Чтение онлайн

Однако при собственно режиме Наполеона I большинство взрослого населения оказались носителями народного мировосприятия, не готовыми к участию в буржуазном Общественном договоре как таковом, не умели отстаивать свои политические интересы по "волчьи". Потребовались несколько переходных режимов, при каждом из которых число стремящихся к участию в Общественном договоре «волков» непрерывно возрастало, эволюционно подготавливая революционные изменения своим стремлением к гражданскому соучастию в политической борьбе. Переходными режимами были. Реставрация в форме конституционной монархии с частичным возрождением феодальных пережитков. Затем, вследствие новой буржуазно-демократической революции, установился обновлённый режим конституционной монархии, который стал обслуживать выразителей спекулятивно-коммерческого интереса, окончательно обуржуазил аристократию связями с олигархами и разложил феодально-бюрократическую систему власти коррупцией и упадком морали. Потом королевскую монархию свалила новая национальная революция и опять появилась националистическая империя во главе с Наполеоном III, которая возродила буржуазную систему власти первой империи. И с каждым революционным потрясением в стране обязательно изменялась Конституция, раз за разом приближаясь к кодексу Наполеона, ибо каждый раз происходило постепенное отвоевание разными буржуазно-экономическими слоями «волков» прав на представительное соучастие в выработке совместной национальной политики государства, отражая процесс поэтапного становления французской буржуазной нации.

Это становление французского буржуазно-национального государства и соответствующего ему общества, сопровождаемое то затихающей, то ожесточающейся войной феодальных пережитков с наступающими буржуазными отношениями, протянулось до поражения империи Наполеона III в войне с Германией и уничтожения её Парижской Коммуной. Парижская Коммуна 1870 года оказалась кровавой, но последней отрыжкой народно-феодальной контрреволюции, направленной против окончательной победы буржуазных общественных отношений, общественных отношений "волков". Все последующие политические кризисы и революции во Франции носили уже не характер противоборства национально-буржуазных и народно-феодальных мировоззрений, а структурный характер изменения системы буржуазно-национальных государственных и общественных отношений в сторону их социологизации для совершенствования общественно-производственного социального взаимодействия ради приведения такого взаимодействия в соответствие с требованиями непрерывно развивающихся производительных сил.

Таким образом, возникновение французского буржуазно-национального общества и государства происходило не сразу, не вдруг, а заняло целую историческую эпоху Национальной Реформации. Французская Национальная революция Наполеона I была лишь началом этой эпохи. Но она обозначила её стратегические цели и задачи, как они понимались в то время и в тех обстоятельствах. Национальная Реформация последующих десятилетий постепенно сформировала французскую нацию, придала ей исторически конкретное самосознание и культурное выражение. Ибо именно тогда начиналось зарождение и превращение в национальную традицию французских буржуазных культуры и морали, этики и права, национально-государственных интересов, которые впоследствии совершенствовались и обогащались, не изменяясь в своей сущности. Эта традиция несёт на себе неизгладимый отпечаток XIX века, так же, как традиции английских национальных отношений несут в своей основе неискоренимые черты эпохи и обстоятельств, когда англичане проходили через свою Национальную Реформацию. В этих национальных традициях непосредственно отражено то, что французская Национальная Реформация, благодаря активному воздействию государственной власти, намного сократилась по историческому времени её протекания в сравнении с английской Национальной Реформацией и оказалась существенно более социально направленной, более соответствующей переходу от мануфактурных производительных сил к индустриальным производительным силам, от рационального буржуазного протестантизма эпохи мануфактурного производства и Промышленной революции к материалистическому социалистическому идеализму индустриальной промышленной цивилизации.

Появление следующих буржуазных наций происходило уже в историческую эпоху индустриализации производительных сил, которая потребовала качественно иной, всеохватной социологизации производственных и общественно-государственных отношений. Индустриализация объединяла страны или регионы взаимозависимыми производственными связями, для устойчивой работы которых необходима была социальная политика правительств в областях образования, воспитания общественного сознания, а большие вложения в подготовку рабочих и служащих вынуждали развивать врачебные государственные учреждения, условия для определённого уровня жизни граждан и так далее.

