Великие рогоносцы
Шрифт:
Его женили, дорогой читатель, по политическим соображениям и по настоянию другой его любовницы, королевы Марго, чтобы свою страсть к нему затушевать, на нелюбимой Екатерине Клевской. Но постепенно Екатерина начинает возбуждать чувства супруга, поскольку начала нравиться другим мужчинам. На некоторых супругов это, дорогой читатель, действует, как ушат горячей воды. Отнесясь совершенно равнодушно к прелестям своей супруги, они вспыхивают вдруг любовным пламенем, коль скоро узнают, что она кому-то нравится. И та жена, которая страдает от холодности своего супруга, неумно делает, устраивая ему скандалы и плача в подушку. Рецепт только один — плюнь на мужа и заведи себе любовника. Моментально супруг к тебе повернется. Словом, герцог де Гиз, которого потом убьет Генрих III из-за боязни усиливающего его влияния, узнал, что его собственная супруга имеет любовника. Реакция — как красная тряпочка на быка: вскипел ревностью. Приходит к супруге и заставляет ее умереть. В одной руке держит кинжал, сзади лакей на подносе держит кубок.
«Вы опозорили меня, — сказал герцог де Гиз. — Выбирайте между железом и ядом», — и он берет с подноса лакея кубок и вместе с кинжалом подает жене. Екатерина Клевская, гордая женщина, плакать и вопить по поводу своей насильственной смерти не стала. Ведь все равно муж ее потом изведет и выбрала кубок. И выпила на глазах у мужа все, что там находилось. После чего удалилась в свою часовню, богу перед смертью помолиться: не умирать же без покаяния. И ровно через час муж зашел в часовню и застал супругу, стоящей на коленях и шепчущей горячую молитву.
Но вид далеко не «Кающейся Магдалины». Ведь она была гордой женщиной и каяться и просить прощения у мужа не стала. Она только печально сказала ему: «Вы видите, яд еще не произвел своего действия. Вы что, пришли убить меня более быстрым способом — кинжалом? Так вот вам мое сердце!» С этими словами она обнажает свою грудь, при виде которой сердце герцога де Гиза заныло и забилось чаще, и он подумал: «Зачем это я на стороне любовь ищу, когда моя жена — такая обольстительная женщина? И он сказал жене: „Сударыня, в этом кубке не яд. Я просто испытывал вас“». Мы не знаем, дорогой читатель, была ли у них после этого «опыта» счастливая семейная жизнь, но королева Марго начала ревновать герцога де Гиза к жене, а мадам де Сов и к жене, и к королеве Марго. Сделав свое благородное дело, то есть отнесясь с полной индифферентностью к изменам своей жены, «рогоносец-невидимка» барон де Сов благополучно умирает. Шарлотта вторично выходит замуж и до шестидесяти шести лет, то есть до своей смерти в 1617 году, продолжает с большим или меньшим успехом соблазнять мужчин.
А на горизонте появляется новый «снисходительный рогоносец» — герцог Людовик Орлеанский, будущий король Людовик XII.
Прекрасный-распрекрасный юноша, в которого сама Анна Боже, дочь Людовика XI была влюблена.
Ну этого «рогоносца» к одной определенной группе не причислишь. Нет такой нашей возможности, поскольку он за свою долгую жизнь пребывал в разных роялях: от «снисходительного рогоносца» — в молодости, до «вынужденного» в старости. И мы, дорогой читатель, решили вам его показать вместе с его отцом в разных ролях, но в большей степени они, конечно, подходят к тем рогоносцам, у которых жены молоды, а они стары. «Среди таких вот одержимых и бесноватых злодеев частенько попадаются старики, которые, разуверясь в собственных силах и супружеской пылкости, но зная ретивость молоденьких и пригожих жен своих, на коих имели глупость жениться в преклонных летах, неуместно ревнуют их и места себе не находят от беспокойства». Это не мы — это Брантом сказал. Но сказал верно. Ну пусть бы они от беспокойства только по комнатам бегали по ночам за невозможностью ничего лучшего или слезы в подушку лили — это еще ничего, допустимо. Но ведь часто такие «рогачи»-старики под тяжестью своих рогов, старых и ветвистых, так свирепели, что жен своих жизней лишали. Любовников не всегда. С любовниками часто трудности были. Любовники, будучи мужей намного моложе и здоровее, а следовательно, сильнее и ловчее, часто от возмездия мужей ускользали. И часто муж, прикончив свою жену ядом или каким другим способом (об этом речь ниже), до любовника не мог добраться. Только захотел его прикончить, а того уже и след простыл, испарился! Как камфара!
