Чтение онлайн

В школе оказалось, что у юного Толкина и впрямь незаурядный лингвистический талант. Он блестяще успевал по латыни и греческому, к тому же – благодаря учителю английской литературы, с увлечением декламировавшему детям Чосера в оригинале, – увлекся средневековым английским, а затем и древнеанглийским, и уже через несколько месяцев свободно читал в оригинале «Беовульфа» и рыцарский роман «Сэр Гавейн и Зеленый рыцарь». Этот же учитель дал Толкину учебник англосаксонского. Кто-то из учеников по случаю продал учебник готского. Загадочные надписи на железнодорожных вагонах, отправлявшихся в Уэллс, зародили в Толкине интерес к валлийскому, а детский восторг перед драконом Фафниром – к сагам на старонорвежском. Причем это было не просто изучение грамматик – Толкин мог спокойно разговаривать на них, писать и даже спорить: однажды на школьном диспуте, играя роль посланника варваров, Толкин счел традиционную латынь малоподходящей для варвара и выступал на готском.

Джон Рональд Толкин с братом Хилари, 1905 г.

Но Толкину этого было мало, и он начал конструировать собственные языки, придумывать алфавиты и грамматики. Первый подобный язык он придумал вместе со своими кузинами: он назывался «животным», и каждое его слово соответствовало названию зверя или птицы. Потом был «невбош», состоявший из исковерканных английских, французских и латинских слов. Еще был «наффарский» язык на основе испанского, и язык на основе готского, и много других, причем многие из них были развиты настолько, что Толкин даже сочинял на них стихи. Он всю жизнь считал, что его страсть к изобретению языков – обычное дело, сродни детскому сочинению стихов: «Огромнейшее количество детей обладает тем, что вы называете творческой жилкой: это обычно поощряется и не обязательно ограничивается чем-то определенным: они могут не желать заниматься живописью или рисованием, или музыкой в большом объеме, но, тем не менее, как-то творить они хотят. И коль скоро образование в основной массе лингвистическое, то и творчество приобретает лингвистическую форму. Это вовсе не из ряда вон выходящее событие»…

В школе Джон Рональд, вопреки ожиданию, был счастлив, он прекрасно успевал по всем предметам и даже был членом сборной школы по регби. Однако снова счастье его было недолгим: в самом начале 1904 года у Мейбл Толкин обнаружили диабет – и через полгода, 14 ноября, она скончалась в больнице. Никаких средств для лечения диабета тогда не знали, но Толкин всю жизнь был убежден, что его мать убили родственники, отвернувшиеся от нее по религиозным причинам, и считал ее почти святой, пострадавшей за веру. «Моя милая мама воистину была мученицей – не каждому Господь дарует столь легкий путь к своим великим дарам, как Хилари и мне, – он дал нам мать, что убила себя трудом и заботами, дабы укрепить нас в вере», – напишет он девять лет спустя. Католицизму, доставшемуся ему от матери, Толкин будет верен всю жизнь. «Католицизм для Толкина был одной из двух важнейших составляющих его интеллектуальной жизни», – напишет однажды его официальный биограф Джон Карпентер.

В своем завещании Мейбл доверила сыновей приходскому священнику Френсису Ксавье Моргану, незаурядному человеку с прекрасной душой, сильной волей и добрым сердцем, в чьих жилах смешались английская, валлийская и испанская кровь. Лучшего выбора она сделать не могла: отец Френсис искренне полюбил мальчиков и делал все, что было в его силах, чтобы они ни в чем не нуждались. Он же привил Джону Рональду интерес к филологии: в его доме было множество книг, от богословских трудов до развлекательных романов, и мальчик читал их запоем, наконец – как он потом говорил – почувствовав связь между языком и текстом.

Благодаря отцу Моргану состоялась, возможно, и самая главная встреча в жизни Толкина. В 1908 году отец Френсис забрал мальчиков из дома тетки, где они жили после смерти матери, и перевез их в пансион миссис Фолкнер. Этажом ниже там жила Эдит Мэри Братт, юная сероглазая и темноволосая красавица, которая мечтала стать концертирующей пианисткой и поэтому репетировала дни напролет. Поначалу Джон Рональд влюбился в музыку, потом осмелился познакомиться и с исполнительницей. Они с Эдит быстро подружились: часами гуляли по окрестным полям, а потом сидели на балконе местной чайной, обстреливая прохожих кусочками сахара. У них было много общего – оба сироты (мать Эдит умерла год назад, отца она никогда не знала), оба нуждались в любви и заботе, и нет ничего удивительного в том, что скоро они обнаружили, что влюблены друг в друга. Им не помешала даже разница в возрасте: в тот момент Джону Рональду было шестнадцать, а Эдит – девятнадцать.

Эдит Братт, 1907 г.

Толкин все свободное время отдавал Эдит, и учеба стала заметно прихрамывать. Когда осенью 1908 года отцу Моргану доложили, чем занимается его воспитанник вместо учебы, тот был весьма рассержен: Толкина ждет прекрасное будущее, ему обязательно надо учиться, чтобы блестяще сдать экзамены в Оксфорд и получить стипендию – на оплату обучения мальчика в университете у Моргана, к сожалению, денег не было, и стипендия была единственным шансом для Джона Рональда получить высшее образование. Романы и ранний брак только погубят его карьеру – убеждает отец Морган воспитанника, и оказывается прав: Толкин благополучно провалил вступительные экзамены. Точнее, он их сдал, и довольно неплохо, но для получения стипендии этого было мало. Тогда отец Морган перевез мальчиков из пансиона миссис Фолкнер и запретил Толкину видеться с Эдит до наступления совершеннолетия, то есть двадцати одного года: ему нельзя ни встречаться с нею, ни переписываться. Это условие, наводящее на воспоминания о рыцарских обетах, Джон Рональд выполнил с честью.

