Чтение онлайн

Жители города Аригей тоже не желали покоряться захватчикам, но сил для сопротивления не имели, а потому подожгли свои дома и разбежались – прибывший царь застал только пепелище. Судя по всему, город действительно был очень выгодно расположен стратегически, потому что когда подошел Кратер с войском, Александр распорядился чтобы он занялся его восстановлением, приказав « обвести стеной и поселить в нем окрестных жителей, кто пожелает, а также солдат, уже негодных к военной службе» (Арриан). Сам царь выступил в направлении гор, где скапливались войска индов. Разделив свою армию на несколько частей, Александр комбинированной атакой с разных сторон нанес противнику поражение и загнал его на вершины, но преследовать не стал, так как только одних пленных было взято около 40 000 человек и надо было решить, что же с ними делать. Сюда же подошел и Кратер со своими войсками – армия вновь соединилась, так как по слухам племя ассакенов, через земли которого предстояло идти, выставило армию из 2000 всадников, 30 000 пехоты и 30 боевых слонов. А вот дальше произошло неожиданное: «Варвары, узнав о приближении Александра, не осмелились вступить в сражение всем скопом; они разошлись по своим городам и решили защищать их и отбиваться» (Арриан). Что и говорить, решение само по себе не очень умное, дробить силы в такой момент очень опасно, ведь Александру бить врагов по одному гораздо легче, хоть бы они и укрылись за городскими укреплениями. Основные бои развернулись за главный город ассакенов Массаги, где с отборной частью войска находился сам князь.

Создается такое впечатление, что вождь ассакенов имел смутное представление о военном деле – сначала он рассредоточивает свою армию по городам и отдает инициативу врагу, а затем вдруг решает атаковать и дать бой за городскими стенами. Естественно, подобные метания из стороны в сторону до добра довести не могли. Едва армия царя подошла под Массаги и стала располагаться лагерем, как городские ворота распахнулись и лавина вооруженных людей хлынула на македонцев. Но недаром Александр был величайшим импровизатором на поле боя – быстро сообразив что к чему, он велел своим войскам отходить, по возможности сохраняя боевой порядок, имея конечную цель завлечь противника как можно дольше от города. И едва враг отошел от него на значительное расстояние, как его тут же атаковали легковооруженные войска македонцев – под градом стрел, камней и дротиков ряды индов смешались, а когда в атаку пошла фаланга под личным командованием царя, то исход сражения стал ясен. Разбитые отряды ассакенов заперлись в городе, а македонцы стали собирать метательные машины, готовясь к предстоящему штурму – между делом сам Александр получил легкую рану стрелой в лодыжку. Сражение за город было ожесточенным и длилось несколько дней – через проломы в стенах македонцы пытались войти в Массагу, а инды их не пускали; затем к стене подкатили осадную башню, с которой стали сбивать защитников стрелами и дротиками, но город все равно устоял. Третий день тоже не принес удачи Македонцу – перебросив с осадной башни на стену мост, он ввел в бой тяжелую пехоту, но мостик не выдержал количества бегущих по нему людей и рухнул, а ассакены через калитки в стене атаковали растерявшихся царских солдат, нанеся им большие потери. Под градом стрел и камней, летевших со стен, царские войска отступили, но на следующий день приступ возобновился – в дело ввели еще одну осадную башню, и атака на город пошла с двух направлений.

