Чтение онлайн

— Он сделал мне предложение, Джоанна, — вздохнула Вероника. «Мистер ди Амальфи, Франческо…Ты только не говори никому. После того, как траур закончится, он придет к папе…»

— Поздравляю, — ядовито отозвалась Джоанна, — станешь еще одной жертвой на алтаре буржуазного фарса, который называется браком.

— Дура, — сочно заметила Вероника, закрывая дверь.

Джоанна только рассмеялась. Она обвела глазами комнату, — совсем простую, с узкой кроватью, застеленной шерстяным, серым одеялом, с аккуратно сложенными на столе книгами и блокнотами. Девушка тихо сказала: «Скоро ничего этого не будет. Скоро мы все станем жить в общинах, и зарабатывать себе на хлеб своими руками».

Девушка подхватила саквояж и стала спускаться вниз — в передней уже громоздились сундуки. Мать, завидев ее, отведя в сторону, сказала: «Джоанна…»

— Прости, пожалуйста, — выдавила из себя девушка. Мадлен подумала: «Она просто молода еще. Все это пройдет. Она встретит юношу, что ей по душе придется, выйдет замуж, появятся дети…, Она и забудет обо всем таком».

Мадлен поцеловала дочь в щеку: «Ничего. Я знаю, ты славная девочка. Присмотри за мальчишками, пожалуйста. Ты с ними хорошо управляешься».

Джоанна только улыбнулась и кивнула. Багаж уже грузили в экипажи. Она, устроившись на сиденье, вместе с мальчиками, успела увидеть, как Марта, стоя на гранитных ступенях, машет им рукой.

Над Лондоном вставал серый рассвет. Джон, растворив окно, присел и затянулся сигарой, глядя на собор Святого Павла: «Тернер бы такое отлично написал. Все в дымке, все неяркое. Как хорошо все-таки в Англии, не зря меня все время сюда тянет. Уехать бы сейчас со всеми в замок, Мадлен и девчонок по реке покатать, с Джоном-младшим на лис отправиться…, Не получится, конечно… — он обернулся на скрип двери и смущенно сказал: «Да я бы сам…»

— Ничего, ничего, — отмахнулась Марта, ставя на стол кофейник. «Я ночную почту захватила».

— Письмо уже плывет в Амстердам, — задумчиво сказал Джон, устраиваясь за столом. «Если Иосиф там, дней через пять получим ответ. Или его самого увидим»

— Неужели рискнет? — пробормотала женщина. Она была в самом простом, темном платье, в таком же капоре, без украшений — по виду, швея или поденщица.

— Насколько я знаю своего зятя, — Джон отпил кофе, — этот человек ничего не боится». Он ухмыльнулся: «Да и я не позволю его арестовать. Давайте почту, — он проглядел конверты и медленно сказал: «Очень интересно, очень. Текст выступления нового вице-президента США в Палате Представителей, полюбуйтесь, — Джон перебросил Марте письмо.

— Пересмотр статей Парижского мирного договора, эмбарго на торговлю с Британией, карт-бланш на захват британских кораблей в любых территориальных водах, аннексия Канады… — Марта поперхнулась кофе: «Новый вице-президент будет радикальней Мэдисона».

— Достаточно, исконно американские территории страдали под пятой британской монархии! Гнусные предатели, дикари, Текумсе и Менева, которые, как известно, не погнушались убийством ни в чем не повинной женщины — моей жены… — Марта прервалась и побледнела.

— Дальше, дальше, — устало посоветовал Джон.

— Текумсе и Менева намереваются соединиться с британскими войсками западнее Великих озер и нанести подлый удар по нашей территории. Поэтому я призываю каждого американца — будьте бдительны! Ищите и разоблачайте шпионов, особенно бывших британских граждан или тех, кто жил в Англии! Я стою перед вами, господа, я, человек, проливавший кровь за независимость Америки, человек, который отдаст жизнь за наши идеалы, и я говорю вам — настало время действий.