Вот и приходилось бедным неверным женам самим ответ держать за прелюбодеяние, в котором всегда минимум двое участвуют. И опять-таки, дорогой читатель, в связи с этим нам хочется спросить словами того же Брантома таких мужей: «А по какому такому праву муж почитает себя столь могущественным, что может убить свою жену, не имея на то позволения Господа нашего, ни святого Евангелия, ни закона?»
Конечно, большой грех такие мужья на свою душу брали. Но что там для них Ад! Им своя месть дороже была. Но были, дорогой читатель, и такие короли, которые свои старческие рога носили с достоинством, проблемы из них не делали, их тяжесть сносили легко, а к неверной супруге всегда с почтением и уважением. Ручку, скажем, ей на ночь поцелуют или лобик, «спокойной ночи» скажут и спокойно шаркают своей старческой походкой в спальню, не очень интересуясь, с кем остаток ночи его жена проведет. И к таким достойным представителям «старых снисходительных рогоносцев» относятся отец и сын Орлеанские. Только не путайте, пожалуйста, дорогой читатель, с другими Орлеанскими, времен Людовиков XIV и XV (Орлеанских пропасть как много в мировой истории — запутаться можно!) Нет, наши Орлеанские к более ранней эпохе принадлежали. Словом, речь здесь об отце Карле Орлеанском и о его сыне Людовике, будущем короле Людовике XII. По какой-то иронии судьбы ли, истории ли, но биографии и отца и сына очень схожи, хотя мало кто об этом знает, а историки и вовсе этого вопроса не касались. А их судьбы весьма интересны! Подумать только, и отец и сын дважды были вдовцами, в третий раз оба женились на молоденьких девушках, когда сами были уже в зело преклонном возрасте. Так, Карл Орлеанский, отец Людовика XII, был старше своей жены, стыдно прямо сказать, — на сорок один год! И умерли оба раньше своих молоденьких жен, которые, поостыв маленько в своих тщеславных желаниях быть королевами, вышли замуж за своих подданных, а жена Карла Орлеанского так деградировала в своем желании личного счастья, что вышла замуж за своего слугу-пажа!
Людовик XII был хороший французский король! Хотя знаменитый историк 127 года нашей эры Светоний никаких монархов к «хорошим» не относит. У него — или плохой монарх или очень плохой. Он так и пишет: «Были и менее хорошие императоры и совсем дурные». Ну, стало быть, в свете интерпретации Светония Людовик XII был не очень дурным королем, недаром его прозвали «Отцом народов». А заслужить такое звание народа нелегко. Он там величием королей не очень разбрасывается. И отсюда так мало в истории «Великих» и так много разных там «Лысых», «Толстых», «Безумных», «Хромоногих», «Ленивых», «Сварливых», «Безземельных» и прочих.
