Чтение онлайн

После происшествия на реке, старшие дети не звали Малакинию присоединяться к их играм. Милания тоже, погруженная в свое чувство вины, предпочитала ее избегать. Поначалу она искала предлоги оставить Малакинию играть в саду возле дома, но со временем привыкла просто уходить к друзьям в Чащный Лес без нее, ничего не объясняя.

Малакиния пробовала извиняться, обещала никогда больше даже с места не двигаться, без разрешения старшей сестры, но это только усугубляло состояние Милании. Проводить как можно меньше времени рядом с младшей – казалось ей единственным решением. Видя, что ее компания сильно тяготит сестру, Малакиния больше не навязывалась.

Лакония и Мудрый Лис заметили резкий разлад в общении дочерей. Но на их вопросы девочки внятно не отвечали.

– Думаешь они так сильно поссорились? – спросила Лакония Вознеженного, протягивая ему кружку ароматного черного чая. От переживания, ее роскошный длинный хвост раскинулся на всю светлую, и размеренно бил из стороны в сторону. Редкая Особо Длиннохвостая Лиса – такой была Натура ее Духа.

– Не знаю, вроде бы дома они все так же общаются, без агрессии, просто меньше… Каждая больше уделяет внимания своим делам… – Он задумался, глядя на поднимающийся из кружки пар. – А может это сказывается разница в возрасте? Разные интересы… Милания готовится к Донитию и поступлению в Университет… С Зироном там этим своим гуляет. – На этих словах Хранитель покривился и неодобрительно отхлебнул чай. – А Малакиния еще ни о будущем, ни о мальчишках не думает… – Он не скрывал своей радости по этому поводу. Как и большинство отцов, мысль о появлении у дочерей ухажеров пугала и расстраивала Мудрого Лиса. Но он все же старался сильно этого не показывать.

Это забавляло Лаконию. Она больше была готова принять факт постепенного взросления своих детей. Она видела, что дело не только в разных интересах, и всячески старалась узнать причину перемены в отношениях своих дочерей, но при этом, сделать это ненавязчиво. Успехом ее попытки не увенчались. Постепенно проблемы с урожаем вытесняли из внимания Хранителя и Лаконии домашние недомолвки со стороны девочек.

А ближе к началу сезона сбора урожая, когда стало понятно, что дела совсем плохи, Лаконии и Мудрому Лису стало совсем не до того. Надо было договариваться с Цкенодом о дополнительных поставках продовольствия, и о кредитовании, иначе в Деревне Лисоборотней наступит голодная зима.

– И главное, большая часть Долины оказалась на грани голода, а этот новый Придворный Маг, представь, затеял стройку! Громадину такую заложили, какую-то а-ре-ну. Вот на собрании читали его постановление. Возрождение древних традиционных игрищ териантропов. Цестус, вроде бы, называются… В упор ничего такого в традициях наших предков не припомню. Ну да, у них-то во дворце и Фрикайленде библиотеки пообширнее будут, кто знает… – Мудрый Лис негодующе крутил кончик бороды, жалуясь Лаконии. – Говорят, он вертит Королем Диверием, как ему вздумается… Я раньше и не верил, ну Маг и Маг. Ну завел себе король магического советника, прям уже никогда такого не было, что ли? Но этот Цестус устраивать, когда надо думать о пропитании народа…

– И в чем суть этих игрищ? – Недоумевала Лакония.

– Да я сам не понял… Вроде просто териантропы будут силами меряться. Ну, за награду. На арене этой, на публику… Не просто, конечно, драться, а возъеденившись с Духом. Ну и странно это, сама подумай: так ли много обычных териантропов сможет себя в обличии живного долго держать? А Хранители в такую аферу ввязываться не станут. Не хватало еще, заняться что ли нечем? Толпу веселить мордобоем… Варварство какое-то.

– Так чего ты ворчишь, пусть себе король и его Маг забавляются как вздумается.

– Вот, я бы и не ворчал, так нас на собрании обязали от каждой деревни на пробы послать по два бойца! В обязательном порядке. А мне и в деревне сильный молодые лисы пригодятся. Ведь оглашу – так сразу двинет за легкой наживой больше двух! Десяток, дюжина… А тут каждая пара рук на счету. Тьху! – Хранитель махнул рукой и потянулся к чашке.

Поглощенные своими взрослыми проблемами родители, оставили детей без внимания, и случившийся между сестрами раскол только увеличивался.

