Чтение онлайн

По Арриану, войско индов насчитывало 4000 всадников, 30 000 пехоты, 300 боевых колесниц и 200 слонов, Руф приводит примерно те же цифры, только число слонов сокращает до 85. С учетом того, что врагу переправляться через реку, этих сил вполне достаточно, чтобы при разумном руководстве одержать победу, но отмечу еще раз – с противником, подобным Македонцу, Пор не сталкивался никогда, и любая его ошибка могла закончиться для него трагически.

Армия Александра встала лагерем прямо напротив вражеского – лишь Гидасп разделял противников. Царь царей пока держал свои войска в едином кулаке, а вот его индийский коллега, наоборот, раскидал отряды вдоль реки, взяв под контроль те места, где вражеская армия могла переправиться. Расчет его был таков – если Двурогий затеет переправу, то отряд прикрытия будет сдерживать врага до той поры, пока Пор не подойдет с основным войском. Александр все это прекрасно понимал и, поразмышляв, пришел к выводу, что надо бы врага сбить с толку и основательно запутать, чтобы тот и понятия не имел о его планах. Разделив армию на несколько отрядов, сын Амона послал их в разные стороны вдоль реки, всполошив весь вражеский лагерь. Пока его отряды бродили по берегу туда-сюда, Александр мог наблюдать, как мечется на другой стороне реки его враг, теряясь в догадках, откуда же ждать беды. Когда же на водах Гидаспа закачались корабли Искандера, а его солдаты стали демонстративно набивать сеном меха для переправы, то Пор понял, что дело плохо – люди Двурогого явно излазили все речные берега в поисках места пригодного для переправы, а союзные индийские князья исправно снабжали армию завоевателей продовольствием. Вот тут уже царь индов закручинился окончательно – его союзник на помощь не спешил, а фактор времени стал на руку врагу. Дело в том, что в индийских реках в зимнее время года вода спадает, они мелеют и становятся доступными для переправы, за исключением Инда и Ганга. А Искандер, судя по всему, собирался ждать зимы и никуда не торопился, мало того, он об этом объявил во всеуслышание. Хотя на деле Александр давно уже отслеживал момент, когда можно будет перебросить армию на тот берег, просто пока такая возможность еще не появилась. Место для переправы он выбрал давно: « Над Гидаспом поднималась гора как раз в том месте, где река образует сильный изгиб; гора эта густо заросла всяким лесом, напротив нее находился остров, лесистый и совершенно безлюдный. Александр, заметив, что остров расположен прямо против горы, что оба эти места заросли лесом и могут служить прикрытием при переправе, решил, что войско переправится здесь» (Арриан). А вот атаковать врага прямо в лоб Македонец не рискнул, и дело даже не в том, что он не мог этого сделать – на Гранике это ему удалось блестяще. Просто он опасался индийских боевых слонов, которые могли запросто опрокинуть его кавалерию на выходе из реки, а без нее победа вряд ли была бы возможна. И тогда Царь царей пошел на хитрость.

Ночью из лагеря Двурогого вышло несколько отрядов кавалерии и с великим шумом и грохотом разошлись в разные стороны вдоль берега. Пор немедленно поднял по тревоге свою армию и, взяв всех слонов и половину войска, пошел на шум. Но увы – врага не застал, воинов ночным переходом утомил, а сам впал в гнев по причине того, что не разобрался как следует в ситуации. Зато на следующую ночь все повторилось с пугающей точностью – невыспавшиеся инды ругали Двурогого на чем свет стоит, беготня под звездным небом действовала всем на нервы, а у правителя индов, казалось, из ушей пар повалит от ярости. Когда на третью ночь войска Пора уныло плелись обратно в свой лагерь под тусклым светом луны, их полководец твердо решил больше на провокации не поддаваться, а армию держать в лагере. Может быть, ему подумалось, что Искандер хочет измотать его армию так, чтобы доблестные инды падали от усталости, а затем переправиться и захватить лагерь, пока в нем не будет главных сил. В итоге вдоль реки были выставлены усиленные дозоры, а на провокации Двурогого Пор перестал реагировать – армия теперь оставалась в лагере. А Александру только того и надо было, он давно, словно кот за мышью, наблюдал за действиями своего противника. Множество судов, перевезенных с Инда в разобранном виде, было уже собрано и спрятано в лесу, который подступал к самой воде, меха, набитые сеном, тоже ждали своего часа. И когда понял, что враг бдительность утратил, решил действовать.

