Великий Йог Тибета Миларепа
Шрифт:
Дамема отвечала: «Ты правильно говоришь, но такое сострадание трудно испытывать в полной мере. А я плачу сейчас, потому что не могу не плакать. Смерть отняла у меня сына, преисполненного всех совершенств, телесных и духовных, который смог бы выполнить свои желания и желания других. А сейчас другой сын, такой преданный, энергичный, умный, добросердечный, целеустремленный, безупречный во всех отношениях, должен разлучиться со мной, будучи жив. Как я могу не плакать?» И она снова разрыдалась. Меня самого сотрясали рыдания и моего гуру тоже.
Так мы провели ночь в слезах, и для серьезного разговора времени у нас не осталось. На следующее утро тринадцать человек собрались проводить меня и пройти со мной четыре-пять миль. Все были печальны и выражали свою печаль словами и слезами. Когда мы поднялись на вершину холма Чхе-Ла-Ганг (Холм Религии), с которого открывался хороший вид на окружающую местность, мы сделали привал и сели подкрепиться. Затем мой гуру взял меня за руку и сказал: «Мой сын, мне бы хотелось, чтобы ты шел не один, а вместе с надежными товарищами, потому что тебе придется идти через Ю и Цанг, и говорят, что на перевале Силма орудуют разбойники, но так как я знаю, что тебе придется идти одному, я буду молиться за тебя и просить божественных защитников охранять тебя в пути. Будь очень осторожен. Сейчас ты пойди к ламе Нгогпа и сверь с ним комментарии к священным текстам, которые ты получил, и отметь все расхождения. Затем ты можешь сразу пойти домой. Дома оставайся не более семи дней. А затем удались в пустынное место и медитируй там. И отныне твое служение будет твоей единственной обязанностью. Только этим ты принесешь благо себе и всем живущим». Тогда я экспромтом спел для моего гуру псалом:
«О Владыко, ты неизменный, о Дордже-Чанг! Впервые как смиренный нищенствующий иду я в Цанг. Впервые я, твой смиренный шишья, иду домой. О милосердный Владыко и Отец! Твоя благостная любовь дает мне В провожатые на перевале Силма двенадцать Богинь Гор. Вверив себя Трем Драгоценным Прибежищам, В сопровождении сонма Дакини, С сердцем, чистым и искренним, Я иду, охраняемый Богинями. Мне ли нужно бояться смертельных врагов? И все же с мольбой я обращаюсь к тебе: Будь моим Вечным наставником В этой и будущей жизни. Благослови мое тело, речь и ум И огради их от соблазнов. Снизойди к моей молитве И в знак твоего согласия Наложи на нее печать твоей духовной власти. Сокровенные Истины помоги мне осознать. Я также молю тебя благословить меня на долгую жизнь без болезней. Жизнь моя принадлежит тебе. Ниспошли мне благословения быть неизменно преданным отшельнической жизни».Выслушав мою молитву, мой гуру промолвил: «Мой сын, сладостна твоя речь. Сейчас я тебе дам самые лучшие и последние наставления. Храни их всегда в сердце».
Затем, возложив руку на мою главу, он спел для меня гимн:
«Почтение всем Гуру! Возвышенномыслящий, благородный добродетельный сын, Дхарма-Кая да будет достигнута тобой. Пусть твоя нектароподобная молитвенная речь В Самбхога-Кае достигнет полного совершенства. Пусть твоим праведным, чистым и благородным сердцем Будет осуществлена Нирмана-Кая [161] . Пусть эти мои последние и драгоценные слова, Такие же истинные, как Вечный Закон, Проникнут глубоко в твое сердце и сохранятся в нем, И пусть благословения Дэв и Дакини Будут вдохновлять тебя, А духи-защитники охранять. Да исполнится скоро эта молитва моя. Да быть тебе всегда любимым преданным религии. И пусть двенадцать богинь Сопровождают тебя на перевале Силма, И Ангелы-Хранители охраняют твой путь Во время твоих последующих странствий. В печальном облике твоих дома и полей Заключена проповедь в иллюзорности. Твои отношения с сестрой, тетей и родственниками Станут твоим учителем, который развеет ложные Представления о прочности семейных связей. Жизнь в одиночестве в пещерах Есть рынок, где ты можешь обменять Мирскую суету на вечное блаженство. В храме твоего одухотворенного тела Есть зал для встречи богов [162] . В приносящей здоровье похлебке из крапивы Содержится нектар, приятный