Чтение онлайн

Самые первые буржуазные теории о власти и государстве стали возникать в Англии из задачи объяснить происходящие исторические потрясения и найти пути выхода из разрушительной круговерти неустойчивости государственных отношений, начало которой положила западноевропейская протестантская Реформация и затем английская революция 1640 года. Спустя три-четыре десятилетия после возникновения первых идей подобного рода, предложенных Бэконом ещё до английской революции и под влиянием кровопролитнейших потрясений Западной и Центральной Европы вследствие протестантской Реформации, в наиболее ясном и собственно буржуазном виде их подытожил и развил Томас Гоббс в изданном в 1651 году знаменитом труде "Левиафан". Взгляды Гоббса отразили протестантское видение сущности человека, как изначально греховного, лишённого способности к добру. Суть их сводилась к следующему. В естественном состоянии "человек человеку волк" – это определение стало не просто фразой, а принципом его теории становления буржуазного общества и буржуазного государства. Получив абсолютную свободу, люди становятся, как волки, они беспощадно борются за добычу и готовы ради этого уничтожать себе подобных. Между ними идёт ожесточённая "война всех против всех". Если их не остановить, нормальное развитие окажется невозможным, и, в конце концов, согласно мрачному выводу, сделанному ещё Бэконом, в живых останется лишь один из них.

Чтобы такого не произошло, чтобы выжить, люди должны признать необходимость Общественного политического договора, как единственного средства корпоративного спасения, – по сути политически разрушающего средневековое феодальное деление страны на привилегированную столицу и податную провинцию. А в качестве гаранта договора, гаранта спасения им нужно создать государство с сильной исполнительной властью и с системой неусыпных юридических и административных учреждений поощрения и жёсткого наказания любого человека. Учреждений не произвольных, а законодательно создаваемых новых буржуазным обществом "волков" через представительную власть, через неё же согласующих меры поощрений и наказаний. Такое, собственно буржуазное, государство Гоббс и назвал Левиафаном, то есть всемогущим библейским чудовищем.

Возникающее в результате Общественного политического договора буржуазное общество и получило позже наименование нации. Членом или гражданином такого общества признавался лишь тот, кто доказывал способность отстаивать свои личные интересы через экономическую и политическую борьбу, беспощадную, но ведущуюся по определённым законам, которые могли меняться при изменении расстановки политических сил или обстоятельств.

Что нацию коренным образом отличает от народа?

Нация есть высокоорганизованное городское общество "волков", вынужденных признавать некие законы и нормы двойной морали соединённого общественного поведения перед угрозой рационально юридического наказания от всемогущего Левиафана, буржуазного государства с их же представительной властью. Чтобы стать членом национального общества, получить гражданские и политические права в нём, человек обязан выбрать определённое место в структуре общества (в "стае") через выбор жизненного призвания (в том высшем, религиозно-духовном смысле, какое ему придал М.Лютер) и проявлять готовность к активной общественно-практической деятельности и к политической борьбе своего социального слоя, своего округа или своей общины за материальные и политические интересы этих слоя, округа или общины.

Тогда как возникавшее при земледельческом феодализме не политическое народное общественное бытиё по существу создавало общественные отношения пастырей и "овец", произвольно, вне юридически наказуемых и награждаемых как в сеясторонней, так и в потусторонней, загробной жизни Высшим Авторитетом, то есть Богом. В церковной христианской догматике, средневековом монотеистическом мировоззрении европейских народов, было прямо указано именно на подобную форму общественных отношений, как на объявленный Иисусом Христом идеал общественного бытия, единственно приводящий к совместному, коммунному спасению от хаоса и самоизничтожения. Пастырь должен был смирять свой эгоизм и получать десятину подати от стада "овец", которым он управлял по божьему соизволению, избираемый на эту роль по иррациональному провидению, а "овцы" в свою очередь должны были проявлять смирение и послушание, полностью доверяться пастырю и уповать на его доброе и справедливое расположение, на его угодный богу суд.

И пастырь и "овцы" обязаны были развивать в себе с помощью церкви и священников, как посредников между мирянами и богом, чувство ответственности за устойчивость таких общественных отношений, воспитываемое через культ особого этического проявления монотеистической морали – а именно, культ совести и наследственной вины за грехопадение первых созданных богом людей. Следующих христианским правилам поведения ожидала главная награда: умиротворение совести в этой жизни и попадание в Рай в потусторонней. А отказ от следования им наказывался душевными муками сознания своего отчуждения от общества за антиобщественное, нехристианское поведение в этой жизни и ещё большими муками в Аду после смерти. При этом феодальное государство было лишь особой формой поддержания таких народно-феодальных отношений, оно легитимировалось божьей волей, ею же наказывалось и поощрялось, будучи только ей подотчётным во всех деяниях.

