Чтение онлайн

Неплохо было жить проституткам и в пятнадцатом веке, особенно при правлении римского папы Сиктуса VI. Он то и дело открывал публичные дома. Почему, думаете, дорогой читатель? Низменный секс любил? Ничего подобного. Это был довольно добродетельный папа, но он действовал по принципу: «Живи сам и дай жить другим». Одними индульгенциями ватиканскую кассу не пополнишь. Нужны дополнительные доходы. И римский папа совершенно справедливо рассудил — пусть проститутки платят налоги. Восемьдесят тысяч золотых дукатов «выжимал» ежегодно папа из этих жриц любви. То-то было им раздолье! А что? Каждая сегодняшняя проститутка, вынужденная промышлять где-то на задворках грязного двора, с радостью бы такое условие приняла: занимайся своим процедером открыто, но плати налоги. Не правда ли, честно и справедливо. Вот и получилось, что в пятнадцатом веке при папе Сиктусе VI на сто тысяч жителей Рима было свыше семи тысяч проституток. А вот другой римский папа, живший в шестнадцатом веке Пиюс V совершенно не понял значения этой институции в общественной жизни народа. Он их топил, этих бедных проституток, как котят, в реке Тибре. Но потом, когда народ возроптал, лишившись доступных сексуальных удовольствий, римский папа вынужден был уступку проституткам сделать. Он отвел для них специальные кварталы Рима, а если какая, разбежавшись со своими услугами, выглянет из-за угла в престижной части города, не на задворках, где ей место отведено, то ее наказывали плетьми. «Знай сверчок свой шесток». Конечно, позднее дома терпимости стали возникать и в престижных местах Европейского города, даже в центре, но ведь это были так называемые дорогие фешенебельные бордели, для богатых. Для бедных домишки с полуразрушенными крышами и скособоченными оконцами ютились на окраинах города и предназначались для народной проституции. Все правильно. Все по закону: «Похлебка для народа, устрицы для богачей». Проститутка богатого борделя, что тебе королева. Вы послушайте только, дорогой читатель, как этот бордель, полный неги и изысканной роскоши описывает знаток этого дела и постоянный их посетитель Жюль Жанен: «В хорошем доме терпимости проститутка чувствует себя прекрасно. Она там почти королева. У нее есть кружева, шелк и золото. Ее ноги касаются расшитых цветами ковров. Она улыбается в блестящие зеркала, скользит небрежным взглядом по шедеврам искусства, всем этим порхающим амурам, пастухам, пастушкам, улегшимся на краю лужайки, выставив из-под юбок крошечную ножку. Весь мир послал в этот дом свои трофеи: Китай старинные лаки, Англия изделия из серебра, Север благородный фарфор. У нее есть лакеи и старуха, чтобы открывать двери, чтобы стоять на запятках ее кареты, имелся красивый крестьянин. Кухня у нее так и пылает, гостиная тиха и прохладна, спальня благоухает жасминами и розами». Жить — не умирать проституткам! Но умирать все же им приходилось, а даже великие муки и стыд испытывать, потому что во многих странах началась «охота на ведьм», пардон, охота на проституток, но не с меньшей жестокостью и энергией, чем во времена инквизиции.

Австрийская Мария-Тереза — эта поборница нравственности, которая сама шестнадцать человек детей своему мужу родила, — проституток из Вены не только повыгоняла, а даже жестоко их преследовала. Полицию нравов ввела такую строгую, что хуже КГБ, — замаскированных под швей и парикмахерш проституток выискивала.

