Чтение онлайн

1951 г.

1952 г.

1951 г.

Тапасвиджи Махарадж

Свидетельство пандита быстро разнеслось по деревне, и сомневающиеся в большинстве своем перешли на сторону первого лагеря. Тем не менее хватало и тех, кто не хотел забывать свою обиду или просто был не прочь поиздеваться над беззащитным человеком, и потому нападки и избиения продолжались. Ум Сатьяраджу был настолько вовлечен в медитацию, что он не осознавал ничего в момент, когда это происходило, и начинал чувствовать боль от ран и ушибов на своем теле, лишь когда возвращался в более или менее обычное состояние вечером. После нескольких недель таких испытаний он решил искать убежища от отвлечений подобного рода в Пасалапуди-ашраме в соседней деревне. Управляющий ашрамом спросил мальчика: «Какую садхану ты практикуешь?» Поскольку Божественный Гуру никогда не давал название его технике, а его собственный ум был настолько тих, что практически не мог мыслить в «обычных» категориях, то ему не оставалось ничего другого, как ответить: «Я не знаю». Управляющий решил, что он не занимается никакой определенной практикой, и потому велел ему непрерывно повторять мантру Садгуру. «Посвятив» таким образом своего подопечного, он оставил мальчика и вернулся к себе в кровать. Вернувшись лишь на следующее утро, он спросил:

– Ты повторял мантру, которую я тебе дал?

Будучи погруженным в дхьяну, мальчик мог дать только короткий отрицательный ответ. Усмотрев в ответе неповиновение, управляющий обиделся и вообще перестал обращать внимание на юного садхака. Позже этим же утром ашрам посетил глава местного деревенского совета, но, не удостоившись поклона новоявленного ученика (по-прежнему занятого садханой), тоже затаил обиду. Подавив свою гордость, он спросил мальчика, что тот будет есть.

– Сейчас я только пью молоко.

– Мы не можем дать тебе молока. Возможно, будет лучше, если ты покинешь это место, – последовал грубый отказ.

Итак, не получив помощи от руководства ашрама, он снова вернулся в Адиварапупету, но стал сидеть под большим баньяном на свободном участке земли, принадлежащем его дяде. Несмотря на это, нападения продолжались, и через несколько недель он стал искать новое место, где бы его не отвлекали. На этот раз он выбрал деревенский погост, решив, что из-за страха перед кладбищем, особенно ночью, когда совершалось основное количество нападений, жители деревни не будут его беспокоить и он сможет спокойно медитировать. Так оно и получилось, но испытания на этом не закончились: вместо людей на него теперь нападали муравьи, скорпионы, насекомые и крысы, кусавшие и оставлявшие раны по всему телу. В конце концов в одну из ночей, когда он шел к каналу для совершения ежедневных гигиенических процедур, лежавшая на дороге ядовитая кобра взметнулась, бросилась на него и укусила. Сначала Балайоги [9] не обратил на укус внимания: сходил, как обычно, на канал, совершил омовение и, вернувшись на место, приступил к медитации. Однако вскоре яд начал действовать: изменился цвет кожи, тело начало испускать зловонный запах и страшные боли охватили все тело. Похоже, именно это событие стало последней каплей, когда он решил, что с него довольно. С той же твердостью, с которой мальчик действовал обычно, он поднялся со своего места, намереваясь прекратить практику и вернуться домой к нормальной жизни. Он ведь никогда сознательно не выбирал путь йогина, а лишь повиновался указаниям, полученным при посвящении.

Седьмой год тапаса.

Итак, он встал, собираясь отправиться домой, но в этот же момент дорогу ему преградила фигура его учителя.

– Куда ты идешь?

– Я возвращаюсь домой! – заявил юный ученик.

– Почему ты возвращаешься домой? – продолжала спрашивать его высокая фигура.

Получив возможность объясниться, мальчик рассказал о трудностях и физическом насилии, которые ему приходилось переносить с самого начала садханы. Он рассказал о том, как страдал от деревенских обидчиков, как его кусали насекомые и грызуны на кладбище, а потом еще этот укус ядовитой змеи – больше так продолжаться не могло, и он решил вернуться домой к своей семье. Гуру внимательно и терпеливо выслушал его жалобы и объяснения, а после этого твердо сказал ученику:

– Ты рожден для того, чтобы продолжать этот тапас в течение двенадцати лет, и моя миссия заключается в том, чтобы помочь тебе дойти до конца. После этого ты можешь идти куда хочешь и делать что хочешь.

1953 г.

1955 г.

1957 г.

1959 г.

Затем учитель дал ему мантру, способную нейтрализовать действие змеиного яда. Осознав свой долг и ответственность перед гуру, Сатьяраджу снова вернулся на свое место на кладбище и сел в медитацию с непоколебимым намерением пройти весь двенадцатилетний цикл:

– Я выполню эту задачу или умру. Ничто больше не сможет остановить меня.

