Великие рогоносцы
Шрифт:
Словом, жениться на Фероньере король не думал, но вот приятно в ее обществе время провести, чаще в постели, конечно, весьма не прочь был. А мужу нежелательно, видите ли, жену королю отдавать. Возмущается и уже манатки пакует, бежать с женой в чужие края собрался, от произвола французского короля. А потом трезво рассудил, что не больно-то он без поместий и богатств будет чужеземцам нужен и решил иначе свою месть устроить. Грубо и, фи, прозаически: заразить короля сифилисом. Тогда многие мужья к такому способу мести прибегали. Вспомним несчастного мужа Монтеспан при Людовике XIV. А иные мужья от любовного произвола короля только этим и спасались. Бывало, дабы охранить свою жену от притязаний короля, объявляли во всеуслышание, нимало с ее честью не считаясь, что жена больна венерической болезнью. Их мысли и явные намеки примерно так выглядели: «Так вот и так, мол, ваше величество, с радостью бы я подложил вам свою жену в постель, да забота о вашем королевском здоровье не позволяет мне это сделать, ибо моя жена заболела венерической болезнью и лечение весьма безуспешно пока проходит». Ну что королю оставалось делать? Конечно, от ворот поворот.
И вот наш адвокат начинает таскаться по разным борделям и другим злачным местам, имея намерением заразиться от какой-либо неопрятной проститутки венерической болезнью, заразить ею свою жену, а там… Сами знаете, дорогой читатель! Не сахар — венерическая болезнь. Это сейчас в эпоху пенициллина — что сахар, что лечение ни копейки больным не стоит. А раньше? Тогда вообще-то медицина на очень низком уровне стояла — чуть что, какое недомогание — клистир и кровопускание. У, ироды, кровопийцы — сколько они великих мира сего от пуска крови замордовали! А сифилис лечить вообще не знали как. Недавно, только со времен Колумба, он из Америки перебрался в Европу. Лечили по наитию и даже знахарский учебник мало помогал — не было в нем этой болезни. Конечно, месть, как и красота, великая сила и все препятствия на своем пути сметает. И вот адвокат уже сквозь пальцы смотрит на амурные дела своей супруги с королем, а даже потворствует и следить за женой явно не собирается. Некогда. Он делом занят — как бы сифилис подцепить. Ну что, такое последовательное и целенаправленное рвение принесло благоприятные результаты. И вскоре французский король Франциск I из объятий красавицы Фероньеры попадает в руки врачей. А те головы ломают: ну как лечить такую затейливую болезнь? И конечно, толком вылечить не смогли. И умер король в своем замке в 1547 году в возрасте 53 лет от осложнений этой болезни. И уже тогда выглядел дряхлым стариком, так истощила и измучила короля эта болезнь. Хроникеры об этом стыдливом предмете как-то вскользь и не очень вразумительно упомянули и никто бы, наверное, о нем и не вспомнил, но сестра короля Маргарита Наваррская, ну та самая, которая «Гептамерона» наподобие «Декамерона» Бокаччо написала, медвежью услугу братцу оказала. Она так горячо стала опровергать слухи о «стыдливом» недуге короля, что привлекла всеобщее внимание. И теперь уже никто в Европе не сомневался, что французский король Франциск I умер от осложнений венерической болезни.
Болезни королей
Рогоносцам всегда грозят дурные болезни, какие всегда подцепить можно и у знатной дамы и у простой горожанки.
Брантом
Трагическая фигура — этот великий император, создавший самую лучшую и дисциплинированную армию в мире, полную муштры, наказаний и мрака. А все из-за своей неосторожности в молодости. Он, может быть, вообще первый и последний раз вкусил женщину, да так неудачно.
