ЖАНРЫ

Великий Йог Тибета Миларепа
Шрифт:

Тем временем моя тетка, потеряв своего брата, моего дядю, и глубоко раскаиваясь в том, что она сделала мне, тоже отправилась искать меня с большим количеством приношений, составивших целую поклажу для яка.

Это было ее первое путешествие в Брин. Там она оставила весь груз и яка и пришла ко мне с тем, что могла принести с собой. Когда она спускалась с холмика, Пета, заметив и узнав ее, сказала: «Мы не должны пускать сюда эту жестокую тетку, которая принесла нам столько горя и несчастья». И она подняла мостик, перекинутый от входа в мою пещеру через глубокое ущелье. Тетка, подойдя к самому краю ущелья на противоположной от нас стороне, обратилась к ней: «Племянница, не поднимай мостик. Это твоя тетя идет». На это Пета ответила: «Вот потому я и поднимаю мостик». «Племянница, ты совершенно права, но сейчас я пришла, глубоко раскаиваясь в содеянном и с надеждой встретиться с обоими вами, и поэтому опусти мостик. Если ты этого не хочешь сделать, тогда хотя бы скажи своему брату, что я здесь», – умоляла она.

Как раз в этот момент я подошел и сел на пригорке около мостика, и моя тетка несколько раз поклонилась в мою сторону и умоляла допустить ее ко мне. Я подумал, что мне, как духовному лицу, не подобает отказывать ей в этом, но в то же время я должен сначала сказать ей все, что о ней думаю. И я сказал ей следующее: «Я прекратил всякие отношения с родственниками вообще, но особенно с вами, моими тетей и дядей. Мало того, что вы издевались над нами, когда мы были детьми, но даже когда я стал отшельником и случайно оказался возле твоей двери, прося милостыню, ты так жестоко расправилась со мной, что я перестал вообще считать вас родственниками. Я кратко напомню тебе о тех событиях в моей песне, которую ты сейчас услышишь». Сказав так, я спел ей песню, в которой напомнил ей об их жестокостях и преследованиях, которым они меня подвергали:

«О благой и милосердный отец Марпа, милостивый ко всем, Я склоняюсь к твоим стопам! Будь родственником мне, лишенному родственников! О тетя, вспоминаешь ли ты все то, что ты сделала? Если ты не можешь вспомнить, Эта песня поможет тебе освежить прошлое в твоей памяти. Внимательно слушай и будь искренна в раскаянии. В несчастливом месте, в Кьянга-Ца, Наш благородный отец, умирая, оставил нас троих – Овдовевшую мать и двух сирот, И все наше состояние ты обманом захватила И ввергла нас в нищету. Как горох, раскиданный палкой, были рассеяны мы – Из-за тебя, тетя, и из-за нашего дяди тоже. И потому порваны наши родственные связи. После долгих скитаний на чужбине Вернулся я, горя желанием встретиться с матерью и сестрой. Пронзенный горем, я обратился к религии, которая Стала моим единственным утешением, И с того времени жизнь аскетическую веду. Когда голодный я ходил, прося подаяние, И к твоей двери пришел, Ты, узнав меня, изнуренного отшельника, В приступе безудержного гнева бросилась на меня И криками «Чо! Чо!» ты натравила на меня собак. Шестом ты била меня так сильно, Как будто молотила зерно. Ничком упал я в пруд И едва не потерял драгоценную жизнь. Охваченная яростью, ты называла меня «торговцем жизнями» И «позором для моих родичей». Этими жестокими словами ты ранила мое сердце, И у меня, охваченного отчаянием и горем, Остановилось дыхание, и я не мог говорить. А затем ты различными хитростями выманивала у меня дом и поле. Ведь что из того, что они мне не были нужны? Ты демон в облике тети, И вся моя любовь к тебе умерла. Затем, когда я подошел к двери дяди, Он излил на меня свою ненависть и поток оскорблений И грозил погубить меня. Он кричал: «Пришел демон-разрушитель страны!», И, извергая оскорбления, звал соседей помогать убивать меня. Он бросал в меня камни и пытался пронзить меня маленькими острыми стрелами. Неизлечимой болью он наполнил мое сердце, И тогда я тоже едва не погиб. Это палач в облике дяди. Всякое уважение к нему я потерял тогда. Когда я был бедный и беззащитный, мои родственники Обращались со мной хуже, чем враги. Потом, когда на холме я медитировал, Моя верная Зесай навещала меня из-за любви ко мне, И, ласковыми словами утешая меня, Она успокоила мое израненное горем сердце. Она приносила мне питательную и вкусную пищу И от голода спасла меня тогда. Словами не выразить ее доброту. Но она не предана религии, И поэтому мало смысла мне общаться с ней, Если она придет. А тем более мне нет нужды общаться с тобой, тетя. Возвращайся сейчас же так же, как ты пришла. Лучше уйти раньше, пока есть время».