Однако индустриальное промышленное производство со второй трети девятнадцатого столетия развивалось настолько быстро, что вызвало массовое раскрестьянивание и образование огромного слоя пролетариата в переживающих индустриализацию странах. В производственных отношениях складывались разные социальные слои, у каждого слоя укоренялись собственные представления о своих интересах, и между всеми участниками производства не успевали отлаживаться корпоративно осознаваемые компромиссы. Ибо оказывалось, что наряду с получающими высокие доходы и зарплаты "волками": предпринимателями и квалифицированными мелкобуржуазными слоями инженеров, учёных, управленцев, рабочей аристократии, – в производстве был в большом числе задействован малоквалифицированный и мало оплачиваемый пролетариата. А пролетариат являлся первым поколением крестьян, которые по христианскому народному мировосприятию были "овцами", то есть не были готовы к буржуазно-капиталистическим отношениям, озлоблялись против хозяев, занятых лишь проблемами получения максимальной прибыли и не исполняющих роль ответственных "пастырей". Вследствие такого положения дел интересы каждого слоя превращались в самодовлеющие политические интересы, и возникал внутренний антагонизм этих интересов внутри производственных связей, производственных отношений. Суть антагонизма была мировоззренческой, между народным феодальным мировоззрением и буржуазным мировоззрением в том или ином виде. Антагонизм мог сниматься только при смене поколений, когда родившиеся у пролетариата и воспитанные в условиях городских буржуазных ценностей дети получали доступ к образованию и обретению высокой квалификации на рынке наёмного труда или становились предпринимателями. Иначе говоря, когда родившиеся у пролетариата дети отрывались от народного мировоззрения родителей, проникались буржуазным мировоззрением и превращались в «волков», добиваясь участия в буржуазном Общественном договоре через участие в политической борьбе за продвижение своих представителей в конституционно-представительные учреждения государственной власти. Завершалось же снятие антагонистических противоречий внутри индустриального производства при рыночном капитализме единственно после Национальной революции государствообразующего этноса, в течение эпохи Национальной Реформации, эпохи отмирания пролетариата как такового, его идеологий, политических организаций, эпохи завершения процесса превращения народа в индустриальную нацию. Однако Национальные революции происходили вследствие успешных буржуазно-демократических революций, в странах, государствообразующий этнос которых исторически вызревал к буржуазно-демократическим революциям. То есть в странах исключительных, отдельных, а потому являлись важнейшими событиями мировой истории, определяли дальнейшее направление хода истории.

Первой индустриальной нацией стала американская, та, которая возникла и развилась в США.

К середине ХIХ века сложившиеся политические отношения привели эту страну к глубокому кризису власти. Причина его была заложена ещё в существе войны за независимость от Британской империи. Война за Независимость для ряда штатов имела в себе черты прогрессивной на то время буржуазно-демократической революции против государственного устройства Британского королевства, в котором укоренились пережитки конституционного феодализма, и происходила в условиях вызревания Великой французской революции. Отрицая монархическую форму государства, как не отвечающую требованиям эпохи французского Просвещения, либеральных учений и задачам политического объединения разбросанного по большим малоосвоенным землям вооружённого населения, добившиеся независимости колонии стали создавать буржуазную власть заново. Это была именно совместная власть буржуазной федерации штатов, очень рыхлая, которая позволяла сосуществовать в одном конституционном поле как северо-восточным штатам Новой Англии, в которых буржуазные отношения собственности и интересы достигли высокого развития, так и юго-восточным сельскохозяйственным штатам с узаконенным рабовладением. Такая власть неизбежно оказывалась преимущественно представительной, а под влиянием сосуществования и борьбы с индейскими племенами в значительно мере догосударственной, с господством местного общинного самоуправления.

Проблема поиска средств и способов укрепления исполнительной власти Федерации подталкивала её сторонников федералистов к опоре на способность денег и собственности упорядочивать и выстраивать хозяйственные отношения между людьми и штатами. Культ денег, сосредоточения богатств и собственности у частных лиц стали поддерживаться и пропагандироваться федералистами во всех штатах. Тогда и проявились непримиримые противоречия между северо-восточными и юго-восточными штатами.

Северо-восточные штаты, где главным образом селились выходцы из Англии и Нидерландов, перенесли из бывшей метрополии в Америку определённые традиции буржуазных общественно-политических отношений. В данных штатах местная власть создавалась, как власть со значительных влиянием на её задачи и возможности британского Общественного договора "волков". Это позволяло северо-восточным штатам несколько десятилетий осуществлять определённое мануфактурное и металлургическое индустриальное развитие, которое опиралось на унаследованные от Англии относительно развитые общественно-производственные отношения. Юго-восточные же штаты, которые до того, как стали Британскими владениями, долгое время были французскими и испанскими колониями, унаследовали от Франции и Испании сильное воздействие средневековой традиции феодальных отношений, и в них развивалось в основном сельскохозяйственное производство. Война за независимость от Британии для юго-восточных штатов не сопровождалась буржуазной революцией, и господствующие круги этих штатов не ставили целью уничтожение феодальных традиций хозяйствования. Наоборот, они стремились распространить эти традиции на новые земельные приобретения, отторгаемые от Мексики или купленные у Франции, у других держав.