Но, хотя Людовик XII был в сумме неплохой король, в личной жизни очень был большим неудачником. Его кузин, тиран и деспот Людовик XI насильно женил его на королеве, которую народ за ее уродство прозвал «Жанной Безобразной». Видали такое! Есть Василиса Прекрасная, а тут…
Ну, конечно, с такой хромоногой, полугорбатой и с печальными глазами, как у коровы, женой герцогу Орлеанскому (он тогда еще королем не был) неохота в постель ложиться. И герцог Людовик Орлеанский давай отлынивать от супружеских обязанностей. Но ее отец, имеющий вообще-то тенденцию не любить в мире никого, почему-то Жанну любил. Жалость что ли вызывала у него эта дочь-хромоножка? И он решил ей нормальную семейную жизнь устроить и даже чтобы с сексуальными удовольствиями. «Я не могу с ней жить!» — кричал разъяренный Людовик Орлеанский. «Не можешь — заставим», — хладнокровно отвечал тесть и приказал следить за парочкой и насильно супруга в постель к Жанне водить. Ни в коем случае Людовик XI не желал допустить, чтобы супруг его дочери отлынивал от постельных удовольствий с его дочерью. Целую программу выработал. Во-первых, приказал поварам подсыпать в кушанья герцогу шпанских мушек, во-вторых, заставлять его подолгу играть в мяч — кровь возбуждает. Ну Людовик Орлеанский шпанских мушек покушает, в мяч поиграет и бежит разгоряченный, только не в спальню к жене, а в спальни придворных дам. Шпионы донесли королю, что герцог продолжает отлынивать от супружеских обязанностей. «Ах он такой-рассякой», — закричал король и приказал брать герцога, извините, «за шкирку» и приводить насильно в постель к Жанне. Играет, скажем, герцог в мяч, разгорячится, весь потный, вот-вот к какой-нибудь дворцовой даме побежит, а придворные в самом интересном месте игру прерывают и говорят: «Ваша светлость, кончайте игру, вам пора в постель с женой ложиться. Ваш тесть король Людовик XI так приказал». Людовик Орлеанский от злости громы и молнии метает, но против могущественного тестя не больно-то попрешь, плелся с неохотой в покои жены. А там, сидя на стуле, спокойно себе подремывал и напрасно Жанна и кричала, и плакала, и с ласками лезла. «Не пойду и все с тобой спать, не мила ты мне». И что молодой уродливой супруге, влюбленной, как кошка, в своего мужа, делать прикажете? Только одно — терпеть. Терпела она, терпела, аж отец обратил внимание на ее еще более печальный вид и узнал, что муж продолжает, несмотря на крайние меры предостережения, отлынивать от супружеских обязанностей. Ну тогда рассвирепевший король отругал герцога и приказал четырем вельможам стоять за портьерой и наблюдать за дефлорацией Жанны в супружеском ложе с Людовиком Орлеанским. Ну что тому оставалось делать? Ему так много дали шпанских мушек и облегчили этим его задачу. Конечно, трудно при многочисленных свидетелях любовью насильственным путем заниматься. Секс интимность любит. И не верьте, дорогой читатель разным там картинкам из разных там журналов, как это распрекрасно втроем или вчетвером в ложе улечься. Четыре гражданина донесли, что «супружество испробовано». Пусть еще поблагодарит Людовик Орлеанский, что только четыре гражданина дефлорацию супруги наблюдали, вот у его предшественника (кстати, у них будет одна и та же жена Анна Бретанская) Карла VIII, шесть граждан эту процедуру наблюдало. А все потому, чтобы вражеские державы не придрались и не обвинили бы французского короля, что его супружество «не испробовано». Но никакой жизни, конечно, Жанна Безобразная с супругом, чувствующим к ней непреодолимое отвращение, не имела. Терпела она, терпела, ну и в конце концов, по усиленной просьбе супруга, согласилась на развод. Жанна пошла в монастырь и начала свою любовь на Бога изливать. Она без любви жить не могла. Такая уж это была впечатлительная и деликатная натура, с большой душой и глубоким чувством. Но кто это оценит? Какой смертный? Едино Господь Бог. И Жанна так хорошо Господу Богу служила, что ее канонизировали и сделали святой. И вы, дорогой читатель, можете в церкви помолиться за упокой хорошей души Жанны Безобразной с красивым и добрым сердцем!
А Людовик Орлеанский, став французским королем Людовиком XII, женился на вдове Карла VIII и четырнадцать лет с ней хорошо жил. Но почему-то дочь родилась тоже калекой и будет ею Клод, будущая жена французского короля Франциска I. К старости Людовик XII еще раз женится на молоденькой сестре английского короля Генриха VIII и будет играть жалкую роль «снисходительного» старого рогоносца. Но об этом позже. Не все же о грустном рассуждать. Давайте перейдем к тому моменту, когда Людовик XII, еще молодой и красивый юноша, и смертельно влюблен в девицу Амазию.