Когда я закончил петь, моя тетя, проливая потоки слез, несколько раз поклонилась и затем сказала: «Ты прав, мой племянник. Ты совершенно прав. Но будь терпелив, прошу тебя». Она умоляла меня принять ее. Я увидел, что она действительно раскаивается и пришла просить прощения. Она сказала: «Я пришла сюда, потому что не могла побороть в себе желание видеть тебя. Прошу, допусти меня к себе или я покончу с собой». Не в силах больше оставаться неумолимым, я пошел опустить мостик, но сестра шепотом уговаривала меня не делать этого. Я не послушался ее и опустил мостик.

Говорят, что нехорошо жить рядом и пить воду из одного источника колодца с человеком, с которым разорваны отношения из-за его предательства, так как это приводит к помрачению и осквернению. Но в данном случае предательства религиозной веры не было. Кроме того, я как принадлежащий к религиозному ордену должен прощать. Поэтому я опустил мостик, принял ее и прочитал ей несколько проповедей о Законе Кармы. Мои проповеди пробудили в ней религиозную веру, и она, предавшись покаянию и медитации, достигла, в конце концов, Освобождения».

Затем Шива-Вед-Репа обратился к Джецюну с такими словами: «О Джецюн, мы не могли не удивляться, когда услышали о том, каким преданным и целеустремленным ты был, когда твой гуру передавал тебе Истины, каким кротким и терпеливым ты был во время твоих тяжелейших испытаний и каким усердным и стойким, когда, совершая религиозное служение, ты медитировал в уединении в горах. Когда мы сравниваем твои деяния с нашими, наша преданность представляется нам просто развлечением, которому мы предаемся в свободное время, когда нам это захочется. И такое служение, боимся мы, не освободит нас от сансары. Что нам делать?» И произнеся эти слова, он заплакал горькими слезами.

Джецюн отвечал: «Стоит только подумать о страданиях и мучениях в сансаре и преисподней, и становится ясным, что моя вера и усердие не так уж велики. Мудрые люди, услышав один раз о карме и уверовав в это учение, смогут проявить столько же усердия и целеустремленности. Но те, которые воспринимают только слова учения, не осознав истину, содержащуюся в них, не смогут отказаться от Восьми Мирских Целей. Поэтому самое главное – верить в учение о карме. Те люди, по-видимому, не верят даже в простейшие и общеизвестные или самоочевидные кармические законы. И хотя они занимаются изучением различных толкований Пустоты. Пустоту гораздо труднее понять и поверить в нее, так как это более глубокое и сложное понятие. Но как только рождается вера в Пустоту, последняя сама дает знать о себе сложными взаимосвязанными действиями Закона Кармы, и человек, понявший природу Пустоты, сам становится более утонченным. У него появляется более глубокое понимание различия между хорошими и дурными поступками, и он делается более строгим к самому себе, более требовательным. Преданность религии есть соблюдение Закона Кармы и вера в него. Поэтому очень важно жить благочестивой жизнью и не совершать дурных поступков. Я сначала не понимал природы Пустоты, но я твердо верил в Закон Кармы и знал, что должен отправиться в ад, так как совершил тяжкие преступления. Поэтому я питал глубочайшее почтение и веру в моего гуру, непрестанно медитировал и не мог этого не делать. Я призываю вас практиковать строгий аскетизм, жить в полном уединении, медитировать на Священных Мистических Истинах и применять на практике религиозные учения. Если вы будете делать так, я, старый человек, принесу вам освобождение от сансары».

Затем Нган-Дзонг-Тенпа Будхи-Раджа произнес похвалу Джецюну: «О Джецюн Ринпоче [230] ! Ты, должно быть, сам Великий Будда Дордже-Чанг, принявший человеческий облик, чтобы совершить эти дела на благо живущих в этом мире. А если это не так, то ты, должно быть, приобрел много заслуг в течение неисчислимых кальп и достиг состояния Великого Существа – того, кто не вернется снова в сансару. Ты был готов отдать жизнь за религию и проявил колоссальное усердие в медитации. Все знаки Воплощенного Будды можно найти в твоей жизни. Даже нам трудно вместить твое смирение, несгибаемую веру, проявленные тобой во время ученичества, и страдания, перенесенные тобой. Для таких, как мы, живущих для себя, невозможно помыслить о том, чтобы подвергнуться всем этим испытаниям, которые ты перенес ради Истины. Кто может все это вынести? И даже если у кого-нибудь есть воля и смелость сделать попытку, физических сил просто не хватит. Поэтому совершенно ясно, что ты есть или был в прошлом Бодхисаттвой или Буддой, и мы осчастливлены тем, что видим твое лицо и слышим твой голос. Для тех из нас, кто был так облагодетельствован, открыт путь к Освобождению, хотя мы не можем быть такими преданными, как ты. Пожалуйста, открой нам, каким Бодхисаттвой ты был в прошлом».