Марта опустила письмо на стол.

— Палата Представителей и Сенат устроили ему овацию, стоя, — вздохнул Джон. «Далеко пойдет наш родственник, очень далеко, помяните мое слово».

Они помолчали и Джон заключил: «Войны нам не миновать».

Ганновер-сквер была пуста, зеленые листья деревьев мокли под мелким дождем. Город еще не проснулся. Здесь на западе, были закрыты лавки, задернуты шторы в окнах. Высокий, широкоплечий мужчина с полуседой, темной бородой, что вышел на площадь, обернулся и посмотрел на восток. Иосиф вспомнил утреннюю суету в Ист-Энде: «Зря не поел. Зашел бы в синагогу, на Бевис Маркс. После молитвы чая бы мне налили, и даже, может быть, печенья нашли». Рыбаки высадили его в устье Темзы. Там же, в Саутенде, он быстро нашел лодку с макрелью, что шла вверх по течению, на рынок в Биллинсгейте.

Иосиф подергал рукав своей холщовой куртки, — от него разило рыбой: «Я, конечно, рискую, да еще перед самым походом. Но нельзя бросать Мэри, раз она моя пациентка».

Он вспомнил испуганный голос невестки, — Дебора сидела, удерживая на коленях дремлющего внука. «Дядя Иосиф, — она подняла на свекра синие глаза, — может быть, не надо…, Давайте я…, - она смешалась. Иосиф, забрав Шмуэля, покачав его, усмехнулся: «Твой муж следующей неделей здесь будет. Они с Мишелем приезжают, по дороге в Польшу. Вряд ли он обрадуется, если узнает, что я его жену в Англию отправил». Он положил большую, сильную ладонь на заключение: «Здесь врач королевской семьи пишет, с титулом…, А я без титула, и простой еврей, — он поцеловал Шмуэля в темные кудри.

— Ты генерал, — Джо вошла на кухню, держа в руках стопку тетрадей. «Вот и каникулы, — она улыбнулась, — хоть отдохну немного».

— Враждебной им армии, — хохотнул Иосиф и посерьезнел: «Если не тянуть, то и мать, и ребенка можно будет спасти. Наверное, — он помолчал и поднялся: «Пойду, с мальчишкой нашим подремлю, меня на закате рыбаки забирают. Море вроде тихое, но мало ли что — вдруг еще в шторм попадем».

Он ушел. Джо, пробежав глазами заключение, потребовала у невестки: «Объясни мне, я не медик».

Она распахнула дверь в сад — розы поникли под пеленой дождя. Куря сигарку, женщина внимательно слушала: «Я помню. Когда Наполеон обвенчался с Марией-Луизой, он попросил Иосифа поехать в Вену, осмотреть ее брата, Фердинанда. Значит, выживают такие дети? — она взглянула на невестку.

— Если он сейчас родится, — вздохнула Дебора, — то выживет, наверное. Хотя еще месяц до срока, конечно…, Принц Фердинанд все же больной человек, это неизлечимо. Просто если тянуть, тетя Джо, то вообще никто не выживет. Бедная моя сестричка…,- она сжала губы. Джо, выдохнув дым, серьезно ответила: «Правильно Иосиф туда едет. Он умеет убеждать».

Иосиф потер лицо руками. Открыв кованую калитку, он постучал бронзовым молотком в дверь особняка Кроу.

На кухне пахло кофе. Марта, выйдя из кладовки, сказала: «Тарелки новые. Мы, конечно, их не окунали…»

Иосиф только усмехнулся: «Я шестнадцать лет воюю, дорогая моя, я на такое уже и внимания не обращаю. Свинину, не ем, правда, и устрицы эти ваши, тоже, а остальное… — он махнул рукой.

— Для устриц все равно, — заметила Марта, накладывая ему копченого лосося, — не сезон.