Чтение онлайн

Мэри зашла в соседнюю спальню и пробормотала: «Плимут, значит. Таверна мистера Берри, спросить капитана Фэрфакса. Вот и спросим».

Девушка присела к бюро и быстро написала: «Дорогая миссис Брокхерст, большое спасибо за ваше приглашение. К сожалению, я вынуждена его отклонить по семейным обстоятельствам. Примите уверения, и так далее, искренне ваша, мисс Мэри Кроу».

Она запечатала письмо. Раскрыв саквояж, девушка стала собираться. Уже спустившись вниз, глядя на Изабеллу, что стояла на крыльце дома, Мэри вздохнула:

— Я ему не нравлюсь, конечно. Кто я такая, рядом с ним? Но это все неважно, помни, что папа говорил: «Если люди в опасности, то надо забыть все и идти к ним на помощь».

— И ты так всегда делал, папа? — Мэри подперла подбородок кулачком и посмотрела на шпагу Ворона, что висела над камином. За ставнями дома выла зимняя вьюга, потрескивали фитили свечей.

Отец раскурил трубку и долго молчал:

— По молодости, как еще в британском флоте служил — прошел мимо торгового корабля, на который пираты нападали. Не прошел бы — твою тетю Эстер не продавали бы на аукционе. Хотя нет худа без добра — он усмехнулся, — видишь, она так с первым мужем своим познакомилась, а дядя Иосиф — с тетей Джо. Но знаешь, — он погладил короткую бороду, — мне тут дядя Меир отрывок показал, из Талмуда. Там написано: «Если не я для себя, то кто для меня? Если я только для себя, то, что я? Если не теперь, то когда же?». Вот так-то.

— Если не теперь, то когда же, — напомнила себе Мэри, и поцеловала тетю: «Я вам из гостиницы записку пошлю, и из Ричмонда тоже. Не волнуйтесь».

— Из Плимута, — поправила она себя, садясь в карету.

— Вот здесь остановитесь, — попросила Мэри кучера, когда они доехали до Стрэнда, — и ждите меня. «Миссис Брокхерст, сейчас, наверное, к обеду переодевается, — усмехнулась Мэри, — и Фредди тоже. Никакой опасности нет».

— Отнесите вот эту записку вашей постоялице, миссис Брокхерст, — попросила Мэри у стойки, — и дайте мне лист вашей бумаги и конверт.

— Дорогая тетя Изабелла, — писала она, — я уже в «Эксельсиоре». Сегодня после обеда мы уезжаем в Ричмонд. Миссис Брокхерст шлет вам привет».

— Отправьте мальчика на Ганновер-сквер, — попросила Мэри, оставив на стойке письмо и серебряную мелочь, — особняк мистера Кроу. Для миссис Изабеллы ди Амальфи.

Она вернулась в карету: «На плимутскую дорогу, пожалуйста».

Остановив экипаж перед невидным постоялым двором, расплатившись, Мэри посмотрела на запад. Солнце медным диском висело в закатном небе, метались, кричали чайки. Она, чему-то улыбнувшись, потянула на себя хлипкую дверь.

— Комнату на час, ножницы, и лошадь, — велела девушка. Мэри орудовала ножницами перед тусклым, старым зеркалом и считала в уме:

— Двести миль до Плимута. Через два дня я уже буду там. Сегодня среда. Они только в воскресенье выедут. Хватит времени на то, чтобы найти этого капитана Фэрфакса — он, наверное, родственник тому Фэрфаксу, о котором дядя Иосиф рассказывал. Найти его, и наняться на корабль. Французский язык у меня, как родной, спасибо папе. Все будет хорошо.

Невысокий, смуглый юноша встряхнул коротко остриженными, кудрявыми волосами. Накинув холщовую куртку, подхватив саквояж, он выбежал во двор.

— Поели бы, мистер, — недовольно сказал слуга, передавая ему поводья гнедого жеребца.

— В Плимуте поем, — юноша рассмеялся. Ловко вскочив в седло, он погнал коня быстрой рысью на юго-запад. Над полосой заката, в зеленоватом, прозрачном небе, уже была видна молодая луна.

— Уважаемый мистер Бромли, в случае моей смерти распоряжения по исполнению завещания остаются в силе, с одним изменением — единственным душеприказчиком, а также опекуном над капиталом, до достижения моим сыном Майклом совершеннолетия, становится мистер Джованни ди Амальфи, — Питер расписался. Нагрев сургуч, он приложил свою печать.

— Правильно, — смешливо сказал Джон, гладя крупного, черного, холеного кота, что раскинулся у него на коленях.

— А то вдруг я тоже из Франции не вернусь. Жалко, — он потянулся. Гато с недовольным мяуканьем соскочил на персидский ковер. «Род может прерваться. Надо было мне раньше жениться. Хотя, — мужчина развел руками, — таких женщин, как моя мачеха, редко встретишь, а другая меня не вытерпит».

В библиотеке было тихо, пахло — неуловимо, тонко, — розами. Джон, подняв глаза, увидел Изабеллу и Дэниела. Они, сидя на скамейке в саду, о чем-то разговаривали.

— Жениться, — рассеянно сказал Питер. Он почувствовал, как заныло сердце — там, под сюртуком, под рубашкой, рядом с аккуратным шрамом. Питер вспомнил, как, вынырнув из тяжелого, опиумного сна, он услышал веселый голос профессора Бойера: «Все прошло удачно, месье Кроу. Пуля не задела никаких важных сосудов. Просто место такое, — хирург пожал плечами, — опасное, сердце рядом. Я его видел, кстати, — Бойер снимал измазанный кровью фартук.

— Кого? — выдавил из себя Питер, разомкнув пересохшие губы.

— Ваше сердце, — ласково ответил Бойер. «Оно у вас отменное. До ста лет проживете, месье Кроу. Конечно, — профессор усмехнулся, — если у вас больше не случится всяких там дуэлей. А теперь, — он вытер со лба Питера холодный пот, — вам надо лежать. До осени. Потом я вам разрешу сесть, ходить, а на Рождество уедете в Англию».

Питер подвигал правой рукой. Неожиданно для самого себя мужчина улыбнулся: «А писать мне можно, профессор? И читать?».

— Ради Бога, — отозвался Бойер. «Так даже веселее выздоравливать будет. Что, — он стал мыть руки в тазу, — хотите, раз у вас досуг появился, провести время за книгами?»

— Отнюдь, — хмыкнул Питер, — у меня дело, профессор Бойер. На меня двадцать тысяч человек работает — от Лидса до Бомбея, и от Корнуолла до Кантона. Буду управлять им из Парижа, раз уж такое, — он скосил глаза на повязку, — со мной случилось.

— И неплохо управлял, — усмехнулся он. Сердце все побаливало. Питер понял, что думает о ней. У нее были бронзовые, падающие на плечи волосы, зеленые, веселые глаза. Она наклонялась над его изголовьем и подносила к губам ложку с бульоном.

— Да я бы и сам…, - попытался запротестовать Питер.

На него повеяло жасмином. Твердый голос сказал: «Нет, дорогой мой. Я установила дежурство, мы с Элизой и Тео будем меняться. К Рождеству оправишься, не сомневайся».

— Оставь, оставь, — велел он себе. «Даже если она жива, она тебя никогда не любила. И не полюбит».

— Майкл, — закончил он бодро, надписывая конверт, — остается наследником. Впрочем, он, скорее всего, наймет управляющих, для торговли. Он в этом совсем не разбирается, в отличие от инженерного дела.

Джон отворил большие окна, что выходили в сад. Присев на широкий подоконник, он раскурил сигару.