« Александр отобрал с собой агему «друзей», гиппархию Гефестиона, Пердикки и Деметрия, конных бактрийцев, согдиан и скифов, даев, верховых лучников, щитоносцев из фаланги, отряды Клита и Кена, лучников и агриан и тайком пошел с ними далекой от берега дорогой, чтобы незаметно добраться до острова и до горы, откуда он решил переправляться» (Арриан). В самом лагере, под командованием Кратера, остались остальные войска, а самому полководцу были даны соответствующие инструкции: « Если же Пор пойдет на меня только с какой-то частью своего войска, а какая-то часть и слоны останутся в лагере, то ты и в этом случае все равно жди на месте. Если же Пор поведет на меня всех своих слонов, оставь часть войска в лагере и быстро переправляйся с остальными; слоны не дадут выйти на берег только лошадям; остальному войску они не помешают» (Арриан). А вот здесь мы наблюдаем очень интересный момент – восприимчивость Великого Македонца ко всему новому в военном деле. Вот те же слоны – в боях их он пока не использовал, но как применять в деле – изучил и сделал правильный вывод: использовать в основном против кавалерии, а в остальном обращаться очень аккуратно, а то себе дороже выйдет. И желая на всякий случай подстраховаться, Александр в качестве поддержки между войском Кратера и своим ставит еще один отряд, из конницы и пехоты, с приказом начинать переправу, как только увидят, что битва началась.

В ночь перед переправой хлынул страшный ливень, струи дождя лавиной падали с неба, и в это время армия Царя царей заканчивала свое сосредоточение на берегу Гидаспа. С одной стороны, такая страшная непогода была Александру на руку – за сплошной стеной дождя вражеские дозорные ничего не видели, а шум ливня и раскаты грома заглушали лязг железа и приказы командиров. С другой – мог подняться уровень воды в реке и осложнить переправу, а самое главное, земля могла так размокнуть, что кавалерия, главная ударная сила Искандера, стала бы вязнуть в грязи. Но перед самым рассветом гроза утихла, и армия Александра начала переправу.

Царь царей в сопровождении телохранителей и гипаспистов переплыл Гидасп на корабле, и первый спрыгнул на берег. Рядом, носами в песок тыкались остальные суда, и с них в полном вооружении прыгала на землю тяжелая пехота. Рядом выбиралась из речного потока кавалерия, которая в отличие от остального войска переправлялась вплавь на мехах. На противоположном берегу уже заметили, что враг ведет переправу и теперь гонцы, нахлестывая коней, мчались во всю прыть, стремясь как можно быстрее доставить тревожную весть Владыке индов. А Александр не медлил: построив войско в боевой порядок, он двинул его по направлению к вражескому лагерю и вдруг с удивлением обнаружил, что находится на острове и по-прежнему отделен от врага речным потоком. Как такое могло произойти, непонятно, скорее всего, сказалось незнание местности, да и остров был очень большой, в темноте могли и напутать. Но как бы то ни было, а ситуация сложилась критическая – Македонец с армией заперт на острове, а Пор в это время уже, возможно, выводит свои войска из лагеря. В какой-то мере спас положение Кратер, войска которого подняли сильный шум и начали демонстративно готовиться к переправе. Поэтому Пор выступление из лагеря отложил, решив прояснить ситуацию, а навстречу Александру послал своего сына с 2000 всадников и 200 колесницами. А вот здесь он как раз и допустил двойную ошибку: во-первых, тем, что разделил свою армию, а во-вторых, уж коли послал войска, чтобы помешать переправе, то вместо колесниц посылай пехоту – от этих повозок какой толк на берегу реки? Возможно, Пор спросонья просто не понял что к чему, а когда разобрался, то было уже поздно что-то менять и события начали развиваться стремительно.

