Чтение онлайн

Для меня же главное то, что и Свамиджи и Бабаджи учат прежде всего не тому, как улучшить других, а как смотреть на себя, исправлять себя, что по нашим временам редкость. Мы также должны научиться взаимному уважению и любви, заботе друг о друге, чтобы в один прекрасный день достичь с Божьей помощью поворотного изменения в сознании общества, которое бы неуклонно привело к миру и гармонии на всей земле.

Я молюсь о том, чтобы эта книга вместе с живым учением и присутствием Шри Шиварудры Балайоги (Бабаджи), продолжающего в мире миссию своего Гуру по воодушевлению человечества, вкупе с Божьей милостью помогли нам узнать, кем мы являемся на самом деле, и привели бы нас в итоге домой в Божественное.

Дорис Брофи

Июль 2008 г.

Шри Шиварудра Балайоги Махарадж

Есть тысяча причин, по которым эта книга могла остаться ненаписанной, и потому я прошу у читателей снисхождения и прощения. Изначально она задумывалась как изложение краткой биографии одного из великих индийских Учителей Шри Шивабалайоги Махараджа, яркой звездой осветившего в двадцатом столетии духовный небосклон Индийского субконтинента – его сияющая форма и духовный магнетизм завораживали всех, кому посчастливилось оказаться с ним рядом. Также в книге предполагалось описать историю отношений великого Учителя с его учеником Шринивасом Дикшитаром, которого Учитель с любовью называл Сину, а также об огромном наследии, оставленном Учителем после себя.

Итак, рассказать эту историю представляется делом почти немыслимым, поскольку можно рассказать о ранних днях воплощения Учителя в роли маленького деревенского мальчика и предпринятом им невероятном тапасе, но ничего нельзя сказать о его дальнейшей йоге. Сама природа йоги делает это невозможным, ведь потеря вымышленной личности в истине Единого Себя означает, что не остается никого, кого можно было бы описать. Это все равно что пытаться дать определение дверному проему: трудно описать то, что является его сутью, – «пустоту», и при этом именно она кажется самым точным определением. Поэтому, наверное, лучшее, что можно сделать, это попробовать добросовестно зафиксировать события, происходящие вокруг тела, оставшегося жить в мире после Самореализации, и взаимодействие этого божественного проводника со всем сущим.

В связи с этим я прошу у читателей снисхождения, когда они будут читать строки, подобные этой: «Шри Свамиджи был в гневе», ведь из того малого, что доступно нашему пониманию природы Шри Свамиджи, можно утверждать, что он всегда пребывал в состоянии абсолютного Покоя и «изобилии Ананды (блаженства)» – как он сам говорил. Утверждение о гневе лишь указывает на то, как многообразно проявляло себя священное пространство внутреннего покоя, как использовалось тело Шри Свамиджи в качестве средства, через которое мир получал благословения. Я мог бы написать об этом более развернутыми предложениями, к примеру: «На лице возникло выражение гнева, движения тела выражали ярость, а голос сотрясал всю округу так, как если бы кричал сам Свамиджи, хотя в действительности он оставался в состоянии глубочайшего покоя, не затронутый миром и его возней». Однако такое описание тоже не стало бы точным и вклинивалось бы в повествование слишком грубо и нескладно. Поэтому я выбрал писать о нем так, будто действия его были действиями обычного человека, так мир обычно и воспринимает настоящего йогина. Надо полагать, так будет правильно.

Природа йоги и йогинов настолько не вмещается ни в какие понятия и рамки, настолько далека от того, что может быть осмыслено умом, что для того, чтобы лучше понять ее, стоит обратить внимание на жизнь йогина и процесс его ученичества, хотя и они далеко за пределами нашего жизненного опыта. Таким образом, большая часть этой книги рассказывает о совершенном ученичестве Шри Шивабалайоги, а затем о его ученике Сину. Реализация высшего состояния йоги – окончательной цели любых человеческих стараний – становится естественным результатом столь совершенного ученичества, таким же естественным, как восход солнца после появления первых лучей и прорастание дерева из семечка. Результат неизбежно следует за приложенными усилиями.

Из названия книги ясно, что речь пойдет о Шри Свамиджи, одновременно идеальном ученике и идеальном учителе, а также – о Шринивасе, ученике Свамиджи, и о том, как милость Гуру привела его к благословенному состоянию Йоги.

Это не означает, что Сину был единственным учеником Шри Свамиджи. Духовная мощь Шри Свамиджи была столь огромной, а энергия и магнетическая аура столь сильными, что к нему приходили тысячи или даже миллионы людей. Из них многие принимали его как своего Гуру и посвящали ему и указанному им пути всю свою жизнь.