Моет, скажем, своему клиенту такая парикмахерша-проститутка голову и, не успев еще ее высушить, только уляжется с ним любовными утехами заняться, как врывается страж порядка — инспектор нравов и с мокрой головой тянет клиента и ее, проститутку, в участок. А там сами знаете что будет. Там проститутку-парикмахершу обреют, в позорное платье оденут, на баржу посадят и в работный дом далеко за Веной вышлют. Странная эта Мария-Тереза. Сама чуть ли не каждый день за любовными утехами к бедному и натруженному мужу ходит, а бедным девушкам заняться ими не позволяет. Решила институцию любви затолкать в супружеские альковы! То же самое проделала королева Виктория, которая своему Альберту тоже девять человек детишек родила. Англия будет моральной и все! И нельзя было почтенному буржуа при королеве Виктории без стыда с черного ход даже в бордели заглядывать. Занимайся сексом только со своей супругой! Да разве они искусны в любви? Они, жены, на клавесинах играют, по латыни любовные стишки декламируют, а в постели? В постели они даже пупок перед мужем не откроют. А разве может насладиться мужчина телом женщины, если он, собственно, не знает, как оно устроено? Сам Господь Бог или господин дьявол, не знаем, не выясняли, приказывали — быть проституткам. «Проститутка, что клоака, — сказал Августин. Убери клоаку, и нечистоты зальют город». Правильно! Ибо в человеке дух не всегда плоть побеждает. А короли вроде Людовика IX «Святого» или Карла Великого желали, чтобы было наоборот.

Ведь плоть грешна. А человек должен стремиться к чистоте и нравственному совершенству. Монахов, от избытка плоти не сумевших с Господом Богом ужиться, заставляли пороть себя бичами. А вот Карл Великий не очень поверил, что народ добросовестно бичевал себя. Он делал это насильственно и публично. И кто, вы думаете, его жертвами были? Ну конечно же бедные проститутки. Их с позором везли голых через весь город на осле, причем для большего унижения, лицом к хвосту осла и подвергали публичной порке. Когда у нее, у проститутки, вся спина и нижняя ее часть была до крови исполосована, а она сама от боли и мучений в обмороке лежала, ее гуманно приводили в порядок, водицей поливали и глоток водицы испить давали, ибо ей надо было набрать силы для дальнейшей процедуры: ей будут отрезать нос. Ходи теперь безносая, гнусавя вслед клиентам, не больно-то вскочат в твое ложе. Но если какая упорная и уже безносая проститутка на рецидивизме попадалась — тут ей пощады не было: ей уготована смертная казнь. Ну и что, вывел Карл Великий этими жестокими методами проституцию? Не вывел.

Не менее жестоко со жрицами свободной любви поступал Людовик IX «Святой». Ну он, известно, во все святость вводил. Никакого наслаждения не должно быть в жизни — таков его был девиз. И если ему мясо покажется вкусным, он его тут же нищим раздавал. А пиво пил только кислое, такое, какое его слуги пить не хотели, чтобы истребить в себе вкус к вину. Наплодив с женой одиннадцать детишек, в спальню входил только по разрешению своей матушки Бланки Кастильской и исключительно для деторождения. Как только матушка почувствует, что сынок что-то слишком долго в спальне у жены пребывает и явно на любовные утехи это смахивает, она бесцеремонно вваливалась в спальню, сына с постели поднимала: «Нечего тут прохлаждаться, государственные дела ждут». О боже, сколько бедная супруга Маргарита перестрадала от тиранства свекрови — описать трудно! Так вот этот король, поскольку сам не получал сексуальных наслаждений, решил и народ к ним не приучать и жестоко проституток наказывал. Их секли, конечно, это уже традиционно, но также клеймили раскаленным железом и конфисковали имущество. Накопила, скажем, бедная проститутка каких-то там пару платьев и пару перстеньков, отдавай государству. А у нее, может, так униженной, поротой, клейменной, и клиентов-то больше не будет. Значит, превращайся проститутка в нищую!

