Чтение онлайн

Кроме Галлиполи, 1915 год был неудачным для морского флота. В Северном море, через которое германский флот открытого моря и британский Гранд-Флит впивались друг в друга взглядами, полными бессильной ярости, сохранился тупик. Несмотря на замечательную работу спецслужб, королевский флот не мог найти способа решения проблемы Северного моря; с другой стороны, германские адмиралы, в том числе из-за влияния кайзера, обнаруживали непонятную и растущую робость. Исключение составлял адмирал фон Хиппер, который после гельголандской неудачи продемонстрировал, чего могут достичь линейные крейсеры вместе с легкими силами молниеносными набегами. В ноябре 1914 года он стал причиной большой тревоги, проведя бомбардировку курортного городка Ярмута; в декабре повторил набег на расположенные севернее Скарборо, Хартлпул и Уитби. В Хартлпуле пострадали более 500 мирных жителей, что глубоко возмутило британскую публику. Очевидная неспособность флота предотвратить эти набеги не способствовала ее спокойствию. Еще больше были обеспокоены те, кто знал истинное положение дел; британцы были оповещены о германском набеге и готовили ловушку для немцев, но она не сработала из-за плохой связи и медлительности адмиралтейства.

В январе третья вылазка Хиппера была менее удачной. Он был перехвачен у Доггер-банки линейными крейсерами адмирала Битти, шедшими с поразительной скоростью 28 узлов и открывшими огонь с 17 тысяч ярдов. Два германских крейсера «Блюхер» и «Зейдлиц» были сильно повреждены при отходе, и «Блюхер» в конце концов затонул. Но это не было полной победой. «Мы должны были побить все четыре», – отметил Битти позже; очень вероятно, что так бы и случилось, если бы из строя не вышел его флагманский корабль «Лайон». Это вынудило Битти в критический момент перейти на эсминец, и он потерял управление сражением: заместитель командующего неверно прочел его приказ и прервал преследование. Тем не менее немцы были очень встревожены и до конца года не проявляли активность. Очень мало наблюдателей правильно оценили повреждения, полученные «Лайоном», выразив опасение по поводу точности попадания 11-дюймовых германских снарядов и их воздействия на относительно тонкую броню британских кораблей.

Не имея успеха на поверхности, немцы перешли к подводной войне. 4 февраля было объявлено о блокаде британских вод с ясным указанием, что она будет возложена в основном на немецкие подводные лодки. Правительство Соединенных Штатов предупредило Германию, что она будет нести ответственность за жизнь граждан Америки и их грузы. 1 мая был атакован и получил повреждения американский танкер «Галфлайт», а его капитан погиб. Шестью днями позже был потоплен лайнер «Лузитания» с 2 тысячами пассажиров на борту; среди 1198 погибших было много американцев. В августе еще больше американцев утонуло, когда было потоплено еще одно пассажирское судно. Последовавшая за этим волна возмущения заставила германцев ограничить активность субмарин. Британские власти готовились к этой опасности. Хотя принятые меры предосторожности далеко не соответствовали желательным, но без этой подготовки ущерб от действий подводных лодок оказался бы большим. Для Германии серьезным аспектом этих действий было усиление антигерманского настроя американской общественности, которое открыло путь для последующего вооруженного вмешательства.