Оказавшись в такой нелепой ситуации, Александр в панику не впал, а быстро начал предпринимать меры к ее исправлению. Убедившись, что поток, отделяющий его войска от желанного берега, недостаточно велик, он послал разведку, чтобы найти переправу, а когда нашли, то стал переводить армию вброд. Переправиться успели до подхода индов, и царь сразу начал формировать боевой строй, с минуту на минуту ожидая вражеской атаки. На правом фланге встал ударный кавалерийский кулак из тяжелой конницы, следом стояла агема гипаспистов под командованием Селевка, рядом – остальные гипасписты. За тяжелой пехотой встала «царская ила» гетайров, фланги прикрывали мобильные войска – лучники, агриане, метатели дротиков. А дальше Александр применил новшество, которое перенял у народов Средней Азии – впереди кавалерии он поставил конных лучников. Я уже отмечал, что он очень внимательно изучал военную организацию народов, с которыми воевал, и старался взять у них самое лучшее и внедрить в свои войска – его не смущали ни македонские традиции в армии, ни македонские правила ведения войны.

Едва войско построилось в боевой порядок, как появились инды, и царь свой ход сделал первым – вперед пошли конные лучники, на ходу накладывая стрелы на тетиву. Согдийцы, бактрийцы, и скифы осыпали приближающихся врагов градом стрел и повернули назад – затем вновь развернули коней и снова пошли в атаку. Строй индийской кавалерии нарушился, поражаемые стрелами всадники посыпались на землю, а увязшие в грязи колесницы представляли идеальную мишень для стрелков. Восточные наездники расстреливали своих врагов, сами оставаясь для них недосягаемыми, в ближний бой не вступали, а в случае опасности отходили к своим рядам. Поняв, что это не главное войско во главе с Пором, Александр взмахнул копьем и повел тяжелую конницу в атаку. Увидев македонский кавалерийский клин, который вел всадник в рогатом шлеме, сердца индов дрогнули, и они решили отступить – но было поздно. Колесницы намертво увязли в грязи и не могли сдвинуться с места, к тому же многих возниц перестреляли лучники Александра; индийская кавалерия была разбита одним ударом и обратилась в бегство, а сын Пора был выбит из седла и затоптан в грязь во время атаки. Ход Царя царей оказался удачным, и вновь собрав свое было расстроившее ряды войско в кулак, он продолжил движение.

Между тем всадники разбитого отряда индов достигли лагеря своего царя и рассказали ему о гибели сына и наступлении Двурогого. Пор больше не колебался – несмотря на то что войска Кратера явно готовились к переправе, царь индов решил выступить против главных сил врага. Возможно, он рассчитывал разбить армию Искандера, а потом вернуться и помешать переправе Кратера, или, по крайней мере, нанести поражение врагам поодиночке. Но здесь Пор вновь допустил ошибку, которую допустил перед этим, – он снова разделил армию, и пусть небольшой, но все же отряд и несколько слонов он оставил в лагере, чтобы помешать Кратеру. Сам же выступил навстречу Искандеру Двурогому и, обнаружив по пути место, где земля была более-менее сухой и было мало грязи, решил выстроить свое войско к бою. Зная, что враг превосходит его кавалерией, и понимая, насколько она сильна, царь индов решил лишить Македонца этого преимущества и вдоль всего боевого строя своих войск выстроил в линию боевых слонов. Расчет его был прост – всадники между слонами не пройдут, ибо лошади слонов боятся, а в случае атаки вражеской пехоты его тяжеловооруженные воины выйдут в промежутки между слонами и совместными усилиями их отбросят. Для того за слонами и стояли у него пехотинцы, а их фланги он укрепил кавалерией и колесницами.