Как вы знаете, дорогой читатель, венерической болезнью болели наши русские цари: Иван Грозный и Петр I. Первый из-за своего неуемного разврата, второй по неосторожности. Та страшная болезнь, от которой Петр I умер (неиспускание мочи), началась именно из-за осложнений этой болезни. Неисправимый дон Жуан, французский король Генрих IV, который равнодушным взглядом ни одну юбку не провожал, умудрился в большей или меньшей форме заразиться несколько раз триппером и даже сифилисом. Всех мастей и сословий женщин любил Генрих IV. Но особенно нравились ему богобоязненные монашки, скрывающие под своими тугими сутанами что-то уж совсем соблазнительное для Генриха IV. Ну и такая вот монашка, некая Вердун при осаде королем Парижа, когда у него было время на дело и час на утеху, заразила его опасной венерической болезнью. Врачи, конечно, быстро спохватились и начали лечить короля ртутными препаратами, вылечили, но через какое-то время болезнь снова дала о себе знать и в самое для этого неподходящее время, когда король, разведшийся с королевой Марго, намеревался жениться на итальянке Марии Медичи. Ну, скажите на милость, как ту плодить наследников, если на органе растет какой-то подозрительный нарост, который был здорово заметен в узких панталонах короля и придворные дамы с недоумением и удивлением смотрели, почему это король всегда «в готовности»? К счастью, и тут врачи быстро спохватились (у Генриха IV были замечательные врачи), хирургическую операцию произвели, и французский король мог заниматься благородным делом продолжения династии. Жена его Мария Медичи исправно начала рожать детей и, как вы знаете, из этого брака вышел и Людовик XII и королева Генриетта, жена Карла I, которому, к сожалению, англичане голову срубили.
С Генрихом IV все закончилось, к счастью для истории, благополучно, но часто великие мира сего очень долго не могли эту венерическую болезнь излечить. Вспомним, как Д’Артуа, родной брат французского короля Людовика XVI, любивший шастать по злачным местам (он только к старости, ставши Карлом X, успокоился), заразился венерической болезнью.
Ну, к этому времени медицина была уже на довольно значительном уровне, врачи знали уже, как эту болезнь лечить, и Д’Артуа беспечно успокаивал своих друзей: «Что там! Не бойтесь любовных связей, если есть такие превосходные ртутные препараты!»
Напрасно так радуется Д'Артуа легкому лечению венерической болезни. Даже вылеченный сифилис на всю жизнь оставлял свои следы. Вспомним брата Наполеона Бонапарта, Луи, у которого была парализована рука и волочилась нога из-за осложнений этой болезни. Лечили его врачи весьма оригинальным, а по нашему мнению, шарлатанским способом: заставляли спать на простынях кожных больных. Но утопающий, как говорится, хватается за соломинку! Чего только ни делал Франциск I, чтобы излечить свою болезнь! Он даже в 1543 году снарядил корабль в Бразилию, чтобы привезти ему специальную пальму, по латыни называемую Palme Sainte, якобы излечивающую от венерической болезни. Вытяжка из этой пальмы, которой лечатся бразильцы, королю не помогла.
Одиннадцать раз болел триппером неисправимый Казанова, пока, возмутившись такой прилипчивостью этой болезни к своему организму, не придумал кондом из кишок овцы, и это открытие наделало много шума и гораздо раньше вошло в употребление, чем это сделал английский врач Кондом.
Венерической болезнью, зараженная от своего мужа, болела и мать Екатерины Медичи и бедной дочери достались в наследство ее результаты: она рожала дегенеративных, больных детей: тут и Франциск II, и сын Эркюль и Карл IX, и слабенькая Елизавета, жена испанского короля Филиппа II. Несколько здоровее оказались только двое детей: королева Марго и Генрих III.
Королевские дворы передовых стран Европы были заражены венерическими болезнями. Хирург французского короля Людовика XV Ла Пейрон повально лечил блестящих светских красавиц — придворных дам от сифилиса! Развратному кардиналу Дубуа в это время врачи вынуждены были по причине застарелого сифилиса удалить половые органы и придворные злостно смеялись: «его преосвященство уходит в могилу без своего мужского достоинства».
Но особенно, дорогой читатель, распространялись венерические болезни во время войн! «Сифилис — военное бедствие!» — воскликнул супрефект Парижа Жиен. — «Болезнь эта более опасная, чем все остальные. Она приводит к самоубийству, количество которых неуклонно растет».
Сифилис получил название грозной болезни, но ни одна страна не признавалась в источнике ее возникновения. «Фома кивает на Петра, а Петр на Ерему». Испанцы все взваливали на Америку и называли болезнь американской, итальянцы все взваливали на испанцев и называли болезнь испанской, французы называли ее неаполитанской и не без основания, достаточно малость с историей жизни Карла VII познакомиться, при котором сифилис стал массовой и грозной эпидемией, своеобразной чумой.