Но сдаваться по-прежнему никто не собирался, и здесь удача снова явила благосклонность к своему баловню – князь ассакенов был убит стрелой, выпущенной из катапульты. Мать погибшего, княгиня Клеофис, решила сразу же вступить в переговоры с Александром – среди защитников были очень большие потери убитыми и ранеными. По договору, который был заключен, Массага переходила под власть Царя царей, а наемники, находившиеся на службе у ассакенов, получали свободный выход их города и могли идти куда хотят. О том, что произошло дальше, Арриан и Диодор Сицилийский рассказывают абсолютно по-разному, но в конечном результате единодушны оба – все наемники были перебиты по приказу Завоевателя. По Арриану, Александр принял их к себе на службу, но с наступлением ночи они решили от него бежать, и царь, заранее обо всем извещенный, приготовив им ловушку, перебил всех. Вроде как не оценили македонского благородства, к ним всей душой, а они подлостью ответили, одно слово, варвары, чего с них взять? Но я лично больше склоняюсь к версии Диодора, она более логично вписывается в канаву событий, а потому приведу ее полностью. « Наемники сразу же, по условиям соглашения, вышли из города и, пройдя стадиев 80, расположились беспрепятственно лагерем без всякой тревожной мысли о будущем. Александр относился к наемникам с неизменной враждебностью; построив своих солдат, он пошел вслед за варварами и внезапно обрушился на них; многие были убиты. Наемники сначала кричали, что на них нападают вопреки договору, и призывали богов, оскорбленных Александром. Он громко крикнул им в ответ, что разрешил им уйти из города, но что они явные враги македонцам. Наемники не испугались грозной опасности: став тесным строем, они образовали круг, внутри которого поместили детей и женщин; таким образом врага, нападающего со всех сторон, они встречали лицом к лицу. Бились они с мужеством отчаяния; сражение было страшным: и по причине их проверенной в битвах храбрости, и по причине рвения македонцев, не желавших уступить варварам в доблести. Бились врукопашную; враги, сошедшись грудью, поражали насмерть один другого и наносили многочисленные разнообразные раны. Македонцы, пробивая сариссами щиты варваров, вонзали железные наконечники своих копий им в легкие; наемники, бросая копья в гущу врагов, били без промаха по близкой цели. Много было раненых, немало убитых; женщины подбирали оружие павших и бились рядом с мужчинами. Страшная опасность и напряжение заставили их забыть свою природу и вступить в бой. Некоторые, вооружившись, смыкали свой щит со щитом мужа; другие нападали без оружия, хватали щиты врагов и сильно им мешали. Все, мужчины и женщины, сражаясь вместе и погибая от рук многочисленного врага, выбрали для себя славную смерть, предпочитая ее жизни в унижении. Александр повернул обратно свою конницу, уводя с собой бесполезную невооруженную толпу и уцелевших в битве женщин».

Косвенное подтверждение словам Диодора мы находим у Плутарха: « Храбрейшие из индийцев-наемников, переходившие из города в город, сражались отчаянно и причинили Александру немало вреда. В одном из городов Александр заключил с ними мир, а когда они вышли за городские стены, царь напал на них в пути и, захватив в плен, перебил всех до одного. Это единственный позорный поступок, пятнающий поведение Александра на войне, ибо во всех остальных случаях Александр вел военные действия в согласии со справедливостью, истинно по-царски». Значит, очень уж сильно досадили Македонцу эти наемники, раз он, наплевав на все свои принципы, которых, в общем-то, старался придерживаться, поступил так подло. Хотя с другой стороны – он Царь царей, сын бога Амона, человек, которого большинство его новых подданных считает живым богом и ему ли обращать внимание на такие мелочи как верность данному слову. Слова философа Анаксарха, которые тот сказал Александру после убийства Клита, накрепко впечатались в душу последнего: « Все, что ни установил бы Зевс, творится по справедливости, и все, что идет от великого царя, должно почитаться справедливым, во-первых, самим царем, а затем и остальными людьми» (Арриан). Усвоив это правило, Александр и действовал соответственно.

