Великий поход
Шрифт:
– Постараюсь вас не разочаровать, – товарищ капитан, – кивнул Кожедуб. – Но и вы соответствуйте – дивизия-то гвардейская…
А всего через два часа они уже были в воздухе, прикрывая американские штурмовики. Следом шел второй полк их дивизии, прикрывавший уже родные Ил-10, которым предстояло охотиться на пехоту, пережившую налет «Скайрейдеров» и поддержки наступления – тут их мощные пушки и броня были очень к месту.
До Упсалы было чуть больше получаса лета, и Алексей, позволив рукам самостоятельно управлять машиной, сосредоточился на предстоящем бое. На сей раз, если разведка не ошиблась, их ждали реактивные истребители, причем почти наверняка улучшенные по сравнению с тем, что было три года назад. Хотя… Если тогда их комдив сбил такой на обычном винтовом истребителе, то сейчас это тоже не будет большой проблемой. Правда, и недооценивать противника было очень глупо, но этой ошибки Алексей не допускал никогда – потому и все еще был жив и надеялся когда-нибудь достичь уровня своего комдива…
Турбина на максимальных оборотах, и вражеские истребители словно прыгнули навстречу. Узкий фюзеляж, отведенные назад крылья, два двигателя в гондолах, черные свастики – Ме-262, ничего нового… Хотя и летали они получше, чем в хронике, которую видел Алексей – но «МиГам» все равно уступали.
Фатально уступали.
Алексей раскрыл тормозные щитки, любезно пропуская немца вперед, и почти в упор выпустил в него короткую очередь из всех трех пушек. Самолет буквально рассыпался в воздухе, а Алексей поспешно набрал высоту высматривая новую жертву. Долго искать не пришлось – еще один истребитель пристроился за несущимся над полем боя «Скайрейдером», постепенно догоняя его. Крутое пике, торможение, залп – левый двигатель плюнул огнем и «Мессершмитт» свалился в штопор. «Скайрейдер» рванул прочь, а на Алексея спикировал новый противник.
Грохот пушек, пронзительный взвизг за спиной – достал-таки… Алексей увел машину в скольжение, проскочил в считанных метрах от земли и свечой взмыл почти к облакам. Рули работают, двигатель не пострадал, утечки топлива нет – значит, снова в бой!
Он остановился только тогда, когда штурмовики отвернули на восток – и только тогда осознал, что прошли считанные минуты. Да, бой реактивных машин был поистине молниеносным… И исключительно затратным – судя по топливомеру, садиться в Турку придется на «окурке». Впрочем, для Алексея это было делом привычным – в первом вылете он недооценил прожорливость реактивного двигателя, да и потом приходилось пару раз садиться с почти пустыми баками… Что, возможно, даже и лучше – все-таки в него попали, и хотя ничего важного вроде бы не пострадало, всегда оставался шанс, что датчик поврежден и выдает неверные данные…
Датчики не пострадали – но левый стабилизатор был пробит в четырех местах, при этом один снаряд прошел буквально в миллиметре от проводки руля высоты, а на правом крыле не хватало нескольких сантиметров гребня. Другим повезло кому больше – их машины вообще не пострадали, а кому и меньше – пробитые баки, порванная проводка и даже выбитые снарядом лопатки турбины имелись далеко не в единственном числе. Два самолета даже были сбиты – к счастью, пилоты катапультировались и теперь отлеживались в одной из больниц Упсалы…
Замечательное лекарство от излишне самоуверенности.
– Ну что, товарищи летчики, – Кожедуб снова прошелся перед не слишком ровной шеренгой. – Приступаем к разбору полетов. Да, товарищи, всей дивизией, поэтому прошу всех в актовый зал.
Сам разбор отличался от привычного лишь масштабами – Алексей не мог припомнить ни одного случая, когда для этого собиралось больше эскадрильи. Ну и шло дело неожиданно быстро для таких масштабов – правда, в основном потому, что разбирать особенно было и нечего. Дивизия отработала очень хорошо, хоть и не без ошибок – две потерянных машины все-таки – но и их можно было списать на неизбежные случайности. С другой же стороны…
– Вот так, товарищи летчики, – подвел итог Кожедуб, – отработали вы на четверку с плюсом, но все-таки не на пятерку. И в чем ваша ошибка? Вот вы, товарищ капитан, что скажете?
– В недооценке противника, товарищ полковник! – тут же вскочил Алексей. – Не была в достаточной мере учтена ни возможность модернизации самолетов, ни подготовка летчиков, проходившая в мирное время, но под руководством асов, и ситуация сорок пятого года была механически перенесена на сегодняшний день.
