Чтение онлайн

— Надо Марте что-нибудь привезти, — Нат вспомнил быстрый шепот дочери: "Я буду скучать, папочка, очень-очень!". Он оглянулся и, увидев глаза капитана Горовица, застыл на месте.

— Тихо всем! — одними губами велел Меир. Он достал пистолет и скрылся за деревьями. Натаниэль посмотрел ему вслед и вздохнул: "Бедный. Так недолго с миссис Эстер прожил, и овдовел уже, еще и сына потерял. Ему же двадцать четыре только, а выглядит — на все тридцать, уже и морщины вокруг глаз. Когда уже эта война закончится?"

Меир прижался к стволу дерева — две девочки, смуглая и белокожая, копошились, собирая землянику. Они были в индейской одежде. Меир, принюхавшись, уловил запах жареного мяса, лошадей, горящих костров. "Совсем близко от стойбища, — понял он. "Ребят мы предупреждали — женщин и детей не трогаем, мужчин — только если они атакуют первыми. Нечего уподобляться этому самому Кинтейлу".

Старшая девочка взяла за руку младшую, и, — не успел Меир опомниться, — оказалась рядом с ним. Зеленые, большие глаза взглянули на него, и она тихо спросила: "Вы ведь белый?"

Меиру только и оставалось, что кивнуть. "Меня зовут Мэри, — спокойно сказала девочка, — это моя сестра Мораг. Нам нужно убежище. Мы можем заплатить, — она порылась в мешочке на шее, и протянула Меиру маленький, в детскую ладошку, кинжал.

Он взглянул на золотую голову рыси, что украшала рукоятку, на крохотные изумруды глаз. Меир помолчал: "Это ведь не твое оружие, Мэри".

Девочка, не удивившись, кивнула: "Тети Мирьям".

— А что с ней? С тетей Мирьям? — Меир почувствовал, что бледнеет. "Она там, в стане?"

Красивые губы сжались в тонкую линию.

— Вы тут не один? — не отвечая, спросила Мэри.

— Пойдемте, — вздохнул Меир. Взяв Мораг на руки, — она сначала недоверчиво отстранилась, а потом все-таки прижалась к нему, — мужчина повел их обратно в чащу леса.

Мораг сидела на коленях у Ната, играя с кинжалом. Мэри посмотрела на мужчин, что окружили ее, и, отряхнула испачканные соком ягод руки: "Наш отец — Менева. Он сейчас в лагере. Там мало воинов, не больше трех десятков. Все в походы ушли. Только мы не хотим с ним жить, он злой и бьет нас, поэтому мы убежали. Мы идем на восток".

Стивен все смотрел на мелкие, тугие кудряшки, на ее зеленые, блестящие глаза. Она замолчала. Капитан Кроу, присев, рядом с девочкой, взял ее руку: "А как звали твою маму, Мэри?"

— Мамочка Юджиния, — голос девочки задрожал. "Он… — она махнула рукой в сторону лагеря, — убил мою мамочку, повесил. Меня тетя Мирьям и дядя Джон спасли, только его тоже потом убили".

— Не убили, — улыбнулся Меир. "Он жив, дядя Джон".

— Ой, как хорошо! — Мэри захлопала в ладошки и тут же покраснела: "Простите, я не буду, надо тихо. Маму Мораг — звали Гениси, она ее родила и умерла. У Мораг еще брат есть, тоже Менева, но мы его и не видим вовсе, он с ним…, с вождем живет. Меня должны сегодня замуж выдать, — грустно добавила Мэри, — с запада за мной приехали, золото привезли, лошадей. Мы поэтому и ушли".

— Замуж, — медленно, сдерживаясь, повторил капитан Кроу. Он улыбнулся, так и не выпуская детской ладони: "Меня зовут Стивен Кроу, Мэри. Я — старший брат твоей мамы, Юджинии. Мы сюда пришли с востока, за вами".