Он начал читать мантру, указанную гуру, и вскоре погрузился в глубокую медитацию. Позже, вернувшись к обычному состоянию сознания, он заметил, что воздействие яда на организм заметно ослабло и он стал чувствовать себя намного лучше.

Одиннадцатый год тапаса.

1960 г.

Слух о том, что парню удалось избежать смерти от укуса смертельно ядовитой змеи, распространился по деревне, и постепенно слава о мальчике по имени Балайоги из Адиварапупеты вышла за пределы селения. Как следствие, к нему на даршан стали приходить жители дальних деревень и начали появляться возможности улучшения места его медитации. Так через несколько месяцев появилось что-то вроде помоста с покрытием, чтобы кладбищенские насекомые и грызуны больше не беспокоили Сатьяраджу. Еще через какое-то время помост был заменен более основательным дхьяна-мандиром (храмом для медитации), построенным на прилегающем участке. Садхак переехал в него. Он закрывался на ключ, так что никто не мог потревожить его, как прежде. Ключ хранился у матери Сатьяраджу, которая ежедневно приходила к нему со стаканом молока и проверяла его во время тапаса. На протяжении всего периода аскезы его мать Парвати, преданная и любящая душа, заботилась о нем и беззаветно ему служила. И хотя она дала ему при рождении имя Сатьяраджу и воспитывала его под этим именем, после явления ей образа Тримурти она стала относиться к своему сыну как к благословенной божественной душе, выполняющей высокую миссию, смиренно поддерживая и помогая ему, чем только можно, во все дни его двенадцатилетней садханы. Зная его много лет как собственного сына, она в какой-то момент ясно осознала грандиозность случившегося с ним и безоговорочно приняла на себя роль его слуги.

Теперь Балайоги находился в более благоприятном окружении по сравнению с тем временем, когда его били жители деревни и кусали насекомые и животные. Мандир стал его убежищем, где его никто не трогал, и хотя в комнатке было очень жарко и душно – жара в Южной Индии это то еще испытание, – убежище прекрасно служило своей цели. Каждые несколько месяцев к нему являлся Гуру, чтобы подбодрить своего ученика, дать ему указания по практике или помочь в преодолении его трудностей. Иногда садхаком овладевало легкое уныние, и тогда учитель приходил, чтобы поддержать и вдохновить его.

Непрекращающаяся изнурительная медитация в течение двадцати трех часов ежедневно и отсутствие движения начали сказываться на растущем теле подростка Балайоги. Даже для взрослого человека последствия столь длительной неподвижности могут быть очень серьезными, что же говорить о молодом организме в фазе активного роста! Во время медитации он не осознавал ни своего тела, ни связанных с ним болей, но как только он возвращался в обычное состояние сознания, тут же вся боль от долгого сидения пронзала каждую клетку его тела. Дошло до того, что из-за тугоподвижности суставов и нестерпимой боли он не смог ходить на канал и совершать омовение. Тогда было решено оставлять у его жилища каждый день ведро воды. Однако через какое-то время его конечности стали настолько жесткими, негнущимися и болезненными, что для преодоления даже столь малого расстояния ему требовались вся его воля и все силы. Ему стало трудно совершать простейшие движения, он едва мог есть и мыться. Преодолевая трудности, он продолжал свою длительную медитацию и ежедневно самостоятельно ухаживал за телом, как бы тяжело и болезненно это ни было.

Дхьяна-мандир (храм для медитаций) в Адиварапупете, где Свамиджи практиковал тапас в течение 12 лет

Слух о его длительном тапасе продолжал распространяться все дальше и дальше, и в январе 1951 года его посетил известный святой Свами Вишнудхама, которого люди с почтением называли Тапасвиджи Махарадж в знак уважения к многочисленным практикам, которыми он занимался. Старый святой жил в ашраме в соседнем городе Какинада. Почувствовав потребность в даршане Балайоги, он пришел к нему в дхьяна-мандир в Адиварапупету. Чистая сердцем и душой мама мальчика открыла дверь святому и впустила его внутрь к Балайоги, пребывающему в состоянии самадхи [10] . Святой был настолько впечатлен даршаном, что возвращался к юноше еще несколько раз, желая поговорить с ним. Однако разговора не случалось, так как Балайоги постоянно был погружен в медитацию и не осознавал присутствия святого. После одного из таких визитов святой сказал своим ученикам, что Балайоги был сиддхапурушей [11] , воплощенным ради блага человечества, и Тапасвиджи сам был его учеником в предыдущей жизни. Эти слова, сказанные почитаемым старцем, еще больше укрепили репутацию Балайоги.

Однажды ночью, когда Сатьяраджу вышел из самадхи, его мать рассказала ему о визитах великого святого, и юный тапасвин с готовностью согласился встретиться с ним. Решено было устроить встречу в то время, когда Балайоги не был погружен в медитацию и разговор мог состояться. Во время этой встречи великий святой Тапасвиджи сделал простирание перед юношей и с огромным почтением положил ему к ногам цветы. На протяжении последующих нескольких лет святой продолжал публично восхвалять и превозносить его, а также разными способами поддерживать его тапас.