Чтение онлайн

С наступлением времени сбора урожая возобновились школьные уроки. Каждое утро, как и раньше, Милания с Малакинией шли в школу вместе. Тут уже избежать компании сестры было невозможно, и Милании, привыкшей убегать от чувства вины, снова пришлось столкнуться с ним лицом к лицу. Для Малакинии мысль, что сестра все еще сердится на нее, и что весь предыдущий месяц они почти не разговаривали, все это вместе было невыносимо тягостно. Она помнила совет отца: “Просто поговори с сестрой.” Наконец, заполучив ее присутствие рядом, на время дороги до школы, Малакиния вовсе не была намерена продолжать игру в молчанку.

– Прости меня, Милания. Что еще я могу сделать, чтобы загладить свою вину? Я честно, совершенно не специально прыгнула в воду! Это было сильнее меня, просто такой неожиданный порыв изнутри! Я не хотела, чтобы ты потеряла мой подарок… гляжу: шнурок поплыл… А я просто за ним… ну прости же меня уже! Ну сколько можно злиться! Мне так плохо без тебя… – Малакиния крепко вцепившись в руку сестры почти плакала, наконец рассказывая ей о том, что чувствует.

И Милания поняла, что, убегая от своих чувств, только ранила свою младшую сестренку еще сильнее. Только сейчас она осознала всю свою глупость и свой эгоизм. Она остановилась и посмотрела в полные слез глаза сестры:

– Малакиния… это же я, я виновата в том, что произошло… Я сержусь, очень, очень сильно сержусь, но не на тебя, а на себя… я потому и убегала от тебя… потому что мне очень стыдно перед тобой за то, что я оставила тебя сидеть одну и не уберегла от реки… и чуть не потеряла тебя…

Наконец, все бурлящие внутри девочек, и не дающие им покоя чувства, были озвучены. Недопонимание развеяно. Какое же это было облегчение! Сестры обнимались и смеялись сквозь слезы.

– А я-то думала ты злишься на меня, потому что прыгнуть в воду было так глупо! Так рисковать из-за какой-то безделушки! Я думала ты от злости выбросила шнурок! И поделом мне…

– А я? Я думала ты за сотни хит меня не простишь, что я пошла себе виться вокруг Зирона, а тебя оставила сидеть одну… и что не прыгнула за тобой плыть… и не поймала… и так медленно бежала… А Зирон вообще упал на колени и давай плакать… а ведь он хорошо плавает… я до сих пор с ним не разговариваю! Сестричка, прости меня! Я не выбросила, я дома спрятала, чтоб никогда-никогда больше не потерять! – Милания так крепко сжала Малакинию в своих объятиях, что та пискнула.

– Ну все, отпусти, ты сейчас раздавишь меня. – Малакиния не скрывала удовольствия. Она наконец-то улыбалась радостно, как раньше. – Ну фуууух, я уже думала мы никогда не поговорим об этом, и никогда не будем прежними!

Слезы быстро высохли, и всю оставшуюся дорогу до школы, девочки хохотали и баловались, обмениваясь новостями, накопившимися за то время, пока они не общались как следует.

– Себас мне говорил, что косая опушка так выгорела на солнце, что теперь вся желтая. А Тьють сказала, что на рынке в Цкеноде в три раза больше воруют, чем раньше. – Рассказывала Малакиния.

– А Долговяз поранил Зирона ядовитой палкой во время игры, и у него началось заражение. Он уже неделю дома с температурой лежит. А я и не знала, что у сухих веток ядовитых растений сохраняется яд. – У Милании накопилось больше новостей, и они были поинтереснее. – А Каштана уже готова к Донитию, платье сшили ей такое красивое. Она сразу после обряда отправится в Цкенод, решила обучаться в высшей школе парикмахерского искусства.

– Не люблю я ее, она меня недолюбливает. – Проворчала Малакиния, насупившись.

Они подошли к школе.

