Чтение онлайн

Тарсиус, пораженный знаниями Юсыя и масштабами его уверенного распоряжения такими несметными богатствами, мелко кивал и быстро и детально записывал распоряжения в свой блокнот. Было очевидно, что новый придворный Маг более сложная и образованная личность, чем казалось поначалу.

– Тридцать шелковых рубашек! Такой заказ могут позволить себе только члены королевской семьи. – Не унимался старик, добавляя последнюю пометку, и ошеломленно хлопая глазами.

– Что ж, можно считать, таким образом я негласно к этим членам причислен. Теперь перейдем к парадному и повседневному верхнему платью… – Довольный собой, Юсый решительно указал на стопку журналов и эскизов.

*****

На королевские же средства, новый придворный Маг долго и старательно обставлял выделенные ему комнаты во дворце. В его распоряжении оказались спальня с камином, расписанная и меблированная в стиле анималистическом, просторный кабинет, в спокойных бежевых тонах, ванная комната с большой деревянной кадью, и салон для приемов гостей, вычурно украшенный золотыми колоннами и лепниной.

Диверий хотел было выделить Юсыю целое западное крыло, но Маг скромно ограничился этими комнатами. Впрочем, выдвинув обязательным условием направление окон на восток:

– Чтобы любоваться восходом солнца. – Скромно пояснил он.

Личные горничные Юсыя тихо между собой перешептывались о странных повадках начальника:

– Очень это настораживает, когда эдакий холеный гусь, да спать не умеет. Встает затемно, кофий на рассвете пить изволит… Не иначе- – беду принесет в Долину, попомни мои слова! Териантроп, которому на пашню, в кузню или в лавку на ранний час на работу идти не надо, нежится в постели уж точно, аж до появления лучей солнышка на небе, а то и после. – Доносилось из спальни Мага. – Да еще и в таких перинах мягких. А энтот худосочный словно и не приминает перины своей. Дело тебе говорю, не может добрый териантроп так себя поводить. Странно это, и пахнет дурно. – Приговаривала пухленькая, со вздернутым носиком, горничная, по имени Тамила. Она взбивала перину Юсыя и поправляла подушки, наполненные первоклассным хлопковым пухом. Ее юная напарница, с мечтательными глазами, думала о своем, и только рассеянно кивала, подавая углы красивого стеганного пушистого покрывала.

– Так коли пахнет дурно, надо лавандой подушки перемежевать, и в подперинник положить веточек… – Невпопад спохватилась она, всплеснув руками. – А мы уже все застелили!

– Где твои мысли-то витают, Савва? Как с тобой разговаривать? Тьху! Молодые – один ветер в голове! – Разочарованно сплюнула старшая. Сплетничать про господ с растерянной Саввой никогда не удавалось, и, очень сильно сосредоточенная на работе, будущем государства и личной жизни господ одновременно Тамила, всегда считала смену с Саввой скучной и неудачной. – Положила я лаванду-то ужо, положила! Иди лучше ванну мыть!

Савва послушно взяла щетки и средства для оттирания налета, и пошла в ванную. Сплетничать она не умела, но работу выполняла качественно.

– Тамила, Тамила! – почти завопила девушка, и напарница, перепугано бросив рубашку, которую складывала в шкаф, бросилась на выручку подруге.

– Что случилось-то? Кислотой на кожу плеснула? Или что? – Она вошла и остановилась как вкопанная, не веря своим глазам. Посреди просторной ванной комнаты, вместо деревянной кадушки, возвышалась блестящая медная чаша в кованной подставке, оплетающей ее листьями плюща, тонко и тщательно отлитыми и вырезанными из бронзы с позолотой. Стены были из черного мрамора. В углу появился черный мраморный туалетный столик с зеркалом, по краю украшенный такими же листьями плюща. Этот плющ обвивал и ножки столика, и украшал черный бархатный пуф, скромно стоящий в противоположном углу. – Ох ты ж дохлые улитки! Как же эдакое чудо мыть-то? Красотища, конечно, в жисти такого не видала. – Тамила подошла и потрогала гладкую внутреннюю поверхность чаши, провела пальцем по листикам – Гляди-ка! Каждая прожилка вырезана, как живые листики, токма золотистые. Ох, ну что-что, а размах у нашего-то Мага прям таки феерический! В жисти такого б и представить не могла, а уж я-то у разных господ поработала на своем веку!

