Чтение онлайн

Северцев уцепился потными руками за борт тележки. Ему казалось, что в следующую минуту, на крутом повороте, ноги лошадей не найдут опоры и тройка полетит в пропасть. Он третий раз спросил, нет ли поблизости жилья, где можно было бы переночевать.

Учур успокоил его:

– Близко, близко... Совсем близко. Мы к Сапогу поедем. Я вам писал, что с него будем начинать.

– А вы еще не начинали?

– Без серебра невозможно, - сказал Селиванов.

Тройка спустилась с перевала, когда из-за остроголовой горы Эдиган выкатилась огромная луна.

2

Учур пробежал по двору и крикнул в двери юрты:

– Приехали! Встречай гостей!

Сапог выбежал, на ходу обматывая себя поверх шубы голубой опояской.

Он сам открыл ворота, поклонился Северцеву и Селиванову:

– Пожалуйте, дорогие гости, пожалуйте!

Учур подскочил к хозяину:

– Это управляющий конторой Госторга.

Северцев долго жал руку Сапогу.

Сапог пригласил гостей в дом, сказав, что он сам поможет вынести багаж. В тележке он нащупал маленькие мешки, в каждом - пуд. Погладил. Было слышно, как под руками шевелились серебряные полтинники. Сапог сам взвалил себе на плечи два мешка.

На лестнице Северцев подождал Учура.

– Как пойдут заготовки маральего рога, если мы не сторгуемся с этим тузом?

– Никак не пойдут, - ответил теленгит.
– Все мараловоды скажут: "Тыдыков не продал Госторгу, и мы подождем".

Тяжелые мешки с серебром были сложены в угловой комнате.

Сапог пригласил гостей за стол:

– Маралинки покушайте. Очень полезное мясо.

Сам подсел к четверти с аракой.

– Маралины? Маральего мяса?
– переспросил Северцев.
– Вы режете маралов, у которых на голове растет серебро?

– Приходится резать. Кормить будет нечем. Говорят, у меня всю землю в долине отберут.

– Как так - отберут?!

– Приедет землемер и отрежет. Аймачные начальники собираются землю отдать тем, у кого скота нет. А чем я буду зимой маралов подкармливать? Где я им сена возьму?

– В горах накосите.

– Горы - камень, там косить нечего. Вы мне навечно охлопочите землю, а я свой маральник сделаю показательным. На всем Алтае такого не сыщете!

Северцев грудью навалился на стол.

– А вы нам рога продадите?

– Рога? Рога надо спрашивать у Калистрата Бочкарева, у него маральник больше моего.

– У тебя, Сапог Тыдыкович, тоже полные амбары маральих пантов, вмешался горбун Селиванов.

– А ты что, в моих амбарах был?
– рассердился Тыдыков и даже не чокнулся с ним.

Выпив стакан араки, Сапог опять повеселел:

– Вы все - умнейшие люди. Вы поймете, что никакой мне пользы от продажи пантов нет. У вас в городах есть банки: положил деньги - и покоен. Даже проценты растут. А у нас банков нет. Вот я и придумал себе свой собственный банк - маральи панты. С пантами я могу во всякое время ехать в Монголию и в Китай - по всему Востоку, везде меня примут и дадут золото.

– Ну, а если мы тебе половину заплатим не бумажками?

– У вас серебра не хватит. Считайте, за два пуда пантов - пуд серебра.

– Дорого просишь, Сапог Тыдыкович.

– Если бы я продавал, так после такого слова и разговаривать бы не стал.

В лампе догорели последние капли керосина. Огонь погас. Хозяин и гости еще долго сидели за столом. В руках у них слегка светились граненые стаканы. На скатерти лежала тень оконной рамы.

3

Самый обширный маральник в аймаке принадлежал Сапогу: большая гора с густым лесом и мягкими полями альпийского луга, с отвесными скалами и многими распадками, с веселыми речками и родниками была обнесена такой высокой изгородью, что верхнее бревно даже рослый всадник не мог рукой достать. Тесовые ворота были замкнуты полупудовым замком. Возле них стоял небольшой аил, в котором жил старик-мараловод Кучук.

Роса на траве лежала каплями зрелой голубицы. Стройные лиственницы показывались из тумана. В просветах голубело спокойное небо. Стадо светло-саврасых зверей поднялось на гранитный гребень, к высокой зигзагообразной изгороди. Летом звери нарядные: на крутых грудях - черные шали, на месте хвостов - палевые салфетки, крепкие шеи высоко вскинуты, на легких головах - причудливые кусты, покрытые темно-серым пухом; тонкие ноги - словно туго натянутая тетива. Когда рядом с аилом Кучука два костра бросили ввысь столбы дыма, звери гурьбой сбежали вниз и спрятались в густой чаще у речки.

Всадники двинулись развернутым строем. Рядом с хозяином ехал Северцев на косматом коне, которого звали Бурко-маралогон. Когда-то зверь копытом рассек коню верхнюю губу. С тех пор Бурко невзлюбил саврасых рогачей.

– Есть у меня один марал, такой черный, какие бывают только в наших алтайских сказках. Я думаю, что он священный, - говорил Сапог.
– Ох и хитрый зверь! Два года подряд никак не могли загнать в станок. Вон побежал он. Смотрите! Какой черный да красивый!

Бурко закусил удила, прижал уши, вытянул шею и помчался за зверями. Северцев тщетно дергал поводья. Сучья хлестали его по животу, царапали лицо.

– Брось повод!
– кричал Сапог.
– Теперь коня не остановишь.

По щеке Северцева текла кровь, глаза слезились. Наконец он ослабил повод и уткнул голову в гриву лошади.

Стадо рогачей вылетело на полянку. Впереди скакал черный марал, прыжки его были смелы и широки, голова высоко вскинута, тяжелые рога лежали на спине. Ни чаща, ни каменные выступы не могли замедлить его стремительного бега. Стадо едва поспевало за ним.

Бурко настигал их. Северцев крепко стиснул в руках пряди вороной гривы. Он боялся, что на крутом повороте упадет с коня и разобьется о каменные остряки. Он спрыгнул бы на землю, если бы конь на секунду замедлил бег.

Маралы выскочили на каменный гребень и стремительно побежали рядом с изгородью. Всадники срезали угол и на минуту оказались впереди Северцева. Они громко ухали, кричали и махали руками, чтобы не пустить рогачей обратно в низину, в густой кустарник.

Слева показалась высокая изгородь - открылок. Выше открылка с земли встал строй алтайцев с хворостинами. Черный марал заметил их и круто повернул влево, под гору. На него кричали, махали хворостинами, но он, округлив безумные глаза, скакал прямо на людей. Ногон упал перед ним, сжался в комок. Когда вихрем пронесся зверь и следом проскакал Бурко, старик поднял голову и в двух четвертях от себя увидел на земле глубокую царапину от маральих копыт.

Стадо бежало вниз. Слева - изгородь, справа - изгородь, сзади - шумная ватага, а впереди - ворота, сулящие избавление от погони.

Послышался звук, похожий на выстрел: алтайцы захлопнули ворота. Девять рогачей очутились в маленьком дворике. Со всех сторон крепкие заплоты. Наверху сидели люди и махали хворостинами, тыкали палками в потные маральи бока. Звери лягались, фыркали и пятились от распахнутых нижних ворот в противоположный угол.

Сапог взял с собой двух верховых и поскакал наперерез черному маралу, который мчался второй раз по тому же самому кругу. Рот зверя был широко открыт, язык вывалился, как тряпка.