Малая заселённость больших земель всех штатов и огромные сырьевые запасы недр и растительной, животной природы привлекали в молодую страну европейские капиталы, главным образом английские. Шли капиталы исключительно в развитие отраслей добычи и первичной, в том числе металлургической переработки сырья, чтобы продавать его в нуждающуюся в таком сырье Европу. Тем самым создавались условия для местного населения получать такие доходы, которые влекли в Новый Свет множество европейских иммигрантов, вообще чуждых представлениям об американских общественных отношениях, об американском Общественном договоре. Поэтому в США диктатура коммерческого интереса установилась надолго и в 20-е годы XIX века переросла в нацеленное на торговлю сырьём олигархическое правление крупных торговцев и банкиров, плантаторов юга, выращивающих хлопок, самое дорогое сырьё того времени.

Пока шло сырьевое освоение северо-восточных штатов, промышленное развитие было подчинено целям торговли сырьём, главным потребителем которого являлась Европа. Причина тому была простой. Большие коммерческие прибыли позволяли крупнейшим выразителям коммерческого интереса, олигархам от торговли и банковского ростовщичества оказывать сильную поддержку сторонникам либерализма, именно их продвигать в буржуазно-представительные учреждения власти, чтобы ставленники ростовщиков и спекулянтов препятствовали преобразованию данных учреждений в государственную власть, способную ограничить коммерческий произвол жёсткими законами и мерами государственного насилия. Но к середине ХIХ века индустриальное развитие в Западной Европе и в штатах Новой Англии создало значительные слои участников производственных отношений, сильные капиталистические производительные интересы, которые стали всё отчётливее выступать именно как индустриальные политические интересы. В США их развитие сковывалось из-за низкого уровня государственных и общественных отношений, из-за условий, при которых часто господствовали индивидуалистические волчьи нравы, не считающиеся с представлениями об Общественном договоре, либо замкнутые, освящаемые протестантизмом общинные отношения. В обстоятельствах мирового экономического кризиса второй половины 50-х годов девятнадцатого столетия индустриальное производство северо-восточных штатов оказалось в тяжелейшем положении вследствие отсутствия какой-либо поддержки со стороны государственных и социальных общественных отношений, то есть из-за несоответствия производственных отношений достигнутым производительным силам. Вывести индустриальное производство из критического положения, из состояния банкротств, разорений и спасти массы горожан от безработицы, а тем более дать индустрии простор для дальнейшего развития могла только революционная замена либеральной буржуазно-представительной власти на буржуазно-государственную власть, а буржуазных отношений на национально-общественные политические отношения. Такая замена не могла произойти безболезненно, и она неизбежно подталкивала страну к непримиримому столкновению между северо-восточными и юго-восточными хозяйственными и политическими интересами.

Говоря иначе, в США того времени к Национальной революции вызрели только ряд северо-восточных штатов. Они должны были либо отделиться и создать собственную государственную власть, либо навязать национальную революцию всем штатам, но в таком случае им пришлось бы навязать её южным регионам с добуржуазными хозяйственными отношениями и навязать силой, государственным насилием. Они пошли вторым путём. Сначала создали свою националистическую республиканскую партию и выиграли президентские выборы. Затем захватили контроль над исполнительной властью столицы и осуществили установление режима национальной революции, наделив своего президента А.Линкольна диктаторскими полномочиями. Удалось им это потому, что они быстро создали государственную власть с выделением второго военно-буржуазного сословия, как национального второго сословия, вследствие чего получили возможность подавить либеральную представительную власть и сената, и палаты представителей, отстранив обе палаты от принятия исполнительной властью всех политических решений. А потом начали военно-политическое давление на юго-восточные штаты с целью их радикального реформирования и искоренения в них полуфеодальных хозяйственных отношений, пойдя ради этого и на военную конфронтацию. (Как показали последующие события, такая политическая линия имела успех и заложила основания традиции внешней политики по отношению к отсталым странам Латинской Америки и остального мира.)

Национальная революция в США имела иной характер, чем во Франции. Она приняла вид сначала Гражданской войны между Северными и Южными штатами, которая на самом деле была Гражданской войной зарождающегося буржуазного государства с мятежниками, – войной за насильственное уничтожение традиций феодальных отношений. А потом переросла в длящуюся десятилетиями Гражданскую войну с индейскими племенами, вызванную необходимостью подавить и искоренить внутреннее сопротивление индейских дофеодальных, догосударственных родоплеменных отношений. Проявилась она именно, как установление господства англосаксонской "стаи волков" и ради формирования "волчьих" общественных отношений, необходимых для становления национально-общественного договора или нации и самых современных тогда общественно-производственных отношений.