Чтение онлайн

К 1942 году Сартр отошел от политической деятельности, решив вести борьбу на литературном фронте, причем весьма двусмысленную. Он опубликовал множество статей в разделе литературной хроники в журнале Comoedia, возглавляемом одним из самых ярых германофилов Франции Рене Деланжем, – и в то же время написал и поставил пьесу «Мухи», имевшую явный антинацистский подтекст. Ее сюжет основан на древнегреческом мифе об Оресте и Электре, но Сартр превратил античную трагедию в экзистенциальное рассуждение о свободе выбора, ответственности за свои поступки и освобождении вообще.

Во время репетиций Сартр познакомился с Камю, с которым они быстро стали близкими друзьями. И хотя пьеса была через несколько представлений запрещена, Сартр не оставил драматургию – уже на следующий год он представил самую свою, пожалуй, знаменитую драму «За запертой дверью». Пьеса построена в виде беседы трех персонажей в преисподней об экзистенциальных проблемах – существование предшествует сущности, характер человека формируется посредством совершения определенных действий, и большинство людей воспринимают себя такими, какими воспринимают их окружающие. Как заметил один из персонажей пьесы – на премьере его играл Альбер Камю: «Ад – это другие люди».

В 1943 году увидел свет самый главный труд Сартра «Бытие и ничто», где он излагает основы своего учения – экзистенциализма. «Под экзистенциализмом мы понимаем такое учение, которое делает возможной человеческую жизнь и которое, кроме того, утверждает, что всякая истина и всякое действие предполагают некоторую среду и человеческую субъективность», – писал Сартр.

Единственная реальность бытия – человек, который сам и должен наполнить свой мир содержанием. В этом человеке нет ничего заранее заданного, заложенного, поскольку, как считал Сартр, «существование предшествует сущности». Сущность человека складывается из его поступков, она – результат его выбора, точнее, нескольких выборов за всю жизнь. «Для экзистенциалиста человек потому не поддается определению, что первоначально ничего собой не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причем таким человеком, каким он сделает себя сам», – писал Сартр.

Люди отвечают за свои действия и поступки только перед самими собой, ибо каждое действие обладает определенной ценностью – вне зависимости от того, отдают себе в этом люди отчет или нет. Побудителями же поступков Сартр считал волю и стремление к свободе, и эти побудители сильнее общественных законов и «всевозможных предрассудков».

Труд Сартра стал настоящей библией для французских интеллектуалов, а сам он превратился в духовного лидера страны. Экзистенциализм, философия действия, в сознании целого поколения связанный с Движением Сопротивления, придававший огромное значение свободе во всех ее проявлениях, вселял надежду на то, что это поколение сможет построить на обломках войны новый мир, лишенный прежних недостатков и достойный его ожиданий.

Следом за Сартром выпустила свой труд и Симона: в философском эссе под названием «Пирр и Сине-ас» она рассуждала об экзистенциалистской этике – во многом более точно, собранно и гораздо более понятно, чем это сделал Сартр.

Многие критики находили, что Симона гораздо более талантлива как литератор, а ее философская система отличается большей продуманностью и стройностью, но она всегда отрицала свое значение как философа, нарочито подчеркивая роль Сартра: по ее словам, настоящим мыслителем, генератором идей был именно он. Себя же Симона считала лишь писательницей, способной передать людям в доступной форме его идеи. Хотя экзистенциализм в ее понимании и отличался от сартровского, она не хотела ни вносить раскол в ряды их последователей, ни обижать самого Сартра: в конце концов, она его любила, а любовь для нее оправдывала многое.

Собрания экзистенциалистов в Cafe des Fleurs возле площади Сен-Жермен-де-Пре на левом берегу Сены постепенно стали главным очагом интеллектуальной жизни страны. Малочисленная поначалу группа друзей – Сартр, Симона, Мерло-Понти, Камю – быстро обросла новыми знакомствами, и возник самый заметный, самый яркий философский и интеллектуальный круг того времени, где каждый из членов исповедовал собственное учение и в то же время питался идеями остальных.

