Чтение онлайн

Хафса провела пальцами по его прядям и нежно погладила кожу головы. Сын закрыл глаза и ощутил удовольствие. Рядом с матерью он мог расслабиться. Когда он повернул к ней голову, она пригладила его бороду, которая теперь царственно росла от линии подбородка. Ее подстригали в традиционной форме; борода окружала рот и слегка сужалась книзу. Густые волосы не скрывали благородного овала лица. Если не считать бороды, султан был гладко выбрит. Хафса провела по его щеке пальцем.

Сулейман улыбнулся и посмотрел на дно кубка с вином.

— Сын мой, — нехотя произнесла Хафса, которой совсем не хотелось нарушать их радостного уединения, — в гареме зреет недовольство. Многие твои наложницы опечалены тем, что ты получаешь удовольствие только с Хюррем.

— Поверь, матушка, Хюррем доставляет мне больше радости, чем кто-либо другой.

Хафса задумалась.

— Значит, она добилась того, о чем даже я могла только мечтать, — полностью завоевала сердце своего султана, изгнав из него всех остальных.

Сулейман жадно отпил вина из кубка и кивнул:

— Да, в самом деле, она этого добилась.

— По-твоему, ты поступаешь мудро? Некоторые говорят, что у нее дурной глаз, что она тебя околдовала и что те удовольствия, которые она тебе дарит, отвлекают тебя от твоих обязанностей.

— Кто посмел так богохульствовать? Я управляю империей своим острым мечом и правдой собственной воли.

Хафса вздохнула, не скрывая радости:

— Сулейман, ты — величайший из султанов Османской династии! Ты отбрасываешь тень на весь мир; твои деяния затмевают величие твоих предков. И все же ты остаешься мужчиной — в этом нет никакого сомнения. И, будучи мужчиной, ты обременен плотью, которая способна поставить на колени любого. Я видела, как ты дрожишь и жаждешь ее всякий раз, как при тебе произносят ее имя… Подозреваю, что ее губы и рот управляют тобой больше, чем губы и рот Ибрагима.

Сулейман, разъярившись, вскочил:

— Как ты смеешь!

— Ах, Сулейман, сядь. Порадуйся полуденному солнцу, которое так нежно ласкает нас.

Сулейман послушно сел, хотя лицо его перекосилось от ярости. Мать снова принялась нежно поглаживать его по голове.

— Хасеки Хюррем — женщина моей мечты, — негромко произнес султан. — Я буду любить ее до самой моей смерти… То же самое я могу сказать и об Ибрагиме.

Хафса дернула сына за волосы, принуждая его лечь головой на диван. Их глаза встретились. Сулейман не отвел взгляда.

— Возможно, все так и будет, сын мой, но берегись власти обитательниц твоего гарема. И берегись растущей власти Ибрагима, ибо его сладкие губы ласкают не только твою плоть.

Сулейман молча сел. Хафса поняла, что ее слова глубоко задели сына.

— Ты ошибаешься. Ибрагим верен мне, и за его верность я скоро назначу его великим визирем.

Валиде-султан откинулась на подушку; слова сына породили в ее голове новые замыслы.

— Да будет так, и пусть в знак твоей любви он женится на твоей сестре Хатидже, которая, подобно тебе, исходит слюной при одной мысли о его теле!

Возмущенный Сулейман снова вскочил и вышел из комнаты.

Валиде-султан покачала головой, радуясь успеху, и допила шербет.

— Тобой так легко управлять, мой милый мальчик; даже легче, чем твоим милым отцом.

Она налила себе еще шербета с имбирем.

Сулейман скакал на Тугре среди огромных деревьев Второго двора. Рядом с ним ехал главный белый евнух — единственный, кому позволено было ездить на территории дворца верхом в силу преклонного возраста. Ворота приветствий обнесли строительными лесами; их перестраивали в новом стиле в соответствии с пожеланиями султана.

— Очертания ворот великолепны, мой ага.

— Да, господин. Работой руководит один из твоих ичогланов — Давуд-Каменщик.

Сулейман кивнул и продолжал легкой рысцой двигаться вперед. Из-за ослепительно-яркого солнца казалось, что воздух дрожит. В лучах солнца плясали пылинки. Приблизившись к воротам, султан увидел, что по лесам снуют каменщики и на тележках доставляют на места тяжелые каменные блоки. Многие рабочие разделись по пояс, и их смуглые тела блестели от пота. Все старались изо всех сил; всем хотелось поскорее закончить работу.

Ага показал на Давуда, который стоял на самой верхней палубе деревянных лесов. Сулейман окинул молодого человека внимательным взглядом. На вид не больше двадцати с небольшим, но так красив… У султана невольно захватило дух. Давуд прыгал с доски на доску, отрывисто выкрикивая приказы и помогая своими сильными руками вдвинуть блоки на место. Отросшие на груди, плечах и ногах волосы лишь подчеркивали его мужественность.

— Я уже видел его на поле сражения под Белградом!

— Память не подводит тебя, Тень Бога. Он в самом деле был с тобой в победоносном белградском походе. Он изъявил желание еще лучше служить тебе, господин, и потому сейчас проходит обучение, чтобы стать ичогланом.

— И как его успехи?

— Он учится прекрасно, господин; а завершив постройку Ворот приветствия к твоему удовлетворению, он будет представлен к твоей личной службе.

— Превосходно! — заметил Сулейман, разглядывая крепкое тело юноши. Он непроизвольно ахнул, когда Давуд спрыгнул на нижнюю платформу. Ага, от которого не укрылся интерес султана, едва заметно улыбнулся.

— Да, господин, он сложен красиво и изящно, как те шпили, которые украсят ворота. Давуд — удовольствие, достойное величайшего из султанов. Он будет служить тебе верой и правдой.

Сулейман продолжал глазеть до тех пор, пока к нему не подошел Ибрагим, вышедший из ворот им навстречу.

— Сооружение получится очень благородным, мой султан, — заметил он, оглядывая новые ворота.

— Да, Ибрагим; ворота уже сейчас очень красивы. Не могу дождаться их завершения. — Султан ненадолго задумался и продолжал: — Ибрагим, выведи из конюшни своего жеребца. Хочу покататься с тобой по берегу.

Ибрагим повиновался.

Султан и Ибрагим-паша ехали рысью у кромки воды — в том месте, где Босфор впадает в Мраморное море. Они говорили приглушенно. Их негромкий разговор лишь время от времени прерывался смехом.

Они непринужденно хватали друг друга за руки, хлопали по спине, пока их кони рысили рядом.

Проехали Едикуле, Семибашенный замок, сооруженный по приказу Мехмеда Завоевателя, и свернули туда, где вода вплотную подступала к травянистому склону. Сулейман остановился, заехав за базальтовые валуны. Они очутились как бы в крепости, созданной самой природой. За огромными глыбами притаился небольшой галечный пляж, где друзья провели много счастливых часов. Волны лизали берег небольшой бухточки, куда они, спешившись, повели своих коней.