богам [163] . Научная система, изложенная в твоих текстах, Дает урожай прекрасных плодов. Ненависть и презрение, ожидающие тебя дома, Побудят тебя немедленно отдаться служению религии. В келье отшельника, До которой не доносятся голоса людей и лай собак, Заключено благо быстрого достижения сиддхи [164] . В свободной жизни, полагаясь только на себя, Мирное сердце вкушает небесное блаженство. В незагрязненном месте, вблизи священного храма, Заключена радостная перспектива успеха [165] . В искренней религиозной преданности Есть благо, достигаемое с помощью ревностного служения. В священном Саду Послушания [166] Находится источник всех достижений. В жизнедательных истинах, полученных от Дакини, Находится граница между сансарой и Нирваной [167] . В Школе Марпы Переводчика Есть надежда достигнуть вечной славы. Упорство и энергия Миларепы Есть столп буддийской веры. На Того [168] , кто держит этот Столп, пусть будут ниспосланы Благословения Благородной Иерархии, Благословения святых секты Каргьютпа, Благословения Божественных Существ, Демчога, Гайпа-Дордже и Санг-Дю, Благословения Благородных Истин, Благословения Жизнедательных Истин, открытых Дакини, Благословения милосердных Дакини, Благословения Живущих в Трех Обителях [169] , Благословения благородных Защитников Веры [170] , Благословения Матери Кали [171] , Благословения Благородных братьев по вере. Благословения твоей преданности, рожденной послушанием, Благословения твоим последователям. Да исполнятся молитвы. Храни их, мои последние наставления, в твоем сердце и следуй им».161
Эти строки относятся к доктрине Махаяны о Трех Телах (тиб. Ку-сум; санскр. Три-Кая). Первое Тело – Божественное Тело Истины (Дхармы) – Дхармакая (тиб. Че-Ку), или Тело всех Будд, непознаваемое обычным умом, которое Пустота (санскр. Шуньята, тиб. Тонг-па-ньид), не имеющая формы, несозданная Нирвана. Второе есть Божественное Тело Блаженства – Самбхога-Кая (тиб. Лонг-чед-зо-ку), которое есть Тело всех Бодхисаттв в небесных мирах. Третье – Божественное Тело Воплощения – Нирмана-Кая (тиб. Тюл-паи-ку), Аватаров, Великих Учителей на Земле. Первое – Трансцендентное Бодхи, второе – отражение Бодхи, а третье – воплощение Бодхи.
162
«Зал встречи» – «Тысячелепестковый Лотос». Когда в нем соединяются Шива (как Дэва, или Шакта) и Кундалини (как Дэви, или Шакти), на йога нисходит экстаз Озарения.
163
Похлебка из крапивы составляла основную пищу Миларепы, когда он практиковал йогу, живя в полном уединении.
164
Сиддхи – буквально означает достижение или осуществление садханы, под которым здесь следует понимать приобретение йогических, или сверхнормальных, способностей.
165
Успех в практике йоги достигается благодаря магнетическому, или психическому, воздействию, исходящему от священного центра, если он не загрязнен эманациями аур городов и селений, обитатели которых привязаны к миру сансары.
166
То есть исполнение повелений гуру.
167
То есть истины, позволяющие подвизавшемуся отличать сансару от Нирваны, а также осознать, достигнув сверхсознания Будды, что обе неотделимы друг от друга.
168
То есть на Миларепу.
169
Живущие в Трех Обителях – по-видимому, эзотерическое название адептов Кундалини-Йоги. «Тремя Обителями» в этом эзотерическом смысле являются психические центры, находящиеся в сердце (санскр. анахата-чакра), в горле (санскр. вишуддха-чакра) и в голове (санскр. сахасрара-падма).
170
Здесь упомянуты божества, называемые на санскрите Дхармапала, то есть «защитники Дхармы» (тиб. Чос-кьенг).
171
Великая Гневная Богиня-Мать, называемая также Дурга. Здесь она символизирует Шакти – изначальную отрицательную (или женскую) энергию Мироздания, являясь супругой Шивы, который олицетворяет изначальную положительную (или мужскую) энергию.
Атал Бихари Гхош дает здесь следующее разъяснение: «Кали в другом аспекте – вечно юная Мать (Адья Пракрита), так как она не всегда выступает в гневном облике. Она бывает благосклонной или устрашающей в зависимости от кармических заслуг ученика. Она именуется Кали, потому что она пожирает (какаланат) Время (Кала), которое пожирает все».