В других местах проходили морские операции в морях, примыкающих к германским колониям, или у берегов стран, втянутых в войну Турцией. Многочисленные, в основном конные, войска Южно-Африканского Союза под командованием премьер-министра генерала Бота пересекли границы Германской Юго-Западной Африки. Остатки германского гарнизона сдались в июле. В Восточной Африке из-за краха плохо подготовленной экспедиции из Индии в порт Танга сложилась патовая ситуация, сохранившаяся и год спустя. В Месопотамии, чтобы компенсировать влияние турецкого успеха в Галлиполи на мусульманский мир, было принято решение совершить атаку на Багдад. В октябре британский кабинет министров передал по телеграфу, что командующий «может начать марш на Багдад, если уверен, что имеющиеся у него силы достаточны для успеха операции». Как отмечает официальная история, это означало: «Мы хотим, чтобы это было сделано, но солдатам придется рискнуть». В результате экспедиция под командованием генерала Таунсенда двинулась вверх по реке Тигр навстречу увеличивающим численность турецким войскам. 21 ноября он атаковал турецкие оборонительные позиции у Ктесифона; два дня спустя, потеряв около 5 тысяч из своих 14, Таунсенд продвинулся очень мало, встретив такое же упорное сопротивление, как в Галлиполи. Его английские и индийские отряды были измотаны; он начал отход к Кут-эль-Имаре и там 7 декабря попал в окружение. На данный момент дела у турок шли хорошо.

Активные действия союзники предпринимали на Средиземном море. Господство на этом море, несмотря на проникновение в него подводных лодок, позволяло союзникам решить дипломатические задачи, наиболее важной из которых было склонить на свою сторону Италию. Особенно заманчивые перспективы открытия итальянского театра военных действий видел Ллойд Джордж. По его мнению, это дало бы возможность нанести удар по Австрии, что «выбило бы опору» из-под Германии. На самом деле Германия «подпирала» более слабых соучастников, разумно используя их силы для отвлечения сил союзников. К тому же географическое положение Италии было неблагоприятным для проведения крупных военных операций. «Облицованные бастионом Альп», итальянцы полагали, что только на двух участках могли бы развернуть существенные силы: это был и Трентино, обращенный на север к Тиролю, но там значительные трудности создавали крутые горы и недостаток коммуникаций, и Изонцо, обращенный на восток к Триесту. Именно здесь напротив скалистого плато Карсо итальянцы выставили свои основные силы в одиннадцати боях при Изонцо, из которых первые четыре произошли в 1915 году. Эти четыре сражения стоили Италии 250 тысяч человек. Результаты были невелики: давление на Австрию оказалось недостаточно, чтобы помешать разгрому Сербии. Итальянцев ожидала траншейная война, которой горные условия придавали свою специфику и к которой они были так же плохо подготовлены, как и другие союзники. Уравнение, в котором с одной стороны были колючая проволока и пулеметы, а с другой – артиллерия, имело только один ответ: человеческие жизни.

Центральные державы, используя преимущества своих позиций, расположенных в центре, в 1915 году собирали «трофеи». Поражение в Галлиполи наряду с неудачами Италии создали новый баланс сил на Балканах. Изменить позиции прогермански настроенных монархов Греции и Болгарии могла только блестящая операция вроде взятия Константинополя. Греция якобы соблюдала нейтралитет, а Болгария, чтобы успеть собрать урожай, 6 сентября присоединилась к центральным державам. Это повлекло за собой гибель Сербии. В то время как крупные силы немцев и австрийцев атаковали сербов с севера, болгары ударили по их восточному флангу. В конце долгого и трагичного отступления по горам в разгар зимы, задерживаемая массами отступающего населения, доблестная сербская армия, уменьшившись наполовину, достигла побережья Албании и была эвакуирована союзниками на остров Корфу. Это был печальный конец ее отважной борьбы.

