Чтение онлайн

– Ну, еще много! Скоро опять поеду.

Все отмечали, что он возмужал, стал степеннее, лицо его посветлело.

По вечерам Чаных приставала к нему с одним и тем же:

– Опять на свою лежанку? То ли тебе на кровати твердо?

– Вместе спать вредно, - отвечал он и неприязненно отмахивался. Занавеска у тебя очень липкая от грязи и дымом пахнет.

– Первый год со мной жил - не вредно было, а теперь вредно. За молодыми гоняешься.

Он молчал. Чаных начинала плакать и умолкала лишь тогда, когда вмешивался сам Токуш.

– Ты не плачь. Слезы - дурная роса, от них лицо сохнет, как трава от едких капель.
– Поворачиваясь к сыну, он грозил трубкой: - Не дури. Адар бабу тебе в наследство оставил, держи ее по-хорошему.

– Теперь свобода. Нельзя чужих баб навязывать. Я учителя спрашивал, дерзко отвечал сын, покидая аил.

Утрами его видели на реке. Он старательно мыл руки и плескал воду на лицо. Молодежь посмеивалась:

– Перестараешься, всю красоту смоешь.

– Хорош, как лягушка... она тоже каждое утро моется.

Он, улыбаясь вместе с ними, рассказывал:

– В школе говорили: "Мыться не будешь - осенью не примем". А учиться мне очень хочется. Вот и вы будете учиться - все увидите, все узнаете.

Однажды Борлай, как бы невзначай, проговорился младшему брату о своей встрече с Яманай. Ярманка предостерег чуточку изменившимся голосом:

– Сапог увидел тебя с Яманай - ухо держи настороже.

– О-о, и у тебя чутье появилось! Это хорошо!

Не удержавшись, парень спросил:

– За кандыком, говоришь, ходила? В нашу сторону?

Лицо его вдруг стало багровым, и он отвернулся от брата.

А через минуту он вышел и, взглянув на хребет, отделявший его от долины Каракола, задумался: "Может быть, она меня искала?.. Нет, едва ли она захочет увидеть меня... На бая променяла".

5

Ярманка Токушев, этот невысокий и круглотелый парень, принадлежал к числу тех молодых сельских людей, которые, хотя и не без боли, не без тоски по полевым просторам, цветистым лугам и волнистому таежному разливу, двинулись за знаниями в большие села и города. Он едва ли не первым из всех учеников вступил в комсомол. Легко одолев начатки грамоты, пристрастился к чтению.

Зима, проведенная в селе, в теплом и светлом доме, заставила его по-иному взглянуть на аил. Нужно было большое усилие воли, чтобы провести в аиле даже короткую летнюю ночь: пыль щекотала в носу, дым выдавливал слезы из глаз. С восходом солнца он уходил из старого жилища Чаных и возвращался только к ужину.

– Вы знаете, почему у меня глаза покраснели? Я не плакал, не горевал... Дым царапает их, словно когтями.

Когда рассказывал о жизни в русском селе, им овладевало такое оживление, что ребятам казалось: сейчас он покатится по лугу, потом вскочит, закружится весело.

– Кам из тебя хороший получился бы, - шутливо заметили однажды.

– Ну-ну!
– замахал руками Ярманка.
– Не смейтесь. Камы вроде волков. Они - наши враги. Комсомол поможет прогнать их.

Своих приятелей Ярманка уговаривал:

– Слушай! В комсомол пойдешь? Комсомол говорит: надо учиться книжки читать, избушки делать, всем товариществом землю пахать. Записывайтесь!

Он был доволен тем, что такие беседы с ребятами вытесняли из его головы думы о Яманай.

Приехал Чумар. Вступил в товарищество. Ему были так рады, что всем становьем помогли построить аил. Избушку рубить он не стал, надеясь, что товарищество скоро получит землю в Каракольской долине и перекочует туда для оседлой жизни.

Ярманка ни на шаг не отходил от него. Помогал доставать из вьючных сумин буквари, тетради и карандаши.

– Сколько человек учить начнешь? Много?
– спрашивал он.
– Двадцать человек? Больше?

– В аймаке сказали: надо учить всех. Скоро начнут у нас строить школу. Настоящего учителя пришлют.

Ярманка побежал по стойбищу - созывать людей к Чумару.

В каждом аиле он повторял одно и то же:

– Ночь лежала на Алтайских горах, темная, страшная. Ничего не было видно. Все неграмотные. Учиться будете - светать начнет, а потом солнышко выглянет. Все видно... Все знать будете. Идите учиться.

Тохна Содонов шепнул Ярманке:

– И я пойду учиться.

Отец проворчал:

– Пора кобыл доить. Лови жеребят, привязывай.

– Я скоро прибегу, - сказал парень и выпорхнул из аила вслед за младшим Токушевым.

Ярманка и Тохна бежали по долине.

– Всех ребят, которые в комсомол записались, соберем?

– Всех. Кто учиться не хочет - плохой комсомолец.

– Спать не лягу, учиться буду.

На следующее утро на лужайку возле аила Чумара собрался народ. Тех, кто пожелал учиться грамоте, Чумар усадил в кружок, роздал им тетради, показал, как держать карандаш. Черную доску повесил на лиственницу.

Вокруг каждого ученика - пестрый букет шапок. Любопытствующие сородичи через плечи друг друга заглядывали в тетради, развернутые на коленях учеников.

– Смотри, какие палки пишет!

– А что такая палочка скажет?

Ярманка упрашивал:

– Не кричите, товарищи! Не мешайте учителю!

Женщины, расположившиеся неподалеку, мяли овчины, шили обувь, сучили нитки из жил косули и изредка посматривали на доску.

По утрам Ярманка раньше всех прибегал к лиственнице и там дожидался Чумара.

– Сегодня какую букву покажешь?

Когда учитель жаловался, что ученики долго не приходят, Ярманка срывался с места и бежал от аила к аилу, пронзительным криком подымая все кочевье.

– Солнце встало, учитель встал - учиться иди!

После занятий Ярманка снимал доску и уносил к себе в аил. Он видел, как приходили к Чумару пожилые алтайцы за советами, сам не раз порывался спросить у него совета, но всегда сдерживался: "Я не маленький - сам знаю, как поступить".

Однажды, провожая Чумара до аила, парень не утерпел и спросил:

– Ты партийный?

– Давно член партии, - ответил Чумар.
– Вместе с Адаром вступил.

Ярманка обрадовался. Партийные люди - против старых обычаев. Учитель поймет его и даст хороший совет. Смущаясь и робея, заговорил о Яманай.

Чумар внимательно выслушал его, а потом сказал:

– Ничего в том плохого нет, что она тоже из сеока Мундус.
– Слова учителя лились плавно, тепло.
– Старые сеоки - байская узда, которую богачи придумали для бедняков. Богатый алтаец из рода Мундус - тебе не брат. Все бедняки всех сеоков - братья. Такое время было в нашу молодость, что человека обычаи ломали, как буря сосну. Мне вот также хотелось жениться на одной... из нашего сеока, но... в то время таких смельчаков прутьями драли.