– Вот подожди, я тебе после уроков такое расскажу!!! – Малакиния снова крепко и радостно обняла сестру, и побежала вприпрыжку в свой класс. Ворота захлопнулись, со своим обычным “Ббух!”. Прозвенел звонок.

Из классов девочки убегали с особым нетерпением, но встретившись у ворот и взявшись за руки, домой они пошли, на удивление обгоняющих их лисят, довольно медленно.

– Вот слушай, я из реки выбралась, совсем не схватившись за куст! – Торжественно прошептала сестре Малакиния.

– Я так и знала! – Милания прямо пританцовывала, предвкушая рассказ младшей. – Ну а как? Рассказывай, не томи!

Малакиния выдержала драматическую паузу. И, убедившись, что все давно их обогнали и вокруг никого нет, продолжила.

– Я значит такая в реке, меня несет, об камни хрясь! хрясь! Я думаю “святая Натура, какая же я дура, дура какая!” и шнурок не отпускаю, и другой рукой вводе хвать! Хвать! А несет меня быстро – ничего не словишь, не зацепишься! И тут вдруг, меня оп! Схватили чьи-то руки и тянут из воды!

– Ого!! – Милания так широко раскрыла глаза, что казалось, у нее на лице больше не было ни носика, ни рта. Одни сплошные глаза, полные изумления.

– Дааа! А меня знобит всю, колотит. Я проверяю – шнурок держу. И вот смотрю: мы на берегу, какая-то женщина меня держит. Пахнет так сладко, вкусно… так знакомо… – Постепенно, от эффектного рассказа, Малакиния перешла к своим воспоминаниям. – И вокруг лежат ее волосы… такие длинные, и белые-белые… Как снег. Она теплая была, и сухая. Я пригрелась. Подняла голову, чтобы ей спасибо сказать, а у нее глаза как льдинки, и зрачки вертикальные! – Лисенка закончила свой рассказ, и посмотрела на реакцию Милании. Уууууух, как долго она ждала этого, как давно хотела с ней поделится!

Милания шла шокированная и очень заинтригованная рассказом сестры.

– Кто же это был? Удивительно просто! – Не переставала удивляться старшая. Малкиния решила не рассказывать о разговоре с Хранителем, о том, что отец знает кто эта таинственная женщина, и о том, что знает про случай на реке. Неизвестно почему, но ей показалось, что так будет лучше.

Дома, девочки не прекращали шутить, смеяться и веселить родителей. После ужина, они уселись в подушечном домике, устроив вечер страшных историй, пока Лакония и Мудрый Лис чаевали на диване, наблюдая за ними и прислушиваясь к их историям.

Лакония видела перемену в девочках, и очень радовалась.

– Это твоих рук дело, Вознеженный? – Тихо проворковала она Хранителю на ухо, указывая на играющих лисяток.

– Иногда нужно всего лишь поговорить… Кажется, что это так просто, но порой начать разговор очень нелегко. – Он прижал к себе Лаконию. – У нас же тоже такое бывает, Лиска моя.

– Бывает…– Кивнула Лакония. – Но хорошо, что проходит.

Когда все отправились спать, Мудрый Лис, как всегда, задержался в светлой, доделывая разные мелкие дела Хранителя, и завершая подготовку накладных на поставки продуктов из Цкенода.

– Так… Овощи, злаки, консервы… – Сосредоточенно перечислял он, сверяя списки.

И тут Мудрый Лис услышал тихие шаги. Он обернулся: по лестнице, крадучись на цыпочках, спускалась Малакиния.

– А ты почему еще не спишь, постреленышка? Пить хочешь? – ласково спросил Лис.

– Нет. – Малакиния подошла к отцу и крепко обняла его, так крепко, как только могла. Она даже зажмурилась, думая, что так объятия получатся еще крепче. – Спасибо тебе, папочка. Мы поговорили. Все решилось. Я тебя очень люблю.