Жизнерадостная и веселая Малакиния постепенно выглядела все грустнее. Целыми днями играть дома или в саду в одиночестве – не самое веселое времяпрепровождение. На помощь приходила ее способность говорить с живными. Со временем, Малакиния завела друзей из Чащного Леса: тот самый олень, которого они с отцом и сестрой как-то повстречали, прогуливаясь в лесу, однажды забрел в их сад. Тогда, в лесу, он был совсем молоденьким, с худенькими рожками. Сейчас же он вырос в крупного и сильного самца, его рога стали роскошными, мощными и крепкими. Оленихи в округе были от него без ума, но он никак не мог выбрать себе спутницу. Он мечтал о Большом Чувстве. Еще он любил грецкие орехи, которые ему лущила лисенка.

Малкиния назвала его Себас, потому что не могла повторить его оленьего имени, как ни старалась. Часто в гости захаживали две грызливые белки, Зизи и Аливия. Они тоже любили орешки. И малиновое варенье. И печенье. И пряники. И засахаренный ревень. И суп. Они просто любили поесть. Завершала их компанию сизокрылохвостая трещока. Белое оперение ее тушки прямо-таки светилось, и на солнце, и в ночи. Крепким длинным клювом птичка ловко ловила проползающих мимо червячков и пролетающих мух, но, в качестве дополнительного лакомства, для нее Малакиния собирала ягоды. Трещоку звари Тьють.

Малакиния установила раскладной столик, который ей сделал отец, в дальней части сада, примыкающей к Чащному Лесу. Отсюда приходил Себас. В тени дерев было уютно. Зизи и Аливия всегда прибегали из разных мест, как и Тьють. Но олень всегда приходил и уходил по одной тропинке, значительно вытоптав растительность в этом месте. Он никогда не выходил из леса полностью, потому и столик лиска поставила поближе к деревам. Она уважала инстинкты и привычки своих друзей.

– С этим засушливым летом, и ужасно жарящим солнцем, мы вообще не собрали запасов на зиму! – Жаловалась Зизи, затачивая палочку ревня.

– Ну как же, кое-что мы собрали и отложили… – Плавно возразила ей Аливия. Она наелась гренок с чесноком и маслом, и лежал пузиком кверху на солнышке, по очереди вытягивая лапки, и прикрыв глаза от удовольствия.

– Но этого будет недостаточно. Мало, мало! Нам не хватит! – Зизи прыгала по столу, то забираясь на дерево, то слезая, то забираясь Малакинии на плечо, а с него ей на голову, и осматриваясь по сторонам. Она говорила быстро, отрывисто, и была склонна излишне драматизировать.

– Да о чем ты говоришь! У нас три пенька и дупло забиты под завязку. – Снова постаралась ее успокоить Аливия, медленно переворачиваясь на бок. Но это только подлило масла в огонь. Зизи в один прыжок оказалась рядом с ней, зажав ее рот лапкой и шустро оглядываясь по сторонам.

– Ты в своем уме? – зашипела она на Аливию. – Нам грозят голодные времена, а ты тут разоряешься о наших запасах, которых и нам самим не хватит, даже до наступления тепла. Уфффффф. – Она снова подпрыгнула ближе к Малакинии и начала лакать чай, заботливо налитый лисенкой в блюдце. – Вот всегда с ней так…Ничего она не понимает.

Малакиния тихонько, по-доброму, посмеивалась, глядя на эту парочку.

Себаса они тоже забавляли. Но он не раз признавался Малакинии, что завидует их Большому Чувству.

– Вот подумать только. Такие маленькие они, эти белки, а такое большое у них Большое Чувство. А я вот большой, а у меня даже маленького Большого Чувства нет… – Он хлопал длинными ресницами, которые обрамляли его большие грустные глаза, и так же грустно жевал грецкие орехи. Себас был романтик.

– А я слышала, что на западном краю Чащного Леса есть молодая Золотистоворсая Олениха. Невероятно красивая. И вот ее ухажер взял и пободался с другим оленем за ее подругу. А она об этом узнала, и такая ему говорит: “Видеть тебя больше не хочу! Лицемер! Задира! Потаскун!” И нет теперь у нее ухажера. И подруги нет. Так если она такая грустная там и одинокая, может ты бы сбегал и посмотрел на нее? А то мне синица еще рассказала, что в районе трех сосен, там, где логово Лесного Кота, о котором никто не знает, кроме меня, и вот там рядом с соснами есть еще один молодой олень, который давно об этой Золотистоворсой оленихе день и ночь мечтает. Так что, он же сразу пойдет. А у него шансов меньше, чем у тебя, у него рог отколотый. Да ладно бы в драке, а там такая глупая история, мне рассказывали! В общем он ночью шел по лесу и принял дерево за другого оленя, и ему показалось что тот как-то не так на него смотрит. И вот он ему “Эй!”, да “Ты чего?!” Ну и разозлился, дерево-то молчит. И этот, значит, разбежался да бабах!