Ну, более поздние короли таких экстремальных метод к проституткам не применяли. Они просто поставили их на свое место. И если ты проститутка, то в баню ходи только в понедельники, на базар тоже. Живи в специальном районе города, чаще у городских стен, свой домик освещай красным фонариком, а вздумаешь в церковь идти, богу помолиться, грехи немного снять, напяливай на правое плечо красный шнур и даже если ты будешь в шелковом платье и в соболях (иной мех не разрешался, а горностаи упаси боже!), все равно дамы, почтенные жены будут на тебя с презрением смотреть. Проститутки, видя такую человеческую и социальную несправедливость, бросили клич — «Проституция в опасности!» И давай свои ордена и клубы организовывать. И так возник во Франции орден Магдалины, где каждая проститутка могла прийти в свой клуб и немного за чашкой кофе отдохнуть от трудов. А то как она ни старайся в любовных усладах клиентов, все равно какой-нибудь Казанова ее нелестно увековечит. А Казанова так писал о французских проститутках: «Французские девки, служительницы Венеры, сметливые и обхождению наученные, без страстей, без темперамента и потому любить не способны. Они умеют угождать и действуют по раз заведенному порядку. Мастерицы своего дела, они с одинаковой легкостью, шутя, заводят и прерывают связи».

Но нигде, дорогой читатель, не чувствовали себя проститутки «людьми», как в Греции. Вот где процветал культ проституток! Они могли свободно посещать храмы вместе с порядочными женщинами. И так было на Кипре, в Милете, Лесбосе, Абидосе, Аигде. В Афинах проституция стала чуть ли не государственным учреждением. Они даже получили название богини Афродиты Гетеры — стали гетерами. Определение ее однозначно — «дающая наслаждение». Однако не думайте, что в Греции все проститутки одинаково трактовались. Там тоже существовала социальная иерархия.

Проститутка, принадлежащая к низшему классу, называлась «порна» и принадлежала к сословию рабынь. Они содержались в так называемых «женских домах» и их роль мало чем отличалась от роли простых служанок. Ну разве тем, что кроме домашних работ ей еще вменялось в обязанность и телом своим клиентов обслуживать. Гетера — это проститутка высшего класса. Гетер образованных, утонченных, ученых, обладающих всевозможными талантами, а особенно талантом искусства любви, любили поэты и властелины. Их воспевали в поэмах, им ставили памятники, как знаменитой Флоре. Государственный праздник — торжество Посейдона — бога моря. Кто входил в пенящиеся волны Эгейского моря, открывая праздник? Проститутка Фрина, конечно. Кого безумно обожествлял Александр Македонский? Конечно, свою наложницу Тайс, приказавшую великому императору поджечь королевский дворец. А Аспазия — гетера из Милета? Ведь это ее охотно посещали Сократ и Перикл. А император Перикл даже сделал ее своей гражданской женой. И вот, наследуя Римскую и Греческую империю, Франция тоже принялась культивировать проститутку. Это было в эпоху Ренессанса. Порядочный буржуа наряду с особняком и конюшней с породистыми арабскими скакунами содержал красивую куртизанку. Это было престижно и ни один уважающий себя буржуа не будет жить без постоянной любовницы. О его авторитете и социальном положении свидетельствовал факт — кто у него куртизанка. Они, эти куртизанки, как хорошие французские актрисы типа Жорж или Рашель или Дузе, имели свои имена. И часто какой-нибудь престарелый «рогоносец», не умеющий уже отдавна поладить с постелью жены, брал себе куртизанку «для видимости». Нам Казанова сообщает, как он знал таких «мужей», имеющих девушек только для видимости. Одну такую случайно Казанова дефлорировал, ибо не подозревал, что многолетнее сожительство с ней князя ограничилось только до «подглядывания».

Проститутка настоящей любви мужчине дать не могла. Во-первых, потому что ее любовные чувства притупились, во-вторых, в силу своего ремесла, она к любви относилась чисто механически, как правильно заметил Казанова.