– Только глянь! – Савва подошла к туалетному столику. На нем, ослепительно сверкая боками, в лучах утреннего солнца, гордо стояли глубокая золотая миска и пузатый кувшин.

Тамила взяла в руки кувшин и присвистнула:

– Чистое золото! Просто шоб моську с утра обмыть! Не иначе этот древний каких-то очень важных териантропов потомок. Такая роскошь!

– А это что? – Савва указала на стоявшую за дверью пузатенькую кастрюльку с крышкой, судя по всему, тоже золотую.

– Тьхуть! А это еще что он задумал такое?! Ночная ваза?

– Что-что? – Недоумевала Савва.

– Ну, горшок видать. Золотой. Ну знаете, это уже сверх меры, это уже перебор! Роскошь роскошью, конечно, ежли теперь обычное отхожее место начальству недостаточно хорошо, и охота тебе так уж пофорсить, чтобы на золото какать, дело твое. Но нам то что?! – Савва расхохоталась, эта причуда Мага ей показалась забавной. Тамила же, только сердилась и ворчала. – Смейся, смейся. А я тебе так скажу, я на такое не согласна! Выносить теперь за взрослым здоровым дядькой горшок, аки за дитятей малым?! Ну знаете! Я на такое не подписывалась. Ежели хоть раз он в туда напудит, и мне нести это прикажуть – я увольняться поду. Я на такие унижения не подписывалась.

*****

К счастью для горничных, Юсый был крайне озабоченный пафосным ореолом вокруг своей личности, тщательно сохранял самообладание и следил за своими манерами. Само-собой, он никогда горшком этим пользоваться не собирался. Ему просто надо было им обладать, потому как, чем дальше, тем больше ему нравилось обладать предметами абсолютной, и максимально бесполезной, роскоши.

****

Вот уже несколько месяцев Юсый проживал при дворе и находился в самом лучшем расположении духа.

Он вышел из роскошной ванной в длинной ночной рубашке из чистого шелка, черной как агат, невесомой как паутина. В спальне горели свечи. Он медленно обошел свою чудесную опочивальню, наконец-то переделанную им по своему вкусу. Спальню Юсый переделывал последней. От примитивной и слишком пестрой, на его взгляд, не осталось и следа. Теперь стены были обтянуты блестящим в свете свечей черным жаккардом, карнизы оттеняли черные стены тонкой серебристой полоской. Камин был облицован черным агатом и мрамором, а над каминной полкой установили большое серебряное зеркало в массивной оправе, тоже из чистого серебра. В зеркале целиком отражалось величественное ложе, возвышающееся посреди комнаты. Кровать была огромна и прекрасна: с плюшевым стеганным изголовьем, множеством подушек, и высоким резным пологом из черного дерева, украшенным толстыми бархатными шторами. Обходя комнату, Маг последовательно потушил одну за другой, все свечи в массивных серебряных подсвечниках. От угасающих фитильков, в воздух поднимались тонкие струйки серого дыма. Извиваясь серпантином и быстро растворяясь, они оставляли в воздухе легкий запах гари.

Юсый забрался под пушистое, очень теплое, и почти невесомое покрывало, утопая в перинах, пронизанных легким ароматом лаванды. Сладко поеживаясь в предвкушении сна, Юсый осторожно дунул на последнюю, стоявшую на прикроватном столике, свечку. Метнувшись, пламя спрыгнуло с тонкого фитилька, и исчезло. Мгновенно комнату заполнил мрак. Придворный Маг положил голову на подушку и блаженно закрыл глаза. Если бы он немного подождал, пока его глаза привыкли к тусклому свету луны, и снова посмотрел бы на только что погашенную свечу, он бы увидел, как устремившись вверх, струйка дыма вдруг резко замедлилась, рисуя свои завитки все медленнее, пока вовсе не остановила движение, и так и осталась висеть в воздухе.

Едва Юсый начал погружаться в сладкую дрему, как до его слуха донесся легкий шорох. Юсый насторожился. Шорох повторился. Сначала это было легкое шуршание, словно кто-то осторожно разворачивал конфеты. Постепенно оно усилилось, и стало больше похоже на поскребывание шаловливого пса в дверь. Звук притих, потом вдруг подобрался ближе. Словно кошка начала активно точить когти о край роскошной постели Личного Консультанта Короля.

– А вот это уже совсем лишнее. – Юсый раздраженно выдохнул, резко сел и зажег в воздухе голубой огонек.