– Именно так, товарищ капитан, – кивнул Кожедуб. – Вы, кстати, этой ошибки не допустили, а вот некоторые – и, что характерно, ветераны – позволили себе несколько расслабиться… И вот что имеем в результате. Так что, товарищи, подготовку – и летную, и тактическую – надо усилить. Наш враг все так же коварен и безжалостен, и все эти три года он не стоял на месте, так что мы можем в самом скором времени ожидать появления гораздо более совершенных машин, не уступающих нашим. Все свободны, спасибо за внимание.
Негромко переговариваясь, летчики потянулись на улицу, и только Алексей все так же сидел на месте, прикрыв глаза, и прокручивал в памяти бой. Что-то не давало ему покоя, что-то мелькнувшее всего на миг, но все равно неправильное… Но что – никак не получалось вспомнить. Он настолько ушел в себя, что даже не заметил, что остался один… почти один.
– Вам нездоровится, товарищ Крылатый? – поинтересовался комдив, неслышно подошедший к нему.
– Никак нет, товарищ полковник, – Алексей встал. – Вспоминаю. Видел что-то не то в бою, но что и где – никак в голову не идет. Мелькнуло на секунду что-то такое… А теперь его из памяти не вытащишь.
– Что-то такое, говорите… – Кожедуб хмыкнул. – Посмотрите пленку фотопулемета. Если там ничего нет, посмотрим остальные пленки – возможно, кто-нибудь да поймал это ваше «не то» в кадр.
– Товарищ полковник, я даже не уверен, не показалось ли мне…
– А вот я уверен, – возразил Кожедуб. – Потому что там действительно было что-то неладное…
Глава 11
Первая терранская дивизия прибыла на фронт через три дня осле провалившегося немецкого наступления – и сразу же оказалась брошена в бой под Нидаросом. Неудача на востоке не расхолодила немцев, они попытались взять реванш на западе – и снова обломали зубы. Больше того, свежие и отлично экипированные войска отбросили их километров на двадцать пять от древней столицы, а «Советский Союз», по меткому выражению генерала Юхана Биркеланна, искоренил их береговую оборону.
За день до этого командование перебросило Этне и Хаецкого в Нидарос, так что они наблюдали за всем этим из первых рядов – с командного пункта.
Отсюда отчетливо была видна разница между местными войсками, немцами и красноармейцами – в пользу последних, естественно. Технический прогресс в этом мире шел чуть медленнее, и реактивные самолеты, к примеру, пока еще были экзотикой…
У немцев, напротив, не было недостатка в разнообразных перспективных идеях, но наладить производство в только что собранной из кусков Германии было сложно, а промышленная база была слабой, так что приходилось изрядно ограничивать аппетиты… Благо, против местных хватало. Против гостей – уже нет.
Вместе с дивизией появилась и информация о параллельном мире и гостях из него – и очень вовремя, потому что уже к вечеру того же дня немецкая пресса разразилась «грандиозным разоблачением». Пришельцы из параллельного мира представлялись кровожадными монстрами – вроде всяческих красных жукоглазых марсиан из дешевых американских романчиков. В общем-то, признавал Хаецкий, это могло сработать…
Если бы появилось хотя бы на сутки раньше.
Но сейчас, когда те самые «кровожадные монстры», прямо с эшелона бросившиеся в бой, остановили немецкое наступление и выиграли так необходимые для перегруппировки часы, когда шестнадцатидюймовые «чемоданы» линкора пришельцев буквально стерли в порошок береговую оборону и позволили без единого выстрела высадить войска… Когда все утренние газеты опубликовали заявление европейских лидеров о союзниках из параллельного мира и о кукловодах новой Германии…
На сей раз Геббельс безнадежно опоздал.
Появление соотечественников стало для Хаецкого не самым приятным явлением – ибо количество ненавистных отчетов и докладов резко выросло почти на порядок, начиная мешать работе. Хорошо еще, что изрядную часть бумажной работы Этне милосердно взяла на себя – у нее это получалось гораздо лучше…
К задаче наблюдать за взаимодействием терранских частей с аборигенами прибавилась еще одна – отслеживать реакцию врага. Реакция, судя по докладам, была нервной… насколько мог судить Хаецкий, гитлеровцы знали о гостях из родного мира, но о масштабах их участия даже не догадывались – и появлением полноценных дивизий на суше и эскадр на море были неприятно удивлены. Пропагандистская кампания же умерла, так толком и не начавшись – после того, как линия фронта откатилась на полсотни километров на юг, все желающие получили возможность полюбоваться на эсэсовские художества вживую.