Эту истину хорошо усвоила английская королева, жена Георга II — Каролина, принимающая институцию метресс как государственную необходимость. Она считала, что фаворитка — это публичная обязанность, существо нечто вроде комнатной собачки, а настоящее сексуальное удовольствие может дать королю только супруга. Когда она умирала, просила на ложе смерти своего мужа, чтобы он никогда не женился, а имел бы только метресс. «Да, да, я буду иметь только метресс», — успокаивал умирающую и ревнивую жену, с совершенным безразличием относящуюся к фавориткам, но кипящую негодованием при мысли, что муж-король мог бы жениться второй раз и забрать у нее монополь любить его даже из гроба. Слово свое король Георг II сдержал.

Не наблюдаете ли вы, дорогой читатель, в нашем рассказе некую нелогичность? С одной стороны, мы хвалим любовь метресс, дающих королям огромное физическое наслаждение, с другой стороны, заявляем, что проститутка по-настоящему любить не способна. Никакой нелогичности здесь нет. Надо только отличать королевскую куртизанку от уличной проститутки. Эти, последние, изношенные, потрепанные, мало уважаемые, давно превратились в социальный низший класс, особенно в посмертную эпоху королевы Виктории. Это после ее смерти институция проституток так распространилась, как долго сдерживаемый ливень, что в Лондоне в 1841 году при общем количестве населения в два миллиона двести тридцать пять тысяч человек было восемьдесят тысяч проституток. Эта своеобразная каста возникла из бедных фабричных работниц, получающих жалкие гроши за свою тяжелую работу. Это вынужденная каста проституток. Такая каста процветает сейчас и в бывших республиках Союза и в самой России. Безработица, недостаток социального обеспечения, отсутствие заботы государства о народе рождает касту дешевых, обездоленных проституток. Буржуазные проститутки сняли шелка и бриллианты и облачились в потрепанные джинсы. Вышли из комфортабельных домов терпимости на придворные задворки, на лестничные площадки, на привокзальные улочки возле мусорных ящиков. Дешевые обездоленные проститутки j эпохи Генри еще больше обездолились в нашу эпоху.

Давно неконформистскими учеными доказано, что институция проституции нужна. Зачем же унижать ее нелегальным существованием. Веками разными репрессиями старались избавиться от «жриц любви». Это никому не удалось и не удастся. Зачем же унижать человека жалким подобием любвей на задворках? Во времена мудрого Аристофана проститутки и дома терпимости должны были платить государству налог. Умное государство не закрывало бы глаза на существующее явление проституции, но постаралось бы облечь, подобно японцам, в красивую тогу эротической, комфортабельной любви. Но не наше, конечно, это дело, дорогой читатель, проливать слезы по поводу бедственного положения сегодняшней проститутки.

В свое время много слез над ними пролили и монархи, ибо проститутки часто вызывали у монархов необыкновенно глубокие чувства и становились даже королевами, а уж совсем часто — «будуарными царицами».

Но бог с ними, с проститутками, возвратимся к нашей основной теме о «снисходительных рогоносцах».

Вам, «снисходительные рогоносцы», надо бы памятник поставить, отлив ваши «рога» из чистого золота, такие вы замечательные мужья. Вы своих жен счастливыми делаете своей снисходительностью. Вы умны и проницательны и умеете свои ревностные чувства прятать от посторонних глаз. Если ваша жена наслаждается любовными утехами с другим, вы по-философски это принимаете лаконичным: «так надо». Кому надо? Часто вам, чаще государству, которому вы служите, еще чаще монарху, у которого вы служите. Ласк жены и вам немного перепадет. Жить можно, и жизнь проста, если из нее проблемы не делать. Как вы уже убедились, дорогой читатель, «снисходительный рогоносец» по внешнему виду мало чем отличается от «добровольного» и можно тоже создать легко его стереотип. Обыкновенно, это пожилые или в среднем возрасте мужчины, уравновешенные, со спокойным характером, часто они намного старше своих супруг. Они умны и великодушны. Они хорошо спят, хорошо едят, урывают и для себя «кусок любовного пирога» на стороне, любят щипать за ягодицы горничных и почти не делать внебрачных детишек.