Его роль «снисходительного рогоносца» доходила до такой степени, что он вынужден был закрывать глаза и просто не замечать всех любовников Амазии. Амазия — дорогая и известная куртизанка, а на свое несчастье герцог безумно в нее влюбился. Ну прямо света белого кроме Амазии не видит, день и ночь в ногах ее просиживает и дорогими подарками одаривает и мучается, как простой смертный. Слезы горючие льет и на коленях умоляет свою Амазию не изменять ему и хоть немножечко полюбить. Ну прямо сцена времен Карла II и его любовницы Люси. Ну Амазия ничего, она в такт согласия головкой послушно кивает, дорогие подарки охотно принимает, а только герцог за дверь, она схватит ну там повара или какого-нибудь поваренка и в свою спальню для любовных утех тащит.
Совсем измотался от ревности и от небеспочвенных подозрений Людовик Орлеанский. Мучился, мучился, не выдержал: всех слуг из своего особняка повыгонял, а сам место повара и кухарки занял. Утречком, как хорошая кухарка, на базар с корзиной тащится, с купцами торгуется, рыбку или устриц каких для Амазии выбирая, домой вернется, поварскую книгу откроет и обеды ей готовит. И вот однажды корпит он над плитой, жареных голубей для Амазии приготавливая, как в дверь громко постучали. Амазия быстро вскочила и невинно так говорит: «Пойду взгляну, наверное торт ореховый принесли», — и быстро за дверь шмыгнула, успев еще на ходу бросить герцогу: «Смотри, голубей не проворонь и не пережарь. Чаще соусом поливай!» И что-то очень уж долго эта его Амазия торт в прихожей рассматривает. Герцог мечется, то к голубям кинется, быстро соусом их поливая, то к дверям мотнется, наконец, бросив голубей на произвол судьбы, решительно направился в прихожую. А там, а там… Ну нет, это не картина Ватто! Это скорее рисуночки Аретино, порнографические притом. Там прозаически, в неудобной позиции, на твердом сундуке Амазия предавалась копуляции, задрав юбки, с огромным мужланом. Когда мужлан увидел герцога, он манипулировать над Амазией перестал, конечно, быстро с ее тела слез, быстро за дверь шмыгнул, а любовница соскочила с сундука, юбки встряхнула, как курочка после трепки петуха, и как ни в чем ни бывало произнесла: «Торт немного несвеж, но надеюсь, ваши голуби будут отменны», — и бабочкой впорхнула в гостиную. Ну что прикажете бедному «рогоносцу» делать? Не убивать же неверную любовницу: до такой степени месть герцога не доросла, но и расстаться он с ней не в силах, поскольку его горячие чувства к ней заглохнуть не могут, даже если кругом мужчины ее ласками пользуются. Мы заметили, дорогой читатель, что вообще мужчины очень привязываются к развратным проституткам и предпочитают их своим добродетельные женам, доказывая на деле истину сексопатологов о величии и даже безумстве половой любви. У шлюхи, как говорят ученые (впрочем, не все), это распутство в генах, что ли, заложено и очень мужской пол привлекает. «Шлюха есть шлюха», — как глубокомысленно заместил один философ, делящий женщин на шлюх и матерей. И по мнению такой яркой представительницы ученых-сексопатологов, как Терновская, искоренить распутство, если оно в генах заложено, невозможно. Так что не будем плакаться над участью бедной Сони Мармеладовой, вынужденной из-за бедности продавать свое тело. Тут ведь, как говорится, «бабка надвое гадала», бедность ли женщину на путь распутства толкает или она выходит на панель из-за своей генетической наследственности. А распутство женщины — это мед для мужчины. Невинность не очень и не каждого устраивала.
Шлюхи — великая сила
Невыгодно нападать на то, что нельзя искоренить.
Л. Мерсье