— За мной? — всхлипнула Мэри. "За мной и Мораг? Значит, вы мне дядя?"

Стивен кивнул. Девочка, спрятавшись у него в руках, заплакала — тихо, отчаянно, дергая худенькими плечами. "Тише, моя хорошая, не надо, не надо, — он покачал ребенка, — все кончилось. Сейчас тебя с Мораг отведут на корабль, и вы там нас подождете".

Он взглянул поверх головы Мэри на отряд — кое-кто из мужчин, опустив глаза, зачем-то проверял оружие. Меир сглотнул, и погладил Мораг по черным косичкам: "Гениси. Вот сейчас миссис Франклин свою правнучку и увидит".

— Так, — велел Стивен, — сержант Фримен, берите девочек и возвращайтесь в бухту. Передадите их миссис Онатарио и миссис Франклин.

Мэри потормошила Мораг: "Это твоя бабушка, миссис Онатарио, сестра твоего дедушки, Скенандоа. Видишь, как хорошо!"

Меир забрал у малышки кинжал и услышал тихий голос капитана Кроу: "Что с твоей сестрой, где она?"

Мужчина обернулся и посмотрел на девочек, что уже шли рядом с Натом по тропинке, ведущей к берегу. "Мэри не говорила, — он помолчал, — а я не стал спрашивать, все-таки ребенок". Меир спрятал оружие и достал из-за плеча лук: "Сейчас все и узнаем, капитан Кроу".

Стивен засучил рукава рубашки, и напомнил ему: "Сигнал для Перкинса — одна стрела". Он обернулся к отряду: "Ружья наизготовку, господа".

Меир вскинул голову и увидел чаек, что кружили над вершинами сосен. Подул легкий, теплый ветерок. Они, рассыпавшись по лесу, стали окружать стойбище.

Темнота. Боль. Она рванулась, придерживаемая за руки, и простонала: "Дайте! Дайте ребенка!". Она услышала чей-то испуганный шепот, слабый, высокий крик, и заставила себя открыть глаза. В вигваме пахло кровью. "Дети спят, — подумала она. "Хорошо". Индианки расступились. Она увидела то, что лежало на шкуре. "Убрать, — пронеслось в ее голове. "Унести. Подождать, пока умрет, и зарыть в лесу. Потом выпить то снадобье, я его уже сварила. Только бы он не увидел. Поздно, — она услышала тяжелые шаги у входа.

Он зашел, держа перед собой факел. Испещренное шрамами лицо было бесстрастным, холодным. Он, щелкнув пальцами, велел женщинам отойти. Смола капнула на шкуры, факел затрещал. Он, подняв ногу — наступил на уродливую голову ребенка. Она, рванувшись вперед, ощутила его железные пальцы у себя на шее. Он ткнул ее лицом в окровавленные останки и сказал: "Сейчас ты это уберешь. Потом пойдешь в яму. Начинай".

Вернувшись в вигвам, она еще успела найти флягу из тыквы и выпить темный, горький настой — до дна, давясь и захлебываясь, кашляя от отвращения. Он схватил ее за руку, и, отрезав кинжалом волосы, на глазах у всего лагеря, протащил к яме, окруженной острыми кольями. Она полетела вниз, к рабыням, — худым, с остриженными головами, сгрудившимся в углу.

— Дети, — подумала она. "Господи, кто теперь за девочками присмотрит?". А потом она погрузилась во мрак — спокойный, тихий мрак вечной полуночи, вечного безмолвия.

Она лежала, раздвинув ноги, чувствуя тяжесть мужчины на себе, слыша его частое дыхание, не открывая глаз. Потом он ушел, а она, присев на землю, обхватив себя руками, опустила голову на костлявые колени. Она застыла, покачиваясь в своей колыбели — там, где никогда не всходило солнце.

Капитан Кроу положил руку на плечо Меиру: "Стреляй". В стойбище было тихо, только из большого вигвама доносился возбужденный шум голосов.