Чтение онлайн

Темные глаза Салли наполнились горечью: "Да зачем, миссис Марта? — тихо спросила девушка. "Что-то я не слышала, чтобы хоть одного хозяина за такое наказали. Им ведь и убивать нас можно".

— Неправда, — горячо сказала Марта. "Три года назад повесили же белого, Уильяма Питмана. Тут, в Фредериксберге. За то, что он своего раба до смерти забил. У мистера Дэвида была подшивка "Виргинской газеты", я там видела. Пожалуйста, Салли, — она обняла девушку. "И я с тобой пойду, не бойся. Мистер Дэниел поймет. Ты же знаешь, он против рабства".

Девушка помолчала и кивнула:

— Да, миссис Марта. Я же читать умею. У меня отец белый был, фермер мелкий. Как его жена умерла, так он с мамой моей жить стал. Он и ее, и меня читать научил, — девушка нежно улыбнулась. "Он нас освободить хотел, да не успел — от удара умер. Приехали какие-то его родственники, и меня с мамой р разные штаты продали. Мне тогда шесть лет исполнилось. Сказано же в Псалмах: "Ибо знает Господь путь праведников, а путь нечестивцев — погибнет".

— Да, — ответила Марта тихо, глядя на солнце, что вставало над лесами, — еще низкое, светло- золотое, — именно так, Салли. Именно так.

Марта незаметно проскользнула на двор поместья. Потрепав Молосса по спине, быстро поднявшись наверх, она заглянула в детскую. Тедди дремал, раскинув ручки, разметавшись, едва слышно посапывая. Марта скинула платье. Свернувшись в клубочек, подтянув к себе сына, она поцеловала каштановую голову. "Без горя и несчастий, — сказала себе Марта, закрывая глаза, погружаясь в сон. "Без горя и несчастий".

Ключ несколько раз повернулся в замке калитки. Молосс, насторожившись, поднял голову. Ночь была звездной. Легкий, невысокий человек, что зашел во двор — в простой холщовой куртке, увидев глаза собаки, — тихо рассмеялся. "Это я, старина, — сказал он, опускаясь на колени. Молосс лизнул его теплым языком в щеку. Перекатившись на спину, подняв лапы, пес подставил брюхо.

— Скоро вернусь, — пообещал ему человек. "Лошадь привязана в роще, — Мэтью достал рукой в замшевой перчатке пистолет, и проверил его. "Сейчас заберу то, что мне надо, навещу мистера Теодора и прощай, Виргиния".

Дом спал. Он неслышно поднялся по ступеням и посчитал окна на первом этаже. "Вот папин кабинет, а вот и опочивальня паралитика. Марта наверху, она ничего не услышит".

Мэтью вынул из-за голенища сапога нож. Опустившись на колени, он поддел защелку на высоких окнах кабинета. "Как все просто, — хмыкнул Мэтью, шагая внутрь, отпирая шкап.

Он забрал письма, вместе с шифровальной таблицей. Выйдя на террасу, закрыв за собой двери, юноша быстро направился дальше. Защелка легко откинулась. Мэтью, подождав, пока его глаза привыкнут к темноте, не снимая перчаток, взял с кушетки расшитую шелком подушку. "Придется с собой забрать, — недовольно подумал он, — хотя их тут десяток, никто не заметит".

— Он тут один, — Мэтью стоял над кроватью. "Вот и ключ от двери, на столе. Марта его запирает вторым ключом, снаружи. Вечером, а утром приходит будить. Вот пусть и разбудит".

Теодор лежал на спине, глаза его были закрыты. Мэтью наклонился над постелью. Вдохнув запах кельнской воды, юноша, на мгновение вспомнил отца. Он быстрым движением прижал подушку к виску мужчины, и выстрелил.

Тело дернулось. Мэтью посмотрел на залитую кровью кровать. Вложив пистолет в холодеющую правую руку, он чуть слышно рассмеялся. "Оружие не мое, а из кабинета отца, не зря я его перед отъездом в горы забрал. Не придерешься".