Между тем взятие Массаги произвело сильное впечатление на окружающие племена – правда, некоторые города отказались покориться и были взяты в осаду македонскими полководцами, чтобы помешать их защитникам объединить свои усилия. Затем к каждому городу подходил с войском Александр и совместными усилиями они брали город – так были взяты Ор и Базиры, жители которого, узнав о приближении царя, покинули свои дома и бежали на скалу Аорн, где собирались главные силы индов. Судя по всему, они надеялись на неприступность своего места и повторяли ошибки согдийских князей, которые точно так же поступили, когда засели на Согдийской Скале и Скале Хориена. Для Александра нет невозможного – такие слова могли бы стать девизом Завоевателя, и это было бы полностью оправданно. Сын Амона очень захотел взять эту гору и добавить к своей коллекции покоренных неприступных твердынь, однако решил действовать не наскоком, а основательно. Для начала он превратил в свои опорные базы захваченные города – Оры, Базиры и Массаги, а также город Оробатиду, который построили Гефестион и Пердикка, и сосредоточил там сильные гарнизоны. Затем он двинулся к Инду, захватывая города, которые лежали в местности вокруг Аорна, и прибыл в город Эмболимы, из которого решил вести атаку на скалу. Царь прекрасно осознавал все трудности, которые перед ним стоят, и решил исключить все возможные неожиданности – не имея представления о том, насколько может затянуться осада, он велел свезти в город огромное количество продовольствия, исходя из того, что если штурм провалится, то придется морить защитников голодом. И тут к Царю царей привели местных жителей, которые явно не безвозмездно пообещали ему провести македонцев к самому доступному месту Скалы, откуда можно будет организовать ее штурм. Приняв все к сведению, Александр покинул Эмболимы и выступил к Аорну – вперед с легковооруженными войсками и агемой гипаспистов выступил Птолемей, имея целью захватить и удержать то место, о котором говорили проводники. Атака на скалу Аорна началась.

Птолемей проявил невероятную прыть, двигаясь по труднодоступной горной дороге, и значительно опередив индов, которые все же заметили его отряд. По прибытии он тут же укрепил свои позиции частоколом и рвом, а затем велел запалить огромный костер, подавая знак своему царю, а Македонец сразу же развернул свои войска и повел их в атаку на проход в горах, который вел к вершине. Птолемей же, судя по всему, пошел на штурм со своей стороны. Трудно сказать почему, но комбинированный удар с двух направлений не удался, Арриан сообщает лишь, что « варвары отбивались, и Александр ничего не мог поделать в силу природных трудностей». Возможно, все оказалось действительно гораздо сложнее, чем предполагал царь, и, столкнувшись с серьезными препятствиями, он был вынужден отступить. А это, в свою очередь, очень осложнило положение отряда Птолемея – отбив вражеский штурм, инды сами атаковали его войска. В жестоком сражении верх остался за македонцами – сказалось их преимущество в лучниках и мобильных войсках. Врагам не удалось ни сломать частокол, ни уничтожить сам отряд – воины Птолемея удержали позиции, а ночью к ним прибыл гонец от царя с приказом на рассвете возобновить атаку.

Утром Александр вновь атаковал противника в лоб, а с фланга возобновил действия Птолемей, опять активно используя легковооруженные подразделения. Инды несли такие большие потери от вражеских метательных снарядов, что в итоге начали отступать – а македонские отряды сражались посменно, не давая врагу ни минуты передышки. В итоге бешеная атака увенчалась успехом, и армия царя захватила проход, соединившись с отрядом Птолемея – путь к вершине был открыт. Но, подойдя к самой твердыне и встав на вершине холма прямо напротив нее, они поняли, что с налета цитадель не взять. На следующий день солдаты Македонца отложили в сторону оружие и вновь взялись за лопаты и инструменты – Александр велел от вершины холма до вершины Скалы вести насыпь, по примеру того, как это было проделано при штурме Газы. Только работы эти по своим размерам были гораздо масштабнее, и не шли ни в какое сравнение с предыдущими. Сын Амона лично руководил работами, поощряя прилежных и подгоняя нерадивых – и к вечеру длина насыпи достигала уже около 190 м. На вал втащили метательные машины и начали обстрел вражеских позиций, одновременно в бой вступила пехота, отражая атаки индов на тех, кто возводил насыпь. Работали три дня без перерыва, а на четвертый удалось захватить небольшую гору – одинаковой высоты со Скалой. Вот к ней и велел царь вести насыпь, чтобы затем беспрепятственно обстреливать всю крепость, а затем подвести вал к самой твердыне. Тут-то наконец до индов дошло, с кем они связались, и потому к Александру было выслано посольство с предложением о сдаче. « Расчет же у них был на то, чтобы протянуть день в ожидании переговоров, а ночью рассеяться по своим родным местам» (Арриан). Но тут, как всегда, – разведка доложила точно, и Македонец на хитрость ответил хитростью. На ночь он снял стражу, которая окружала крепость, и дал индам время покинуть ее стены, а македонцы в это время по веревкам залезли на саму Скалу. По царскому сигналу его солдаты бросились из ворот твердыни на уходивших врагов, другие побежали им навстречу – оказавшихся в ловушке убивали без пощады, многие из врагов покончили с жизнью, кидаясь в пропасть. А Александру это победа была приятна вдвойне – по одному из мифов, его предок Геракл пытался захватить Скалу Аорна, но потерпел неудачу, а что могло быть лучше для царя, чем превзойти в славе своего легендарного прародителя! И что самое главное, Великий Македонец показал, что является одним из самых лучших мастеров осадной войны в Древнем мире и что вряд ли найдется еще какой военный деятель, сравнимый с ним в этом элементе военного искусства. Деметрий, прозванный Полиоркетом, был лишь бледной тенью македонского царя, который не испытал при осадах и штурмах ни одной неудачи. Деметрий же, несмотря на свое грозное прозвище (Осаждающий города), похвастаться таким результатом не мог. Что же касается солдат армии Александра, то про них можно сказать, что они заступами и лопатами взяли не меньше крепостей, чем оружием.