Лишившись общества Эдит, Толкин создает себе новое: он и трое его школьных товарищей организуют «полутайный» клуб ЧКБО – «Чайный клуб и Барровианское общество», обязанный своим названием пристрастием членов клуба к распиванию чая в школьной библиотеке и расположенном рядом со школой магазине Барроу. Толкин – то ли в шутку, то ли всерьез, – утверждал, что когда члены клуба собираются вместе, их интеллект усиливается. Мальчики беседовали, мечтали, читали друг другу свои первые литературные опыты и надеялись покорить мир. Как писал один из членов ЧКБО Джеффри Бейч Смит, члены общества считали себя «получившими в дар искру пламени – как сообщество, несомненно, а возможно, и каждый в отдельности, – которой предназначено было зажечь в мире новый свет, или, что то же самое, заново разжечь свет старый; ЧКБО же предначертано было послужить свидетельством Бога и Истины». Дружба четверых барроувистов продолжалась и после школы.

Летом 1911 года Толкин с двенадцатью друзьями совершил путешествие по Швейцарии, проделав путь от Интерлакена до Лаутербруннена. Позднее в одном из писем он признавался, что именно это путешествие послужило прообразом путешествия Бильбо Бэггинса и двенадцати гномов по Туманным горам. По утверждениям биографов, из Швейцарии Толкин привез и открытку с изображением картины Йозефа Маделенера под названием «Горный дух»: седобородый старец, в широкополой шляпе и длинном плаще, сидел на камне под сосной и кормил с руки белого оленя. Эту открытку он хранил много лет и, в конце концов, написал на конверте: «Происхождение Гэндальфа». Правда, последние изыскания установили, что картину эту Маделенер написал не раньше двадцатых годов, и как она попала к Толкину, неизвестно.

В том же 1911 году Толкин, наконец, поступил в Эксетерский колледж в Оксфорде, на классическое отделение. В колледже жизнь шла по-прежнему: встречи ЧКБО (все его члены оказались в Оксфорде), занятия регби, стихи и, конечно, изучение языков. Прочитанная в переводе «Калевала» побудила его изучить финский язык, и он очаровал его своей красотой и напевностью, а сам эпос произвел на него такое впечатление, что он стал мечтать создать когда-нибудь подобную мифологию и для Англии.

Между тем 3 января 1913 года ему исполнился двадцать один год. Едва часы пробили полночь, он написал Эдит и предложил ей выйти за него замуж. Возможно, если бы отец Морган не разлучил их, первая любовь, как это нередко бывает, тихо угасла бы сама, однако запрет послужил лишь укреплению чувств Толкина. «Быть может, ничто иное не укрепило бы мою волю настолько, чтобы этот роман стал для меня любовью на всю жизнь (пусть даже эта влюбленность с самого начала была совершенно искренней)», – писал позже Толкин.

Эдит ответила, что она уже помолвлена и скоро собирается выйти замуж за брата своей школьной подруги – ведь она была уверена, что Джон Рональд давно забыл ее. Через неделю Толкин примчался к ней в Челтенхем, где она тогда жила, и после долгого разговора Эдит согласилась стать его женой. На следующий день она вернула жениху кольцо и объявила о помолвке с Толкином.

Толкин, меж тем, сдал первые экзамены на бакалавра: выяснилось, что по классической филологии его успехи были очень хороши, зато по сравнительной филологии – просто блестящие. По рекомендации преподавателей Толкин перевелся на английское отделение, где он мог в полной мере посвятить себя древнегерманским языкам и старинным текстам. В англосаксонской поэме «Христос» Кюневульфа Толкин наткнулся на загадочную фразу: «Привет тебе, Эарендель, светлейший из ангелов, Над Средиземьем людям посланный». «Я был поражен исключительной красотой этого слова (или имени), – писал он впоследствии, – вполне соответствующего обычному стилю англосаксонского языка – но благозвучного до необычайной степени в этом приятном для слуха, но не «усладительном» языке»… Много лет спустя этот же отрывок послужит толчком к погружению в древние языки для героя его незаконченного романа «Утраченный путь»: «Я почувствовал странный трепет, как будто что-то шевельнулось во мне, пробуждаясь ото сна. Это было нечто отдаленное, чужое и прекрасное, оно было далеко за теми словами, что я пытался постичь, дальше древнеанглийского».

В начале 1914 года Эдит, по настоянию жениха, перешла в католицизм. Это решение дорого ей обошлось: домовладелец, добропорядочный протестант, выгнал новообращенную католичку на улицу, а родные и друзья разругались с нею. Тем не менее она была счастлива, предвкушая свадьбу с любимым. Летом 1914 года они с Джоном Рональдом побывали на корнуольском побережье: Толкин, впервые в сознательном возрасте увидевший море, был потрясен до глубины души – мотив моря, любви и тоски по нему навсегда вошел в его творчество. Тем же летом он напишет поэму «Путешествие Эаренделя Вечерней Звезды», где слились отзвуки древних мифов и шум моря: в поэме описывалось странствие морехода, ставшего звездой. Считается, что «Путешествие Эаренделя» стало первым шагом на пути самого Толкина в Средиземье.