Чтение онлайн

Однако где ж тут тигр, спросите вы, глядя на это странное, ни на кого не похожее существо на гербе! Черное как смоль, с горящими глазами, перепончатыми лапами и бобровым хвостом!

А дело было так. До конца XIX века бабр честно выполнял свое дело, олицетворяя в символике мудрость и могущество. А потом при введении герба Иркутской губернии кто- то усомнился в правильности формулировки «бабр, изловивший соболя». Недолго думая, исправили бабра на бобра (почему-то не смутившись от того, что он решил угоститься свежим мясом).

Для полноты картины решили придать тигру внешнее сходство с бобром. Бабр-тигр даже возразить не успел против такой вольности, как оказался с видоизмененными частями тела: первыми пострадали хвост и лапы, а потом и весь облик изменился до неузнаваемости. Только пойманного соболя не отобрали, и на том спасибо.

Но страдания бабра еще не закончились! Предметом научных споров до сих пор остается то, какой дорогой ему шагать. Правила геральдики требуют, чтобы любое животное, изображенное на щите, глядело в сторону врага, если бы этот щит находился в левой руке воина. А когда фигура обращена наоборот, то грозный зверь как будто улепетывает от противника со всех ног! Многострадальный бабр со своей добычей в пасти устремлен в правильную сторону лишь на гербе Иркутской области. На городском же гербе Иркутска он как по команде мчится своему собрату навстречу.

В общем, нелегкая это работа - олицетворять историю. Теперь иркутская администрация предлагает установить в одном из городских скверов скульптуру «Бабр». Видимо, чтобы ни у кого не осталось сомнения насчет бобров, соболей, тигров и их взаимоотношений.

Ваше сиятельство, призывая на вас Божью благодать, прошу принять архипастырское извещение: на ваших потомственных исконных владениях прожектеры Самарского технического общества совместно с богоотступником инженером Кржижановским проектируют постройку плотины и большой электрической станции. Явите милость своим прибытием сохранить божий мир в Жигулевских владениях и разрушить крамолу в зачатии. Епархиальный архиерей преосвященный Симеон, епископ Самарский и Ставропольский. Июня 9 дня 1913 года».

Это было начало XX века. Россия встречала электрификацию.

Общество электрического освещения основали еще в 1886 году. Только вот с освещением в стране было пока туговато: первые электростанции едва начинали появляться, принадлежали они частным владельцам. Россия в этой сфере сильно отставала от западных держав, хотя вроде бы и на месте не стояла. В Москве открылась трамвайная линия, потом Городская дума одобрила план строительства метро. Но в жилых домах по- прежнему царил сумрак.

Как вы думаете, многие ли могли похвастаться тем, что были на «ты» с самим Лениным? Одним из тех немногих был Глеб Максимилианович Кржижановский, большой специалист в электротехнике, которых тогда можно было тоже пересчитать по пальцам. Когда он отправил Ленину, товарищу своей юности, свою статью «Задачи электрификации промышленности», немедленно получил хвалебный отзыв и просьбу написать то же самое, только не научным, а доступным для рабочих и крестьян языком. А через некоторое время уже возглавлял специально созданную Государственную комиссию по электрификации России - ГОЭЛРО.

План был невероятен по своей амбициозности и размаху. Это походило на подготовку еще одной революции, только не политического, а научно-технического толка. За разработку «сценария» засела комиссия из профессоров и инженеров-электротехников - всего около двухсот человек, - среди которых так и выделялся не совсем по- большевистски выглядящий Павел Флоренский, философ и инженер в одном лице; на заседания он, как и всюду, ходил в рясе.

Перво-наперво следовало придумать грандиозному проекту соответствующее название, естественно, аббревиатуру - по тогдашней моде. Но Государственная комиссия по электрификации России никак не хотела красиво «сокращаться». ГОПЭЛРО, ГРЭК, ЭЛЕРОС, КОПЭРО, ГОСКОПЭЛЬ. Или, может, ГОП? «ГОП не пойдет, - сказал Кржижановский.
– Будем созидать дальше, а то лишат селедки». Селедку, сахар и муку полагалось получить в качестве награды.

Когда десятки вариантов названия после долгого и скучного обсуждения были отвергнуты, у Карла Круга неожиданно появилась отличная идея - «ПОСКОДО». Что означало это ПОСКОДО? «Пошли скорее домой»! Почтенная комиссия рассмеялась и, наверное, уже последовала бы этому совету, если бы Генрих Графтио не додумался до «ГОЭЛРО». На том и порешили.

Шестисотпятидесятистраничный том с описанием проекта был готов через десять месяцев и доставлен точно к «порогу» Всесоюзного съезда Советов 22 декабря 1920 года. Художник Шматько запечатлел, как все происходило: делегаты собрались в Большом театре и внимали Ильичу. На сцене развернули огромную карту, на которой во время доклада вспыхивали лампочки - там, где один за другим, как по волшебству, скоро появятся электрифицированные районы. Дефицит электричества в стране на тот момент был таким, что для освещения этой карты пришлось выключить единственную зажженную в зале люстру.

Собравшиеся долго аплодировали. Один человек в тулупе поднял руку и робко произнес: «Слово-то уж больно корявое, ГОЭЛРО. Не поймут его крестьяне, Владимир Ильич».
– «А вы, батенька, делегат?
– поинтересовался Ленин.
– Вы и объясните, что это слово должны отныне все выучить наизусть!»

Громадный объем работы предполагалось выполнить в очень короткие сроки: за десять лет построить тридцать электростанций. А параллельно - и предприятия, обеспечивающие эти стройки всем необходимым, и предприятия - потребители будущих киловатт. Развитие не только энергетики, а всей экономики означал этот план ГОЭЛРО.

Запад не верил и веселился. «Сверхфантазия», «электрификция», - писала иностранная пресса о затее русских. Писатель Герберт Уэллс, побывав в гостях, сочинил и опубликовал книгу «Россия во мгле». Сквозь эту мглу он разглядел грандиозность замысла и поразился ей: «Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной, равнинной, покрытой лесами стране, населенной неграмотными крестьянами, лишенной источников водной энергии, не имеющей технически грамотных людей, в которой почти угасли торговля и промышленность?» Уэллс решил, что Ленин «впал в утопию».

Но сквозь покрытую лесами страну потянулись линии электропередачи. Через десять лет программа были уже перевыполнена. Вместо тридцати электростанций выросли сорок, повсюду зазолотились окошки в домах.

Вот так светлые головы в самый темный день года (потому что 22 декабря ночь самая длинная) осветил и целое государство.

Прославленный философ Гегель, человек влиятельный, заявлял безапелляционно: «В нашей Солнечной системе не может быть более семи планет!» Но своевольные потомки почему-то его не послушали. Да и Солнечная система не спешила с ним соглашаться.

Наши с вами школьные учебники утверждали, что вокруг Солнца вращается отнюдь не семь планет, а ровно девять. И у нас не было основания этому не верить. Ведь технический прогресс шагает вперед, и уж в своей-то Солнечной системе мы точно не заблудимся!

Но скажите об этом сегодняшнему школьнику (при условии, что он иногда заглядывает в книжку), и, вероятнее всего, он поднимет вас на смех. Потому что планет теперь не семь и не девять. А ровно восемь.

Интересненькое дельце, господа. Вообще-то наука придумана для того, чтобы совершать всякие открытия, а здесь прямо какое-то закрытие получилось. Куда же подевалась одна из планет?