Полная неспособность оказать Сербии действенную помощь стала позором для союзников. Лучшее, что они могли сделать (это не требовало особых усилий), – высадить англо-французские войска в Салониках. Решение уйти из Галлиполи высвободило некоторые воинские части, которые были достаточно близко. Особенно хотели высадки в Салониках французы по политическим соображениям, не связанным с Балканами: это место предложили республиканскому генералу Морису Саррелю, который был освобожден Жоффром от командования на Западном фронте к большому замешательству правительства Франции. Первые французские части высадились в Салониках в начале октября, начав процесс, который должен был превратить этот военный театр по сардоническому замечанию германского комментатора в «самый большой лагерь интернированных» в этой войне. В конечном счете этот фронт поглотил более 400 тысяч одних только британских войск, у которых в то или иное время произошла 481 тысяча заболеваний: соотношение лежавших в госпиталях и здоровых было 1,103:1. Кроме того, сюда были стянуты силы французов, итальянцев, русских и сербов. Экспедиция к 1917 году разрослась до 600 тысяч человек. После провала первой неудачной попытки продвинуться, предпринятой в декабре 1915 года, она замерла и с большим трудом поддерживалась снабжением с моря, требовавшим очень напряженных усилий: на некоторых этапах в Средиземном море через день погибало по одному грузовому судну. Тем не менее политики и «кресельные стратеги» препятствовали ликвидации этой «болячки»; вместо этого туда были брошены силы, освободившиеся после Галлиполи. Здесь был самый глубокий провал стратегического планирования союзников. Как заметил полковник Репингтон: «Немецкие шпионы сидят на причалах в Салониках, покуривая сигары, и записывают каждого человека, лошадь или пушку и каждую тонну выгруженного снаряжения. Великолепный способ ведения войны!»

В то время как морская мощь Британской империи дала первые трещины, империи Гогенцоллернов, Габсбургов и Романовых энергично продолжали размалывать друг друга в пыль. Три группы стратегов центральных держав были согласны в том, что главная цель 1915 года – поставить Россию на колени, но в деталях было много разногласий, результатом было достижение некоторого компромисса. Командующие германским Восточным фронтом (Гинденбург и Людендорф) более всего верили в успех нокаутирующего удара; Конрад фон Хетцендорф – в победу методом истощения противника, а Фалькенгейн – в победу путем массированного удара. Разница между ними была незначительной, но несомненной. Был принят план Фалькенгейна-Конрада, но Гинденбург и Людендорф постоянно пытались преобразовать его в план, предлагавшийся ими.

Одно преимущество плана Конрада состояло в том, что он оказывал поддержку наиболее чувствительным участкам австро-германского фронта, где итоговый результат зимних сражений привел к очевидному перевесу сил русских. Попытка Гинденбурга развить свой успех под Варшавой достигла цели: часть 10-йармии русских была разбита; только в плен было взято, по немецким данным, 90 тысяч человек. Потом русские контратаковали, остановив продвижение германцев. Одновременно австрийцы выиграли сражение на своем правом фланге, продвигаясь в глубоком снегу, что дало им возможность продвинуться на 60 миль и взять 60 тысяч пленных. Но 22 марта падение Перемышля после непрерывной пятимесячной осады высвободило три русских корпуса. Имея их в качестве подкрепления, можно было на карпатских перевалах создать угрозу целостности австро-германского фронта. Предложение Конрада нанести концентрированный удар по линии фронта между Горлице и Тарнувом не только обесценило бы это подкрепление, но и поставило бы под угрозу позиции русских в горах и на территории Польши.

Положение России весной 1915 года было сложным. Ей приходилось удерживать фронт протяженностью в 800 миль. Хотя русская армия формально составляла более 6 миллионов человек, сила ее была неадекватна численности. У трети солдат не было винтовок; после страшных потерь первых шести месяцев среди солдат было много необученных призывников. Проблема нехватки боеприпасов у русских стояла намного острее, чем в британской армии, она усугублялась коррупцией и неподготовленностью. Но Фалькенгейн понимал: даже учитывая все это, излишне смело полагать, что хромого гиганта можно разбить полностью. В глубине огромных пространств России был побежден Наполеон, и это могло повториться. Но существовала возможность разгрома большей части русской армии до того, как она отступит в тыл.

Эта концепция составляла сущность австро-германского плана. Из 8 дивизий, взятых с Западного фронта [10] и переброшенных на австрийский, была сформирована новая германская армия – 11-я. Командовал ею генерал (позднее фельдмаршал) Август фон Макензен, один из наиболее активных командиров в этой войне; ему помогали два известных штаб-офицера, полковник Зеект и полковник Хенч (прославившийся при Марне). Предварительные бои в Восточной Пруссии должны были, если дела пойдут хорошо, перейти в полномасштабное наступление.