Марпа испытывал большую радость, исполнив этот гимн. Затем Почтенная Мать, супруга моего гуру, преподнесла мне в качестве подарков необходимые для меня вещи – одежду, обувь и провизию. «Мой сын, – сказала она, – этот мой скромный подарок тебе на прощание в знак моих дружеских чувств. Я желаю тебе счастливого пути, и пусть мы снова встретимся в благословенной, священной райской обители Ургьен. Не забудь об этих последних духовных дарах и об искренней молитве, которую твоя мать сейчас произнесет». И она поднесла мне человеческий череп, наполненный освященным вином, и спела гимн:
«Почтение стопам Милосердного Марпы! Мой терпеливый сын, такой энергичный, Преданный, много перенесший, О сын высочайшего предназначения, Испей до конца нектар Божественной мудрости твоего Гуру. В совершенном спокойствии и полной безопасности иди своим путем, И как друзья пусть мы встретимся в будущей жизни В благословенной священной обители. Не забывай своих духовных родителей, Часто возноси молитву им. Из священных книг и проникновенных проповедей Извлеки пищу, питающую сердце. В совершенном спокойствии и полной безопасности иди своим путем, И как друзья пусть мы встретимся в будущей жизни В благословенной священной обители. Не забывай своих духовных родителей. Благодарную память о них храни всегда в твоем сердце И об их искренней заботе о тебе часто вспоминай. Согревающее дыхание ангелов носи, Как твое одеяние, чистое и мягкое. Думая о беспомощных обитателях сансары, Внедри в сердце самоотверженность. Ношу Высшего Пути (Махаяны) Неси всегда с непоколебимой преданностью. В совершенном спокойствии и полной безопасности иди своим путем, И как друзья пусть мы встретимся в будущей жизни, В благословенной священной обители. Дамема, дочь благородной семьи, Своему сыну дает последние наставления, И пусть он всегда хранит их в своем сердце. Тебя, о сын, твоя любящая мать не забудет. Пусть мы, любящие мать и сын, Как друзья встретимся в будущей жизни В благословенной священной обители. Пусть эти добрые пожелания принесут плоды, И пусть чистая преданность будет твоею платой».Во время пения слезы душили ее, и долго скрытая печаль присутствующих прорывалась потоками слез и рыданием. В последний раз я отдал поклон моим духовным родителям и пошел, обернувшись назад, смотря на них до тех пор, пока мог видеть лицо моего гуру. Я видел, что провожавшие стояли на том же месте и плакали. Велико было тогда мое желание вернуться. Но когда я исчез из поля их зрения, я уже больше не оборачивался, пока не поднялся на пригорок, откуда их снова увидел, но уже как едва различимую группу людей. Мое сердце призывало меня вернуться к ним, и мне стоило больших усилий побороть себя. Я напомнил себе, что получил Истины во всей полноте и что с этого времени я не буду совершать поступков, осуждаемых религией, и до конца моих дней буду постоянно медитировать на моем гуру как находящемся над моей головой [172] и окруженном сиянием. «Гуру обещал мне, что в будущей жизни мы снова встретимся в Святых Обителях, – размышлял я. – Причем я ухожу не надолго, а только, чтобы повидать мать, которая дала мне жизнь. Повидавшись с матерью, я могу вернуться к моему гуру». Так я шел в печальном настроении до самого дома ламы Нгогдун-Чудора. Во время пребывания у ламы я сверил вместе с ним наши записи и обнаружил, что он превзошел меня в толковании тантр, но я не очень отставал от него в части исполнения ритуалов и церемоний и их применения в повседневной жизни, а в некоторых вопросах я преуспел больше, чем он, так как я владел эзотерическими знаниями, передаваемыми шепотом [173] .
172
Во время медитации йог визуализирует гуру сидящим в позе созерцания (асана) над отверстием Брахмы, через которое принцип сознания покидает тело. Благодаря этой практике пробуждается энергия Кундалини (змеи).
173
Букв. Священные Карна Тантры Дакини.
Выполнив это задание, я выразил ему должное почтение и надежду встретиться с ним снова и отправился в путь. Я достиг дома через три дня благодаря приобретенной мной способности контролировать дыхание и радовался, что смог в этом преуспеть [174] .
Так все исполнилось: я получил Истину во всей полноте и во время тщательного ее изучения увидел вещий сон, побудивший меня расстаться с гуру и вернуться домой».
На этом заканчивается повествование о четвертом приносящем заслугу деянии Миларепы [175] .
174
Г-н Бако в своей работе отмечает, что обычно тратится несколько месяцев на то, чтобы пройти это расстояние, но Миларепа, применив свои сверхнормальные способности, прошел этот путь за три дня.
175
Здесь и далее нумерация глав изменена редактором. В тибетском подлиннике глава пятая.
ГЛАВА IX. ПУТЬ ОТРЕЧЕНИЯ
Снова Речунг спросил: «Почтенный Гуру, когда ты пришел домой, ты увидел, что сон подтвердился или ты застал мать в живых?»
