Чтение онлайн

Они молчали. Наконец, кто-то неуверенно сказал: «Генерал Кардозо нас всех осмотрел и велел — при малейших признаках удушья или кашля, немедленно возвращаться в госпитальные палатки».

— И очень правильно велел, — Наполеон, натянув шинель, засунул руку в карман: «Письма сжечь. Сейчас все уедут, и сожгу. При Жозефе и Мишеле это можно сделать, они ничего не скажут. Жозеф меня опять спас, в который раз уже».

— Ваше величество, — спросил один из адъютантов, — а что это были за люди?

— Англичане, — коротко отозвался Наполеон, — а больше о них мы ничего не узнаем, тем более теперь. Идите, и не болтайте о том, что видели, понятно?

Он проводил взглядом офицеров, и прислушался. Крики, доносившиеся из-за двери столовой, куда отнесли отравленных, стихли.

Наполеон закрыл глаза и вспомнил бьющихся в судорогах людей, их синие, опухшие губы, раздирающий, высокий крик: «Больно! Дышать, дышать нечем….». Одного из них стало рвать красноватой пеной, запахло кровью. Иосиф, удерживал рвущегося, хватающего воздух человека: «Он скоро умрет, ваше величество. Отек легких, у него вся кровь в организме сейчас туда хлынула».

Второй, — тот, что был пониже, — лежал, скорчившись на полу, с мертвенным, серым лицом. Мишеля держал его за руку. Майор де Лу поднял голубые, чуть покрасневшие глаза: «Он просто впал в забытье. Пульса нет совсем».

Наполеон распахнул дверь столовой и увидел, как Иосиф и Мишель укладывают рядом трупы. Генерал Кардозо, повернувшись, развел руками: «Оба мертвы, ваше величество. У этого, — он указал на русую, в седине голову, — легкие разорвались. У второго, — Иосиф взглянул на светловолосого мужчину, — сердце встало».

Наполеон посмотрел на испачканный пеной и кровью пол: «Они так и не сказали — кто они?»

— Нет, — ответил генерал Кардозо. «Не сказали».

— Мишель, — велел Наполеон, — дай кресало, и надо седлать лошадей. Пять утра, через час я хочу начать артиллерийскую подготовку. Мы их здесь оставим, — он взглянул на трупы, — нет времени рыть могилу. Иди, Жозеф, — он потрепал генерала по плечу, — поспи хоть немного, скоро у вас начнется горячее время. И спасибо тебе, — он вздохнул, все еще всматриваясь в лица мертвецов.

Когда Иосиф с Мишелем ушли, Наполеон чиркнул кресалом. Раскурив сигару, император приложил ее к уголку верхнего письма. Он увидел, как пропадают в огне ровные строки. Вытерев одной рукой глаза, он бросил горящую пачку на пол.

Тлеющие обрывки бумаги закружились по комнате. Наполеон, нагнувшись, закрыл простыней трупы. Положив руку на пистолет в кармане шинели, он вышел во двор. Над равниной Ватерлоо уже поднималось слабое, тусклое солнце, туман еще не рассеялся. Наполеон, сев в седло, взглянул на небо: «Все равно дождя не миновать».

Они выехали из ворот фермы и направились на запад, к шатрам французского лагеря.

Проваленная крыша маленькой церкви серого камня пылала, разбитая ядрами колокольня была разрушена, на крохотном кладбище — разбросаны трупы гренадеров. Наполеон сидел на груде камней, скинув мундир, ожидая, пока Иосиф перебинтует ему руку. «Ерунда, генерал Кардозо, — он поморщился, — просто осколком зацепило».

— Пятый раз деревня из рук в руки переходит, — мрачно подумал Наполеон. «Три батальона гвардии осталось, не больше. Они с места не сдвинутся, меня защитят. Надо было мне не медлить с кавалерийской атакой, не ждать, пока земля высохнет, она, все равно, так сырой и осталась. И артиллерийская подготовка была неудачной, а все из-за этого дождя…, Остерегайся воды, — вспомнил он. Подняв глаза к серому, туманному небу, Наполеон увидел черного ворона, что кружил над языками пламени.

