Великий поход
Шрифт:
Размышления над черновиком доклада прервало появление Этне, вернувшейся от связистов.
– Думаю, мы получили приказ о переводе, – сообщила она. – для всего остального оно слишком короткое, да.
Это оказался действительно приказ о переводе «исследовательской группы», и не куда-нибудь, а в Париж. А уже оттуда – на фронт, причем предполагалось, что решать, куда именно, да и есть ли в этом смысл, они должны сами.
– Ну надо же, какое доверие, – хмыкнул Хаецкий, наблюдая за догорающей в пепельнице страницей шифрблокнота. – До сих пор мне такой свободы действий не предоставляли…
– Думаю, у командования хватает более важных проблем, – пожала плечами Этне. – Мне тут попалась позавчерашняя «Балтимор Геральд» – Там была весьма любопытная статья… Если кратко – то у Соединенных Штатов намечаются неприятности с Союзом Племен. Дело обычное, но на сей раз есть риск, что неприятности пойдут дальше поливания друг друга грязью в газетах. И нельзя исключить, что в Балтиморе задумаются о поиске союзников за океаном…
– И разумеется, это будет не Ирландия, – закончил мысль Хаецкий. – Вот примерно так польско-германская война и стала Второй Мировой. Самолет готов?
– Нет, конечно, – пожала плечами Этне. – В некоторых вопросах норвежское командование проявляет исключительную безалаберность. Я предупреждала их еще вчера, что наш самолет должен быть постоянно готов к вылету, но техники, разумеется, начали проверять двигатель и что-то сломали.
– Когда мы готовились к походу, – Хаецкий был рад возможности ненадолго отвлечься от бумаг, – пришлось мне пересекаться с одним американцем, авиационным инженером. Так вот, он очень любил говорить, что если существует несколько способов что-то сделать, и один из них приводит к аварии, техники выберут именно его.
– Это как с бутербродом, который обязательно упадет маслом вниз, – заметила Этне. – Ваш знакомый явно отличался богатым жизненным опытом… И раз уж нам придется задержаться, нужно будет разобраться с вашими летчиками. В последнем бою они увидели что-то необычное, а что – сами не понимают. Я попросила снимки фотопулеметов, принесут – посмотрим, может, и сумеем поймать это их «привидение»…
Снимки доставили через четверть часа. Принес их капитан – ровесник Хаецкого – с замечательной фамилией Крылатый. Он, как выяснилось, первым и заметил что-то странное, но поскольку пилоты так и не смогли сообразить, что именно им не понравилось, они решили воспользоваться чьим-нибудь свежим взглядом…
Свежий взгляд Хаецкого зацепился за один снимок, на котором вражеский самолет оказался на фоне земли – за соплами двигателей были отчетливо видны короткие языки пламени.
– Товарищ капитан, я не знаток авиации, поэтому скажите: вот эти огненные хвосты – это нормально?
Крылатый припал к бинокулярной лупе, секунд десять пристально разглядывал снимок, а затем резко выпрямился.
– Вот ведь!.. – сердито выдохнул он. – Спасибо, товарищ полковник. Двигатели у этих мерзавцев новые, с форсажными камерами. Вот, значит, в чем дело…
– И что это дает? – осведомилась Этне, изучая фотографии. Что уж она там искала…
– Увеличивает тягу двигателя, а значит, и скорость, правда, ненадолго. Плакало наше преимущество, не сейчас, так позже…
Капитан ушел, а спустя несколько минут в комнату заглянул солдат и на ломаном русском сообщил, что самолет, наконец, готов к вылету.
– Вот что мешало это сделать заранее? – раздраженно осведомилась Этне, вытаскивая из-под стола вещмешок.
Хаецкий предпочел не отвечать на очевидно риторический вопрос – злить напарницу в его планы точно не входило.
Полчаса спустя, уже в воздухе, Хаецкий изучал полученные перед вылетом материалы. Материалов было безобразно мало, но даже и она позволяла сделать некоторые выводы. Например, что Дюнкерка в этом мире, скорее всего, не будет. Немецкая педантичность столкнулась с окситанской безалаберностью – и пока что проигрывала. Нет, французам понравилась концепция блицкрига, и наступали они очень бодро, но совершенно непродуманно и не слишком заботясь о тылах. Фронт в результате трещал по швам, немцам приходилось тратить силы на помощь союзникам – и терять темп. Все это сильно напоминало Италию в родном мире Хаецкого, а местами так и вовсе Голубую дивизию, славную своей безобразной дисциплиной. Так что, даже если материковые территории Англии будут оставлены, повального бегства с брошенной техникой не будет… А пересечь Ла-Манш немцам и здесь не удастся – Европейский Флот Ирландии вместе с английским, уже покинувшим континентальные базы, вполне могли справиться со всем, что бы ни выпустили в море немцы, а при поддержке флота Республики и вовсе превращались в настоящий джаггернаут, сносящий все на своем пути. У Германии был только один шанс – захватив континент, напасть на Республику, при этом постоянно бомбя Британские острова – но тогда в дело вступали пришельцы.
Это было все, что Хаецкий смог извлечь из имевшихся у него материалов. Данных для анализа решительно не хватало, и оставалось только надеяться, что в Париже их ждет хоть что-нибудь новое.
Делать было решительно нечего, и Хаецкий решил, что сейчас вполне подходящий момент, чтобы спокойно побеседовать о чем-нибудь, к разведке отношения не имеющем…
– Например, о сидах, – поддержала предложение Этне. – Нет на свете ирландца, который не знал бы минимум трех историй о Народе Холмов… Правда, гораздо интереснее их рассказывать вечером при свечах, но и самолет сгодится.
Этне, как выяснилось, знала отнюдь не три истории, и рассказывала их мастерски. Впрочем, Игорю тоже было что рассказать – и не только фронтовые байки, но и несколько странных историй – ничуть не менее странных, чем сказки о сидах. О ленинградских попрыгунчиках, наделавших в свое время немало шума – и о фу-истребителях, любимой байке американских пилотов. Об исчезнувшем в Турции английском батальоне – и об эксперименте в Филадельфийской гавани, за пять лет обросшем неимоверным количеством слухов и легенд…
Попрыгунчиков Этне сочла весьма изобретательными деятелями, а вот история с Норфолкским полком ее серьезно заинтересовала.
– Вошли в туман? – переспросила она – И больше их никто не видел? Нет, конечно, их могли просто убить, но… Полагаю, вы не имели возможности увидеть переход со стороны?
Игорь задумался – действительно, как открывается переход, он видел, но вот выход из него… Только изнутри, проходя через него.
– Вход – да, видел, а вот выход как-то не довелось, – признал он спустя несколько секунд.
– А вот я видела – зрелище, надо сказать, впечатляющее. Сперва начинает дрожать воздух, как будто от жары, но на небольшой площади с очень четкой границей. Это продолжается секунд-пятнадцать двадцать, причем дрожь усиливается – а потом почти мгновенно появляется облако густого тумана. Оно немного больше этой области, но за ее границами быстро сходит на нет… и туман этот имеет какой-то неестественный оттенок. Затем, когда переход закрывается, этот туман исчезает почти так же быстро, как и появился… Не правда ли, похоже на свидетельства очевидцев?