А случилось это во время военных походов, когда французский король Карл VIII пошел завоевывать Неаполь. Этот король, сын знаменитого Людовика XI, страшный, как смертный грех, с большой головой и тоненькими ножками — «головастик», любил две вещи: завоевывать чужие страны и женщин. Историки его в эротоманы записали и не без основания. Причина для завоевывания чужих стран у Карла VIII весьма уважительная. Ему надо срочно приобрести любовь и уважение своей жены Анны Бретанской, которую с ее плодородными бретанскими землями с таким трудом удалось у жениха Максимилиана Австрийского отобрать. Но, как нам кажется, еще и потому Карл так спешил к завоевыванию чужих земель, что долго на одном месте усидеть не мог. Изнывал от скуки, а в кругу семьи у бока набожной Анны тем более. Интуиция, что ли, у него такая была, что семейный очаг ему счастья не принесет. Не ошибся в своих предчувствиях и принял смерть не где-нибудь на поле битвы, а, прямо стыд сказать, — ударившись о притолоку собственной двери в своем замке! Иногда короли имели тенденцию очень странно свою смерть принимать. Один, например, умер, ловя ртом грушу и задохнувшись! Сейчас Карлу VII, изнывающему от скуки французского двора, нужны новые впечатления и новые женщины! Историки и хроникеры нам шепотом сообщают, что не только эротоманией страдал король, но более сложной ее формой — сатириазмом. Знаете, дорогой читатель, такую половую неумеренность, при которой как в двусмысленной загадке о качелях: «Туда — сюда — обратно — тебе и мне приятно и сколько ни делай, все хочется». Эротическая эдакая малая неуемность, весьма обременительная для ее владельца, особенно во время военных походов. Но Карл VIII, конечно, выход нашел! Он нагрузил в коляску с полдюжины дам для своего сексуального обслуживания в походах, а супруга короля Анна Бретанская уже постаралась, чтобы дамы были, мягко говоря, слегка уродливые. Нашла помеху для мужа, как бы не так! «Не беда, морду платком прикрою». Помните, как у Максима Горького в его «Страстях мордастях» проститутка уговаривает писателя переспать с ней, а свою уродливую физиономию она прикроет.
Ну мы там не знаем, прикрывали ли дамы в повозке Карла VIII свои уродливые личики, вуалькой ли, платком ли, а может, вообще ничем, королю это не помеха. Он то и дело повозку останавливает и тащит в папоротники то одну, то другую даму, пока до границы своего государства не дошел и тут, по словам летописца того времени, «от плоти его остались лишь кости, будто из тела его, как из проткнутого бурдюка, вышел весь воздух».
Войско, конечно роптать начало: это что же за военачальник такой, который привалы, непредусмотренные стратегией, устраивает чуть ли не под каждым густым папоротником? А воевать когда будем? Контрибуцию брать? Ведь тогда войскам жалованья не платили. Что у неприятеля награбят, тем и живут. Король посмотрел в зеркало и ужаснулся своему отражению: нос и так был большой, а сейчас заострился, словно у Буратино, и безумные глаза из-под кустистых бровей выглядывают. Этак дамы все соки из короля вытянут — и твердо решил: повозку с дамами отправить обратно. Отдохнув малость от любовных утех, король с новыми силами и новой энергией принялся завоевывать Неаполь. Завоевал он его очень быстро и скоро французские солдаты пили в кабачках вино, плясали с прекрасными неаполитанками и то и дело тащили их не в папоротники, однако, а в благоухающие миртовые и жасминные кусты.
И началось! Страшное началось во французской армии, дорогой читатель! Началась настоящая эпидемия сифилиса! Аж удивительно, как сам Карл VIII им не заразился, а только оспой, которая, конечно, изрядно искромсала его лицо, но половые органы не нарушила. Судьба оберегла его от страшной болезни — сифилиса, но его солдат нет! «Французы умирали сотнями», — так лаконично комментирует летописец того времени.
Гнили их члены, они слепли, у них отваливались носы и мужское естество, ибо это была очень тяжелая форма сифилиса, которым были заражены неаполитанки еще со времен Христофора Колумба, когда испанские наемники Фердинанда Арагонского наряду с огромным количеством золота завезли и эту болезнь. Неаполитанки из поколения в поколение носили яд сифилиса в крови, но у них он был в несколько приглушенной форме, не так остро выраженной.