230

Ринпоче – (в переводе с тибетского «драгоценный») выражает высшее почтение. Употребляется в качестве эпитета Великих Гуру и Йогов. Падму Самбхаву обычно называли Гуру Ринпоче – Драгоценный Гуру.

Джецюн ответил: «Я сам точно не знаю, чьим воплощением являюсь, но даже если я явлюсь воплощением того, кто находился в одном из Трех Мучительных состояний [231] , а вы тем не менее считаете меня Дордже-Чангом или каким-нибудь другим божеством, вы получите воздаяние и благословение от этого божества в соответствии с вашей верой. Ваша любовь ко мне и почитание являются причиной того, что вы считаете меня воплощенным божеством, но по отношению к Дхарме вы совершаете великий грех сомнения и скептицизма. Это потому, что у вас нет истинной религиозной преданности. Ведь только благодаря Святой Дхарме я смог приблизиться к совершенному состоянию Будды во втором периоде моей жизни, хотя в молодости я совершил ужасные преступления. Я твердо верил в Закон Кармы и поэтому я прилепился к Истине всем своим существом, оставив всякие помышления об этой жизни и мире. Но это произошло потому, что мне выпало счастье стать учеником совершенного гуру, передавшего мне те Истины и тексты, которые наиболее подходили мне и помогли мне пройти Короткий Путь Мистической Мантраяны. Он дал мне Истины, свободные от ненужных украшений и облачений [232] . Он также удостоил меня необходимых посвящений и научил меня правильно медитировать на этих Истинах.

231

Три скорбных состояния существования: мир животных, мир несчастных духов (прета-лока) и преисподняя.

232

Имеются в виду цветистый слог и притчи.

Если бы кто другой получил бы их и медитировал на них, нет никакого сомнения в том, что он достиг бы совершенного просветления в течение одной жизни. Но кто проводит свою жизнь здесь, – ничего полезного не делая, и совершает десять безнравственных действий и пять беспредельных грехов, не миновать самых ужасных областей ада. Если человек не верит в Закон Кармы, у него не будет надлежащего усердия в исполнении религиозных заповедей. Если человек твердо верит в Закон Кармы, он содрогнется при мысли о страданиях в Трех Низших Мирах и будет изо всех сил стремиться достигнуть состояния Будды. И тогда его вера и послушание гуру, настойчивость и усердие во время медитации на Истинах и, наконец, способ приобретения духовного опыта и знания будут точно такими же, как у меня. Однако, когда кто-то достигает этих духовных высот, мирские люди с гордым видом заявляют, что он аватара одного из Будд или Бодхисаттв. Фактически это происходит из-за неверия в Короткий Путь Мантраяны. Поэтому я призываю вас утвердиться в вере в Закон Кармы. Размышляйте и медитируйте о наиболее значительных событиях, описанных в житиях святых прошлого, Законе Кармы, трудностях и страданиях всех видов существования в сансаре, трудностях обретения такой драгоценности, как счастливое рождение в человеческом теле, неизбежности смерти и неизвестности точного времени смерти и, взвесив все это умом, посвятите себя изучению и практическому применению доктрин Мантраяны. Я приобрел духовное зрение, отказавшись от всяких помышлений о пище, одежде и славе. Охваченный духом подвижничества, я переносил все лишения и приучил себя ко всем видам аскетизма. Я медитировал в самых отдаленных пустынных местах и таким путем приобрел знания и опыт. Вы тоже следуйте по пути, пройденному мной, и совершайте то, что я совершил».

Это шестое приносящее заслугу деяние Джецюна, состоящее в том, что Джецюн, оставив все мысли о материальном благополучии и мирской славе, исполнял заповеди своего гуру, неустанно медитировал на самых отдаленных холмах и в безлюдных прибежищах и всю жизнь посвятил преданному служению религии.

ГЛАВА XI. МЕСТА ОТШЕЛЬНИЧЕСТВА ДЖЕЦЮНА И ЕГО ПОДВИГ СЛУЖЕНИЯ

Об учениках Джецюна и местах, где он медитировал; обзор биографических сведений и повествований о Джецюне.
Поделиться с друзьями: