Чтение онлайн

— Двадцать пушек всего лишь, — горько сказал Меир. "Ну что ими можно…"

— Не ной, — оборвал его капитан Кроу. "Многое можно. Лучше двадцать пушек, чем ни одной. Перкинс, — обернулся он к боцману — десяток парней на весла, убирайте паруса и передайте по эскадре — пусть делают то же самое".

— Эскадра, — хмыкнул Меир, но, заметив яростные, лазоревые глаза капитана — не стал ничего говорить вслух. Боты неслышно заскользили в уединенную бухту. Стивен, бросив якорь, первым шагнул в озерную воду.

Мэри взяла костяной гребень: "Сиди спокойно, Мораг, надо косички заплести, и будет совсем, красиво".

Мораг поджала белые, маленькие ножки. Взглянув на сестру темными, большими, глазами, засунув пальчик в рот, девочка отозвалась: "И бусы! На шею!".

— Конечно, — Мэри стала расчесывать длинные, шелковистые, угольно-черные волосы. Обе девочки были в замшевых юбочках, в вигваме было тепло и уютно, пахло сухими травами. Мэри, встряхнув мелкими кудряшками, улыбнулась: "Красные бусы, твои любимые".

Сквозь щели между шкурами просвечивало летнее солнце. Мэри заплетала сестре тонкие косички: "Сейчас за ягодами пойдем, их вокруг лагеря много. Хочешь за ягодами?"

— Ага, — весело отозвалась Мораг и тут же застыла — у входа в вигвам послышались чьи-то тяжелые шаги. Мэри побледнела, и оглянулась: "Кинжал в тайнике, он его не найдет".

Кинтейл, наклонив голову, шагнул внутрь и взглянул на стоящих рядом девочек. "Собирайся, — щелкнул он пальцами в сторону Мэри. "За тобой приехали, с запада".

Нижняя губа девочки задрожала. Она, всхлипнув, пробормотала: "Вы же говорили, когда мне будет двенадцать…"

— А решил, что лучше не тянуть, — Кинтейл взглянул в наполненные слезами, зеленые глаза девочки. "Смотрит, как та сучка, мать ее, — вздохнул он. "Слава Богу, сбыл ее с рук. Пятьдесят фунтов золота, сотня лошадей, и вечный мир с потаватоми. Пусть она там хоть сдохнет, меня это не интересует. Мораг тоже потом продам".

— Ну! — угрожающе сказал отец и хлестнул Мэри по смуглой щеке. "Давно плети не отведывала? Теперь тебя муж бить будет, готовься".

— Ты плохой! — закричала Мораг, пытаясь оттолкнуть отца. "Мэри хорошая, ты плохой"

Кинтейл рассмеялся. Отпихнув младшую дочь, он легко бросил девочку в угол вигвама. Мораг тихо зарыдала, скорчившись, закрыв голову маленькими ручками. "Хорошо, папа, — спокойно сказала Мэри. "К вечеру я буду готова".

— Давно бы так, — буркнул Кинтейл. Наклонившись над Мораг, он проговорил: "Ты переедешь к нам в вигвам и будешь прислуживать своему старшему брату, как, и положено, поняла?"

Он вышел. Мэри, присев рядом с сестрой, обняла ее: "Мы сейчас умоемся, и все равно пойдем за ягодами. Не плачь".

— Сбежим, — подумала девочка, поднимаясь на цыпочках, доставая кинжал из вшитого в шкуры тайного кармана. "Надо все время идти туда, откуда восходит солнце. Лето только началось, до морозов мы успеем. Доберемся до белых, и все будет хорошо".

— Хочу к тете Мирьям, — сказала Мораг, все еще всхлипывая. "Где она?"

Мэри ничего не ответила. Вытерев хорошенькое личико сестры, она стала заплетать Мораг косы.

В большом вигваме было шумно. Кинтейл, пройдя на свое место во главе, расстеленной на земле шкуры, похлопал по плечу сидевшего рядом индейца. "Вечером можешь забирать свою невесту, — сказал Кинтейл, снимая кожаную, расшитую бисером куртку, обнажив сильные, покрытые татуировками руки. "Она еще не доросла до брачного ложа, но с этим, — он оскалил острые зубы, — ты сам разберешься, мой друг".

Смуглое, грубое лицо расплылось в улыбке. Индеец передал ему крепкого, белокожего мальчика, с заплетенными в косичку темными волосами, что играл с маленьким, костяным кинжалом.

— Папа! — радостно сказал Менева. Кинтейл усадил его себе на колени, и, потрепав по голове, потянулся за мясом: "Хочешь?"

Мальчик стал бойко жевать едва обжаренную, истекающую кровью оленину. Индеец подмигнул Кинтейлу: "Отличный у тебя сын, вождь".

— Скоро получит коня и лук, — ласково сказал Кинтейл. "Моя старшая дочь — тоже родит тебе хороших детей, обещаю. Осталась еще младшая, ровесница Меневы. Ее я попозже замуж выдам, как в возраст войдет".

Индеец облизал пальцы, и наклонился к Кинтейлу: "Дорога была длинной, друг мой. Если бы ты дал мне перед отъездом женщину, я был бы тебе благодарен".

— Разумеется, — отмахнулся Кинтейл. "У меня, правда, сейчас всего одна рабыня для воинов. В лагере, как ты знаешь, мало людей. Все отправились в походы по окрестностям, так что выбирать будет не из кого, — он развел руками.

— Это ничего, — индеец вытер засалившиеся губы и рассмеялся: "Твою дочь я не могу трогать, до брачной церемонии, а это будет у меня в стане, еще неделя пути на запад. Надоело терпеть. Где она? — спросил мужчина, поднимаясь.

— В яме, как обычно, — спокойно отозвался Кинтейл. "За лагерем, ты там увидишь".

Индеец вышел. Кинтейл, оглядев тех, кто сидел, в шатре, усмехнулся: "То золото, что он привез за мою дочь — половина его будет разделена между вами, мои друзья. Менева всегда выполняет свои обещания".

— Вождь! — раздались восторженные крики. Кинтейл услышал звонкий голос сына. "Вождь! — благоговейно повторил мальчик, попросившись к нему на руки. Он обнял отца и приник темноволосой головой к его плечу.

— Сыночек мой, — нежно подумал Кинтейл и шепнул ему на ухо: "Ты тоже, маленький Менева, будешь вождем".

— Буду, — уверенно кивнул мальчик, взяв в детскую ручку кинжал. "Буду как ты, папа".

Маленький отряд, неслышно двигаясь, шел по зеленому, сияющему солнечными лучами, лесу. Натаниэль вдохнул запах теплого мха и свежих листьев: "У нас такой глуши и не найдешь больше. Везде фермы, деревни, плантации, даже мануфактуры стали строить. Красиво тут, — он оглянулся и вспомнил ласковый шепот жены: "Конечно, поезжай, милый мой, мы тут с матушкой справимся. Это же у тебя, — темно-красные губы улыбнулись, — не первое путешествие, дорогой мой проводник Подпольной Дороги".

— Ты об этом тише, — велел Нат, потягиваясь, положив ее голову себе на плечо. В распахнутое окно был слышен шорох океанских волн, и он взглянул на звезды: "Три десятка человек уже на север отправил, на свободу. Вот и отлично".

— Куда уж тише, — отозвалась Салли, обведя рукой их спальню. "А так, — она поцеловала мужа в щеку, — даже матушка не знает, уехал по делам, и уехал. Ты только осторожней, — озабоченно велела она, — возвращайся к нам, живым и невредимым".

— Вернусь, — рассмеялся Нат. Устроив Салли на боку, он стал целовать мягкие, стройные, цвета темной карамели плечи. От ее распущенных, кудрявых волос пахло солью. "Все будет хорошо, капитан Горовиц лучший разведчик в армии, а капитан Кроу, говорят — опытней его моряка и не найти, хоть он еще и молодой совсем". Прижавшись к его губам, жена озорно сказала: "Тогда я спокойна, сержант Фримен".