Он зажег свечу и взглянул на свою одежду. "Забрызгался, конечно, — недовольно пробормотал юноша и распахнул двери орехового гардероба. "Рубашку бы переменить, — сказал себе Мэтью, поднимая подсвечник, заглядывая в шкаф, — но мне его велики. А это что такое? — юноша потянулся и достал костыль.

— Прекрасно, просто прекрасно, — он положил костыль рядом с кроватью. "Сейчас вернусь, открою двери папиного кабинета. Забыли запереть, какая жалость. Нельзя оставлять оружие рядом с неизлечимо больными. Пусть это будет уроком дорогой жене".

Мэтью спустился во двор. Взглянув на дом, погладив Молосса за ушами, насвистывая, он весело сказал: "Еще увидимся, старина, я уверен".

Он вышел в калитку, и легко сбежал вниз к реке. "Фламбе, — ласково проговорил Мэтью, садясь в седло. "Даже жалко тебя продавать в Бостоне будет, уж больно ты хорош".

Гнедой жеребец заржал. Мэтью, выехав на дорогу, что вела к Ричмонду, велел Фламбе: "А теперь, мой милый — покажи все, на что ты способен".

— Миссис Марта, — Сандерс осторожно кашлянул сзади, — миссис Марта, капитан Ройстон подписал протокол о самоубийстве, он уезжает.

— Хорошо, — глухо сказала она, стоя на коленях, прижавшись лицом к покрытой засохшей кровью руке отца. "Я бы хотела побыть с папой, мистер Сандерс. Передайте капитану Ройстону мою благодарность".

— Мне очень жаль, — вздохнул старший надсмотрщик и тихо вышел. Марта так и не поднималась. Только когда дверь захлопнулась, она взглянула на спокойное лицо мертвого. Правый висок был разворочен пулей.

Девушка заставила себя встать. Покачнувшись, намочив носовой платок в серебряном тазу, она стала протирать ладонь отца. Рука была чистой, без единого порохового следа.

— Мне никто не поверит, — горько подумала Марта. "Ни один человек. Могут еще и в убийстве обвинить — у меня был ключ от его опочивальни, был мотив — устала ухаживать за больным…, Но кабинет Дэвида был закрыт вечером, я это хорошо помню. А теперь — открыт. Из шкапа пропали письма этого мистера Джона. Мэтью был тут, сомнений нет. Молосс его знает, пустил в усадьбу".

Она пересчитала подушки на кушетке. Дернув краем губ, достав из ящика письменного стола лупу, Марта склонилась над виском отца. "Шелк, — Марта вгляделась в едва видные, опаленные нити. "Он стрелял через подушку и забрал ее с собой".

Девушка подошла к высокому окну, что выходило на террасу. Она вспомнила резкий голос британского капитана: "Разумеется, это самоубийство, сомнений нет. Мистер де Лу устал бороться со своей болезнью, вот и все. Он поднялся ночью, забрал пистолет и застрелился. Дверь в опочивальню закрыта, окно — тоже…"

Марта встала на колени и внимательно рассмотрела в лупу деревянную раму. Вокруг защелки были видны следы ножа.

— Ты мне за все заплатишь, — пробормотала девушка. Присев на кровать, она посмотрела на труп отца. Марта, скорчившись, как от боли, раскачиваясь из стороны в сторону — беззвучно зарыдала.

— Папа, — сказала Марта одними губами, — папочка, милый мой, ну как же так? Это я виновата, мне надо было тут спать, с тобой. Ведь ты уже начал поправляться, папа…

Она тихо плакала. Потом, умыв лицо, опираясь о туалетный столик, Марта велела себе: "Все записать и отдать Дэниелу. Вот прямо сейчас пойдешь, возьмешь тетрадь и запишешь. А потом — пусть папу отправят в Бостон. Я не буду его тут хоронить".