Александр вел войско не спеша, а когда увидел вражеские ряды, велел своим воинам остановиться и передохнуть, чтобы вступить в новый бой со свежими силами. Пока подтягивалась отставшая пехота, он вновь выслал вперед конных лучников, которые начали кружить перед вражеским строем, одного за другим выбивая воинов Пора. Великий Македонец, рассмотрев боевые порядки врага, понял, что центр до поры до времени неприступен, а потому решил максимально использовать свое преимущество в кавалерии и нанести удар по флангам. Основной удар он решил нанести по левому крылу врага, а правое крыло индов поручил обойти своей кавалерии под командованием Кена: пехоте в бой не вступать до тех пор, пока они не увидят, что кавалерия теснит вражеских всадников и пехотинцев. А потом войска резко пошли на сближение, и восточные конные лучники Двурогого дружно навалившись на левое крыло индов, мощными залпами стрел совершенно расстроили ряды их конницы. И сразу же пошел в атаку македонский клин во главе с Искандером, а правый фланг армии Пора стали охватывать всадники Кена.

Видя стремительную атаку царской кавалерии, Пор решил собрать всю конницу в один кулак и стал ее перебрасывать с правого фланга на левый, но только усугубил ситуацию – в результате всадники Кена оказались у армии индов в тылу. Тогда он вновь развернул часть своих наездников и послал их против македонского полководца, окончательно запутав свои войска этими бестолковыми распоряжениями. Видя метания неприятеля, Кен велел своим воинам сузить ряды и повел их прямо на надвигавшийся строй индов – две конные лавины сшиблись с грохотом, и сразу же обозначилось преимущество кавалерии Двургого. Вооружены они были лучше, а воинского мастерства им было не занимать, и, напирая на врага, они в конце концов разбили их ряды и погнали с поля боя. Те же всадники индов, на которых устремился сам Искандер, внезапно развернули коней и бросились под защиту слонов, погонщики которых, решив, что настал нужный момент, погнали своих животных на кавалеристов Александра. Но тут в бой пошла легкая пехота македонцев, забрасывая слонов дротиками, а за ней с боевым кличем двинулась фаланга. Индийская кавалерия, видя, что слоны вступили в бой с вражеской пехотой, попробовала вновь атаковать конницу сына Амона, но от удара о плотный македонский строй разлетелась вдребезги, и вновь стала уходить под защиту слонов. И в этот момент всадники Александра соединились с бойцами Кена, а Царь царей стал быстро сколачивать ударный кулак из всех своих кавалеристов для решающего удара по врагу. В течение нескольких минут Пор утратил контроль над сражением, и теперь все было пущено на самотек – понимая, что от него теперь ничего не зависит, владыка индов ринулся в битву на своем боевом слоне.

А фаланга яростно напирала на центр армии Пора, ощетинившись лесом пик, сариссофоры шли в атаку на боевых слонов, которые в свою очередь тоже рвались вперед. Многие македонские ветераны, сжимая в руках кривые махайры и кописы, подбегали к серым гигантам и страшными ударами подрубали им ноги, а потом быстро отскакивали назад, когда громадные звери начинали валиться на землю. Агриане забрасывали слонов дротиками, а лучники на выбор били возниц стрелами – оставшиеся без вожаков звери бросались в разные стороны, топча и своих и чужих, а там, где они врывались в тесные македонские ряды, производили жуткое опустошение. В некоторых местах солдаты просто-напросто разбегались перед этими живыми горами, но как только звери поворачивали назад, их начинали преследовать легковооруженные, забрасывая копьями и дротиками. От своих впавших в безумие слонов пострадала тяжелая пехота индов, а когда в эту сумятицу врезалась отступавшая кавалерия Пора, то образовалась самая настоящая каша из людей, лошадей и слонов. Последние наконец выдохлись полностью и стали покидать битву, стараясь как можно скорее уйти от места сражения. И в этот самый момент сын Амона ударил по вражеским тылам всей своей кавалерией и захлопнул ловушку, а фаланга, сдвинув щиты, вновь пошла вперед. Конница индов как боевая единица перестала существовать, а пехоту избивали со всех сторон до тех пор, пока Александр не приказал всадникам раздвинуть ряды и образовать проход для бегства врага. И тогда вся масса индийцев обратилась в бегство! В то же время через Гидасп переправились войска Кратера и захватили вражеский лагерь, а потом бросились преследовать отступавших индов, так как воины Александра буквально валились с ног от усталости.