Таким образом, идеальный феодально-монотеистический народ и идеальная буржуазно-рациональная нация оказывались совершенно разными формами общественного устройства, антагонистичными уже по обосновывающему каждое из них мировоззрению. Их примирение в едином историческом самосознании оказывалось возможным только у государствообразующего этноса. И совершалось оно через непрерывную урбанизацию государствообразующего этноса, через смену поколений и постепенное исторически объективное вытеснение народных общественных отношений национальными. Оно сопровождалось диалектическим противоборством народно-феодальных культуры, морали, этики, нравственности с национально-гражданскими культурой, моралью, этикой, нравственностью, при неумолимом вытеснении первых последними, – а так же соответствующим диалектическим противоборством отмирающих пережитков монотеистического народно-феодального государства и укрепляющегося рационального буржуазно-национального государства.

Уникальность опыта Англии в становлении буржуазной нации проявилась в том, что это становление происходило без явного участия государства, ступенчато эволюционируя из-за гражданских войн и непрерывной политической борьбы, при симбиозе сосуществования буржуазно-представительной власти и феодально-конституционного государства. Поэтому английская Национальная Реформация растянулась на два столетия, вплоть до середины ХIХ века, и завершение её было обусловлено Промышленной революцией. Сама Промышленная революция началась после захвата представительной власти связанной с промышленным производством буржуазией и окончательно утвердила в Великобритании политический диктат интересов развития производительных сил. Она стала следствием эволюционно складывающихся городских национально-производственных отношений, которые потребовалось лишь организовать посредством буржуазного государства, преобразуемого представительной властью в таковое через решительное системное укрепление феодально-конституционных учреждений и постепенное преобразование их в буржуазно-конституционные учреждения.

Два столетия постепенно шло формирование самобытной английской буржуазно-общественной двойной морали, этики и нравственности "волков" и соответствующей им культуры. Волей или неволей английские буржуа вынуждены были объединяться в общество и распределять обязанности, подобно волкам в стае, согласуя с его требованиями своё индивидуальное поведение перед угрозой наказания от английской общественной власти и системы власти английского государства. Соответственно, кодификация норм права разделилась на частное и общественное право с приоритетом последнего, что и закреплялось в культуре, морали и воспитывалось в личностном поведении.

Эволюционное становление предопределило характерные черты английской нации, как нации раннебуржуазной, которая духовно инициировалась при значительном влиянии диктата коммерческого космополитизма, христианского протестантизма и пережитков средневекового феодализма. К тому же её развитие было обусловлено сравнительно низким уровнем социально-производственной культуры на мануфактурном и фабричном производстве, которое было определяющим в то время на потребительском рынке, что способствовало укоренению этики индивидуального рационализма в производственных и общественных отношениях. Политическая борьба при таких условиях самым естественным образом закрепила двухпартийную систему выборов представительной власти.

Система эта была рационально диалектической. Она подразумевала необходимость противоборства двух политических сил для политического развития общества и его единства и отразила глубокую диалектичность протестантского сознания. Ибо заявленная в протестантизме диалектически непримиримая борьба Добра и Зла, которая происходит в каждом человеке и является главной причиной развития ответственной перед богом личности, в условиях государственных отношений преобразовалась в буржуазно мировоззренческое требование непрерывно бороться со Злом в себе ради развития в общественно ответственную личность.

Следующие буржуазные революции, а вернее сказать, со времени Великой французской революции уже буржуазно-демократические по форме и сути революции, которые вдохновлялись идеализированными представлениями об античном демократизме в полисах Древней Греции и Древнем Риме, происходили в совершенно иных обстоятельствах, что существенно влияло на становление новых наций и политических путей осуществления такого становления. Что же это были за обстоятельства, которые предопределяли характер и протекание буржуазно-демократических революций и превратили именно революцию во Франции в классический пример кровопролитной, мучительной замены отживающих феодальных государственных отношений молодыми и полными энергии буржуазно-капиталистическими государственными отношениями, а средневекового народного общества деятельной буржуазной нацией?