Мишель соскочил с взмыленного жеребца. Обернувшись на горящую деревню, он вспомнил шепот Иосифа: «Просто положи его рядом с Жюлем, и все».

— А если он пошевелится? — Мишель чувствовал под пальцами пульс — редкий, прерывистый.

— Не пошевелится, — угрюмо ответил Иосиф, глядя на распухшее, посиневшее лицо герцога. «Отравление проявляется по-разному. Он тоже умрет, ему недолго осталось, просто, — Иосиф вздохнул и закрыл мертвые, серо-голубые глаза Жюля, — он, хотя бы, не будет мучиться».

Мишель аккуратно устроил тестя на полу. Наклонившись, он приник ухом груди Джона — мужчина слабо, неслышно хрипел.

Иосиф улыбнулся: «Мишель здесь, я уже…., - он не договорил, над их головами просвистело ядро. Майор де Лу, бросившись на влажную землю, увидел, как Иосиф закрыл своим телом императора.

Шрапнель защелкала по камням. Наполеон, слыша дыхание Иосифа, вспомнил мост в Арколе, вязкую грязь болота и его веселый голос: «Успеете еще атаковать». Потом стало тихо, и он позвал: «Генерал Кардозо!». Ворон заклекотал. Сверху раздался потрясенный голос Мишеля: «Ваше величество!»

Наполеон принял руку адъютанта. Отряхнув свой сюртук от каменной пыли, император замолчал. Темноволосый, в седине, затылок, был разнесен шрапнелью. Когда они, вдвоем с Мишелем, перевернули тело, Наполеон увидел его упрямые, открытые глаза. Иосиф улыбался.

Наполеон, помолчав, велел: «Помоги мне занести его…, Жозефа, туда, — император махнул рукой на церковь, — и найди полковника Кардозо. Как…, - он сглотнул, — как у нас дела?»

— Плохо, — честно ответил Мишель, не отводя взгляда от лица Иосифа. Он лежал, странно умиротворенный. Мишель, на мгновение, подняв глаза, увидел ворона. Птица сорвалась с разрушенной крыши и медленно полетела на юг. «Мы отступаем, ваше величество, — Мишель вытер рукавом мундира закопченное лицо, — гренадеры еще дерутся, но прусские части…Ваше величество, — он хотел тронуть Наполеона за руку, но не посмел, — ваше величество, надо уходить. Мы с Давидом…, с полковником Кардозо, доставим вас в Амстердам, а оттуда, в Новый Свет. Генерал Боливар будет рад вам, я уверен…, - Мишель замолк.

Наполеон все стоял, засунув руки в карманы, а потом покачал седеющей головой: «Я не могу, мальчик. У меня сын…, - он осекся и подумал: «Письма я сжег, они теперь в безопасности. Анна знает, что со мной, она всегда все знает. И Аннет тоже. Чувствовал я, что вижу их в последний раз. Так и случилось».

— У меня сын, — повторил он, вздернув подбородок, — у меня армия. А ты, — он повернулся и быстро обнял Мишеля, — ты забирай свою семью, и сражайся дальше, — Наполеон улыбнулся, — Волк. Там, где ты будешь нужен.

Опять начали стрелять. Мишель, кивнув, тихо проговорил: «Спасибо, ваше величество. Разрешите исполнять приказание?»

Они перенесли тело Иосифа в разрушенную церковь и устроили его на полу. Мишель ушел. Наполеон, опустившись на колени, шепнул: «Жозеф…, Жозеф, ну что же ты так…». Он лежал и обычно хмурое, твердое лицо, стало вдруг иным — нежным, успокоенным.

— Двадцать лет, — вспомнил Наполеон, беря его большую, сильную, с длинными пальцами ладонь. Император приложил ее к своей щеке и заплакал.