Оставив на Скале гарнизон, Александр хотел продолжить войну с ассакенами, но неожиданно для себя столкнулся с проблемой: брат погибшего при осаде Массаги князя со своим войском и боевыми слонами при приближении Двурогого Искандера бежал в горы, а местные жители ушли не только из городов, но и из сельской местности. Не встречая сопротивления, армия завоевателей пошла к Инду, на берегу которого стали валить лес и строить корабли, чтобы на них спускаться вниз по реке, к мосту, который был построен Гефестионом.

Продвигаясь по стране индов, македонская армия вступила в город Нису, по преданию основанный богом Дионисом и названный в честь его кормилицы Нисы. Жители сражаться не захотели и сдались, приветливо встретив Завоевателя и рассказывая легенды о том, что именно этой дорогой проходил бог виноделия, а также показывая места, с ним связанные. « Все это выслушать было приятно Александру; ему хотелось, чтобы сказания о странствиях Диониса оказались правдой; хотелось, чтобы Ниса была действительно созданием Диониса: оказалось бы ведь, что он уже пришел туда, куда доходил Дионис, и пойдет еще дальше, чем Дионис, и македонцы, соревнуясь в подвигах с Дионисом, не откажутся, конечно, и дальше разделять его труды» (Арриан). Своего предка Геракла он уже превзошел, когда овладел Скалой Аорна – а вот превзойти бога – что может быть величественнее! Только вот в этом божественном месте, армия задержалась, и весьма по банальной причине – перепился командный состав. То, что Александр стал падок на вино и чашу мимо не проносил, было общеизвестно, ну а раз уж оказались в местах, связанных с Дионисом, богом вина, то соответственно царь и мероприятие организовал, которое должно было быть под стать богу, которому посвящено. А может, сам и не хотел ничего, но ситуация обязывала. О том, как проходило это внеплановое торжество, сохранилась лишь скупая запись у Арриана: « многие из бывших тут с ними почтенных македонцев были охвачены Дионисом: увенчав себя, они стали взывать к нему; воспели «Эвое!» и вели себя как вакханты» (Арриан). С ними – это, соответственно, с царем и его друзьями, поведение которых на попойках давно уже никого не удивляло, а вот что такое должны были вытворять «почтенные македонцы», раз это даже не любитель подобных вещей Арриан зафиксировал, остается загадкой.