Камю заразил Сартра своим увлечением идеями коммунизма и к концу войны привлек Сартра к участию в группе Сопротивления Combat и работе в одноименной подпольной газете – Сартр не только печатал там многочисленные прокоммунистические статьи, но и был членом редакции.

Окончание войны Сартр встретил, будучи одним из признанных авторитетных писателей и философов своего времени. 1945 год был необыкновенно значим для него: он опубликовал роман «Возраст зрелости» – первую часть цикла «Дороги свободы», повествование об экзистенциальном выборе, свободе и ответственности – и основал литературный, философский и политический журнал Les Temps modernes (то есть «Новые времена» – название Сартр позаимствовал у фильма Чарли Чаплина), который сам и возглавил. В том же году Сартр, уже как мировая знаменитость, отправился в США – читать лекции и сделать по заказу Le Figaro серию статей о героях Сопротивления. Симону он с собой не взял.

В Нью-Йорке Сартр не только с громким успехом проповедовал экзистенциализм и писал заказанные статьи, но и не забывал о развлечениях. На одной из вечеринок он познакомился с бывшей актрисой Долорес Ванетти, которая была замужем за американским врачом и работала в Управлении военной информации. Миниатюрная и изящная, Долорес обладала редким чувством юмора, недюжинным умом и определенной смелостью, позволившей ей упасть в объятия философа, который заведомо не будет ничего скрывать. Сартр был очарован ею – настолько, что два года не возвращался в Париж, где его ждала верная Симона.

Сартр и Симона де Бовуар в кафе, 1946 г.

В 1947 году по приглашению нескольких университетов в Америку приехала и Симона, но, вместо того, чтобы вернуть Сартра, сама влюбилась. Ее

избранником стал журналист и писатель Нельсон Олгрен, на год младше ее. По воспоминаниям, именно с ним Симона впервые по-настоящему узнала радости плотской любви – к сожалению, сам Сартр был в этом вопросе не на высоте. Нельсон немедленно предложил ей руку и сердце, однако Симона снова отказала – она была по-настоящему влюблена в Нельсона, но не захотела оставить Сартра, чувствуя себя обязанной ему. Этого Нельсон так и не смог ни понять, ни простить. Ее отношения с Нельсоном, которого Симона называла «любимым мужем», длились почти 15 лет – плодом их были более трех сотен писем, опубликованных после смерти Симоны. Некоторые считают, что ее брака с Нельсоном не допустил сам Сартр, который испугался, что распад «великого союза двух философов», ставший достоянием гласности, может сильно повредить как ему лично, так и экзистенциализму в целом. «Люди ждали, что я буду верной Сартру, – писала она. – Поэтому я делала вид, что так оно и есть».

Вернувшись в Париж, Симона с головой ушла в работу над своей главной книгой. Двухтомник под названием «Второй пол» вышел в 1949 году и произвел эффект разорвавшейся бомбы: в своем труде Бовуар весьма подробно исследовала историю эксплуатации одним полом – мужским – другого пола, то есть женщин, и призывала женщин сбросить наконец ярмо векового рабства.

Книга открывалась высказыванием философа Серена Кьеркегора: «Родиться женщиной – какое несчастье! Но в семьдесят раз большее несчастье, когда женщина этого не осознает». За этот труд Симона де Бовуар была объявлена родоначальницей феминизма и предана анафеме практически всеми мужчинами мира: даже Альбер Камю, бывший ее близким другом, утверждал, что де Бовуар превратила французского мужчину в объект презрения и насмешек. Рассуждения Симоны о праве женщин на аборты, о лесбийском сексе и праве женщины на интеллектуальную жизнь вызвали бурю споров.

Сартр гордился тем, что именно он подсказал Бовуар идею этой книги, и всячески поддерживал подругу, демонстрируя их свободный союз как первое доказательство правоты Симоны и установления новых отношений между мужчиной и женщиной.

С 1952 года роман Симоны и Нельсона почти сошел на нет – американского писателя она сменила на журналиста журнала Temps modernes Клода Ланцмана, которому было всего 27 лет. Симона писала: «Его близость освободила меня от бремени моего возраста. Благодаря ему я вновь обрела способность радоваться, удивляться, пугаться, смеяться, воспринимать окружающий мир».