Немало историй могло бы быть написано о нем, и каждая отражала бы точку зрения одного из многочисленных учеников, но главная тема оставалась бы одной и той же – тема ученичества, представляющая собой многовековую индийскую традицию передачи знания от Учителя ученику. Порядок всегда один и тот же: подойти к Учителю со смирением и поклоном, скромно и серьезно задать разумные вопросы и служить ему так, чтобы его учение стало собственной жизнью. Именно такую историю я постарался рассказать в книге.

Эта книга появилась благодаря участию многих людей. Дорогой Баба Махарадж, Шри Шиварудра Балайоги, был главным творческим вдохновителем, который всегда щедро делился своим временем и поддержкой. Беседы с ним стали основным источником сведений.

Старший ученик Шри Шивабалайоги Махараджа генерал Ханут Сингх расспросил своего Учителя о событиях его ранней жизни и тапасе, все записал, расположил в хронологическом порядке и щедро поделился с нами в своей книге, на достоверность которой мы теперь и можем положиться. Все приведенные здесь истории взяты оттуда, и за это ему огромная благодарность. Рекха и Рахул из ашрама в Дехрадуне, посвятившие миссии свои жизни, сыграли огромную роль в сборе материалов и подготовке книги, внеся важные и своевременные предложения. Дорис Брофи с Кэрол и Чарли Хопкинс также посвятили жизни служению миссии Свамиджи и Бабаджи и помогали редактировать текст. Моя дорогая жена Анасуя, посвятив себя этому проекту, была моим главным редактором и моей величайшей опорой. Всем этим людям выражаю свою безмерную признательность и благодарность.

Я молюсь о том, чтобы этот небольшой текст смог передать хотя бы малый отблеск окутывающей его невероятной духовной истории и послужил нам вдохновением для поиска божественного внутреннего Гуру.

Брюс Янг

Июль 2008 г.

В храме Бхимешвары стоял маленький мальчик и молился Господу Шиве так же, как до него молился его отец, а раньше дед, а еще раньше прадед и прапрадед. Имеющий стены древний храм в Дракшарамам, словно часовой на посту, охранял город с незапамятных времен. По легенде, много-много веков назад махариши Вьяса установил здесь шивалингам, чтобы тот направлял и оберегал каждого, кто придет к нему. Поколение за поколением семья Сатьяраджу молилась перед защитником-шивалингамом, и в трудную минуту ноги мальчика сами привели его сюда.

«Дорогой Господь, пожалуйста, сделай так, чтобы моя семья поняла, почему я ухожу от мачехи, а значит, нарушаю обещание, данное отцом много лет назад. Пусть они увидят, что, поступая так, я просто следую принципам истины, которым меня учили с самых малых лет. Пожалуйста, помоги им понять, что мной руководит не просто ребяческий гнев, я поступаю так, потому что это правильно».

Сатьяраджу приходил разговаривать с Богом сюда, в этот древний храм, считавшийся в Индии одним из самых святых мест, но даже здесь, в храме, он не мог избежать политических влияний этого мира и предпочитал общаться с Богом один на один, вместо того чтобы подчиняться мелочной тирании местного священника, подчеркивавшего свою принадлежность к высшей касте и считавшего себя «выше» и «лучше» других людей. Уже в таком юном возрасте Сатьяраджу терпеть не мог столь явную несправедливость и дискриминацию. Он не собирался признавать лжеиерархию и преклоняться перед ней. Он мог даже посмеяться над раздутым самомнением священника, выпрыгнув из засады и забрызгав его водой, когда тот возвращался после омовения, готовый для совершения ритуальных церемоний. А что значит обрызгать водой брахмана, который только что совершил священную очищающую процедуру? В глазах людей это означает «загрязнить» его прикосновением человека, принадлежащего к «более низкой» касте. Такой открытый бунт против привычной дискриминации и неравенства по отношению к людям не добавлял мальчику популярности среди остальной части деревни, но его это мало волновало. Справедливость есть справедливость, правда есть правда.

Он отказывался заходить на территорию священника в святая святых храма, где в гордом величии стоял Бхимешвара-Лингам. Вместо этого он оставался во внутреннем дворике храмового комплекса с восточной стороны, где мог спокойно поговорить со Сваямбху-Лингамом [2] под плотным навесом из фиги, нима и баньяна [3] , навеки заключившими Лингам в свои объятия. Здесь, под широкой кроной древних деревьев, Господь был всегда доступен для Сатьяраджу. Здесь он мог говорить с Господом напрямую, без посредников.