Наконец армия царя пришла к переправе через Инд, устроенной Гефестионом, и туда же прибыло посольство от царя Таксилы Омфиса. Старый царь, тот самый, что встречал Александра в начале индийского похода, умер и теперь его сын просил Царя царей подтвердить легитимность его власти. Помимо богатых даров, Омфис прислал Александру 700 всадников для участия в боевых действиях, а также сообщил, что сдает свой главный город Таксилы. Беспрепятственно переправившись через Инд, Македонец пошел к Таксилам, « большому и богатому городу, самому большому между Индом и Гидаспом» (Арриан). Царя встретили очень дружественно, всячески демонстрируя ему свою лояльность: « С позволения Александра Омфис принял знаки царской власти и, по обычаю своего народа, имя своего отца; соотечественники назвали его Таксилом, и это имя оставалось за всеми вступавшими на престол» (Курций Руф). Но и Александр в долгу не остался, за счет разгромленных князей и племен он значительно увеличил владения союзников, и « дал им окрестной земли сколько они хотели» (Арриан), а самому Омфису подарил 1000 талантов. И вот здесь, из-за этого денежного подарка, чуть было опять не произошла трагедия: место действия – Таксила, присутствующие – многие из тех, что были на пиру в Мараканде, когда погиб Клит. Как всегда, среди македонцев и эллинов нашлись недовольные тем, что царь столь щедро одаривает «варвара», как ни учил их сын бога уму-разуму, но, видно, все без толку. И сразу же нашелся очередной правдоискатель, один из пехотных командиров, Мелеагр. « Мелеагр, изрядно выпив на пиру, поздравил Александра с тем, что тот все-таки нашел в Индии человека, достойного тысячи талантов. Царь, не забыв, как тяжело он перенес убийство Клита за невоздержанный язык, подавил гнев, однако сказал, что завистливые люди создают большие мучения, прежде всего самим себе» (Курций Руф). Все правильно сказал, многие до Мелеагра такие проблемы себе создали, только не все их пережили. Можно констатировать, что командиру пехоты здорово повезло, а царь, судя по всему, еще не дошел до нужной кондиции – иначе быть бы беде, но бравый вояка правильные выводы из замечания, судя по всему, сделал и больше в болтовне замечен не был. Но возник еще один аспект проблемы, который озаботил царя: « Не меньше хлопот доставили Александру индийские философы, которые порицали царей, перешедших на его сторону, и призывали к восстанию свободные народы. За это многие из философов были повешены по приказу Александра» (Плутарх). Подход к проблеме у Искандера Двурогого остался прежний, изменились только методы – если в Персиде он жрецов сжег, то в Индии брахманов просто вешал.

А пока пировали, пришли в Таксилу послы от царя горных индов Абисара, а также и более мелких правителей, которые заверили Александра в своей преданности. Лишь царь Пор никого не прислал, а, по слухам, собирал войско, чтобы вступить в битву с завоевателями. Готовясь к боевым действиям против царя индов, Македонец назначил в Таксилах командиром гарнизона Филиппа – пусть приглядывает за местными союзниками, а сам выступил к реке Гидаспу, на другом берегу которой собирал войска царь Пор. Вместе с ним пошли и войска дружественных индийских князей, около 5000 человек, а всего в войске Царя царей насчитывалось примерно 30 000 пехоты и 10 000 всадников. Чем ближе армия Александра подходила к Гидаспу, тем яснее становились намерения врага – либо атаковать армию империи на переправе, либо не дать ей переправиться вовсе. С учетом этого Александр послал людей к Инду, чтобы они разобрали и перевезли к Гидаспу все суда, которые стояли на реке. Таким образом, когда корабли появились у берегов Гидаспа, то у Царя царей появилась возможность для маневра, а противник оказался в какой-то степени связанным. Но был еще один нюанс, который Македонцу приходилось учитывать, – Пор находился на своей земле и к нему подходили подкрепления, и чем дольше он будет там стоять, тем сильнее будет его войско. И было еще одно обстоятельство, о котором сообщает Диодор: « Он (Пор) заключил союз с другим соседним царем, Сасибисаром, войско которого было немногим меньше его собственного». Времени было немного, но оно было. Да и бросаться очертя голову в бой Александр не хотел, ведь Гидасп не Граник, а Пор – не самодовольный персидский сатрап. И на берегах реки началась позиционная война.