Джецюн сказал: «Сон был вещим: матери уже не было в живых». «Тогда расскажи нам, почтенный гуру, – попросил Речунг, – как ты вошел в свой дом [176] , с кем ты встретился и как жители деревни приняли тебя».
176
Вероятно подразумевается: «В каком состоянии находился дом, когда ты вошел в него».
В ответ Джецюн продолжил свой рассказ: «На возвышенном месте в этой долине, откуда был виден мой дом, я встретил пастухов и, притворившись посторонним, расспросил их о названиях этих мест, домах и их обитателях, и они мне все подробно рассказали. Затем, показывая им на мой дом, я спросил их о названии дома и его владельцах. Они сказали мне, что дом называется Четыре Колонны и Восемь Столбов, но что сейчас в нем обитают только привидения, а из людей там никто не живет. Когда я их спросил, почему дом оставлен и что случилось с его владельцами, живут ли они в другом месте или умерли, я услышал в ответ: «Раньше здесь жила очень зажиточная семья, и в этой семье рос единственный сын. Отец умер рано, и из-за ошибки, допущенной при составлении завещания, его родственники захватили все имущество, принадлежащее несовершеннолетнему сыну. Когда он достиг совершеннолетия, он попросил их возвратить его имущество и, получив отказ, отомстил им с помощью черной магии. Он послал проклятия и навел град на это место и сотворил много зла. Сейчас мы все боимся покровительствующих ему богов, и никто из нас не осмеливается даже смотреть на этот дом, не говоря о том, чтобы войти в него. И поэтому в доме до сих пор находится труп матери этого человека и обитает несколько злых духов. У него сестра, которая, оставив труп матери, ушла просить милостыню и не вернулась. Она, должно быть, также умерла, так как никто о ней ничего не знает. Если ты, странник, не побоишься войти в этот дом, ты найдешь там несколько книг». Я спросил моего собеседника, когда это случилось, и он сказал, что мать умерла около восьми лет назад, но когда случились град, и другие несчастья, вызванные колдовством сына, он не помнит, потому что тогда был еще ребенком, а о более ранних событиях он слышал от других.
Сообщение пастуха убедило меня в том, что жители деревни очень боятся моих богов-покровителей и поэтому не осмелятся выступить против меня. Я был охвачен отчаянием и печалью, когда узнал о смерти моей матери и исчезновении сестры. Я спрятался в укромном месте до вечера и горько плакал. Когда солнце скрылось, я пошел в деревню и увидел свой дом точно таким, как видел во сне. Некогда прекрасный дом, который выглядел, как храм, был теперь в полуразрушенном состоянии. Священные книги были залиты водой и покрыты толстым слоем пыли и земли, проникавшими через дырявую крышу, и в них устроили себе гнезда птицы и мыши. Полное запустение царило в доме, и тяжелое, гнетущее чувство овладело мной. Пробираясь ощупью в крайние комнаты, я натолкнулся на кучу земли и тряпья, на которой росла трава. Разобрав кучу, я увидел, что это груда костей, и интуитивно почувствовал, что это кости моей матери. В этот момент меня охватила невыразимая тоска. Мысль о том, что я никогда больше не увижу мать, была столь тяжела для меня, что я чуть не лишился чувств и превозмог себя только потому, что вспомнил о наставлениях гуру. Общаясь с духом моей матери и с божественными духами святых Каргьютпа, я сделал себе подушку из костей и пребывал в состоянии невозмутимого покоя, в ясной и глубокой медитации, и я понял тогда, что можно спасти моих отца и мать от страданий в сансаре. В этом самадхи я пробыл семь дней и ночей [177] .
177
Всем тантрийским йогам их учителя предписывают медитировать на кладбищах, в местах сожжения трупов или их пожирания птицами с тем, чтобы преодолеть страх этих мест, которому обычно подвержены люди, и осознать преходящий характер земного существования. При исполнении некоторых ритуалов йог должен медитировать в одиночестве, сидя на трупе ночью. Есть также ритуалы, при исполнении которых йог должен сделать подушку из останков покойника и, если потребуется, спать на ней. Джецюн исполнил этот ритуал и медитировал в состоянии самадхи на костях матери семь дней и ночей.
К этому примечанию г-н Шри Ниссанка сделал следующее добавление: «В состоянии транса обычно находятся семь дней. Известно, что Гаутама Будда, сидя под деревом бодхи в Будх-Гайе, по семь дней находился в состоянии экстаза и по семь дней в состоянии Нирваны попеременно в течение семи недель».