Чтение онлайн

Провожая его к двери, Федор остановился: "Я понимаю, это исповедь, ты там почти не говоришь. Но все же — постарайся узнать, может, этот человек слышал о моей кузине. Кто это вообще такой?

— Член семьи султана, — Джованни пожал плечами, — а больше месье Малик ничего не сказал. А вообще, — он усмехнулся, — разные бывают исповеди. В Картахене мне просто велели облачение монахини достать, на этом все и закончилось. Не волнуйся, — он положил руку на плечо Федору, — я попробую задать тому человеку несколько вопросов.

Двери рияда открылись. Малик, на вороном жеребце, перегнувшись в седле, коротко спросил: "Вы готовы?".

Джованни помахал Федору. Тот взял Пьетро за руку: "Жена, что ли, у него христианка, у Сиди Мохаммеда? Вообще умный человек, многим монархам европейским у него бы поучиться стоило".

— А, — радостно сказал мальчик, — вот и мул, дядя Теодор, проводник его ведет.

Уже оказавшись на спине мула, пробираясь вслед за лошадьми по улицам города, Пьетро улыбнулся: "Как хорошо! Теперь мы с папой не одни, дядя мне все, рассказал — какая у нас семья большая. Я не сирота, — он закрыл глаза и шепнул: "Не сирота".

Он выехали на широкую, мощеную светлым камнем дорогу, что вела к северу. Мальчик, чувствуя на лице теплое, полуденное солнце, нагнав рыжего жеребца дяди, спросил: "А пообедаем мы где?"

— Уже проголодался, — усмехнулся Федор. "Полную тарелку кускуса с медом съел, чуть ли не кувшин молока козьего выпил — и уже проголодался".

— Я расту, — серо-зеленые глаза весело заблестели. Федор вздохнул: "Он на отца Корвино, конечно, похож. И на меня, и на Степу — мы же все кузены. На Степу…, - он вспомнил уклончивый взгляд брата там, на узкой иерусалимской улице. Федор сказал себе: "Ерунда. Он с Евой только на улице и виделся, им же нельзя наедине с женщинами оставаться. Ева…, - Федор тихо вздохнул: "Это я, конечно, во всем виноват, больше никто. Теперь ее сына надо в люди вывести, иначе нельзя".

— Пьетро, — спросил он, сворачивая вслед за проводником к узкой тропинке, что вилась в скалах, — а ты кем хочешь стать, когда вырастешь?

— Священником, конечно, — недоуменно отозвался мальчик, — кем же еще. Смотрите, дядя Теодор, — восторженно закричал он, — голуби, и как много!

Птицы, напуганные стуком копыт, закружились в голубом, чистом небе. Федор заметил: "Сейчас доберемся до плато, — он указал рукой на вершины скал, — я по цвету вижу, там охра. Нарисую мишени на камнях, и будем стрелять".

— Конечно, — Пьетро подогнал мула, — не по голубям же, они такие красивые. Дядя Теодор, — он помолчал, — а моя мама, Ева — красивая была?

— Очень, — коротко ответил Федор. Взглянув на мальчика, он улыбнулся: "Но ты больше на отца своего похож".

Серая голубка все вилась над их головами. Пьетро, протянув руку, рассмеялся — птица села ему на плечо. Что-то, прокурлыкав, вспорхнув крыльями, голубка взлетела в небо.

— Тут, — сказал Малик, впуская Джованни в разделенную шелковой завесой комнату. "Охранники будут за дверью".

Оставшись один, Джованни осмотрелся — мраморный пол был устлан искусно вытканными коврами, пахло розами и немного сандалом. Ни одного окна, — смешливо подумал он. "Я и не видел ничего, — ворота распахнулись, и мы сразу в закрытый двор въехали. Наверное, эта та вилла, о которой мне Теодор рассказывал".

— Именно так, — донесся до него нежный голос. Женщина говорила на итальянском языке. "Отец Джованни, вы знаете месье Корнеля?". Занавесь заколыхалась. Он услышал шуршание и легкий, мимолетный вздох.

— Везет мне на такие исповеди, — Джованни опустился на пол, устраиваясь удобнее. "Она венецианка, это точно. Та, кузина Теодора — тоже венецианка была. Ну-ну".

— Знаю, — согласился он. "Мы с ним родственники, только дальние".

На второй половине комнаты помолчали, подышали, а потом спросили: "А вот сабля месье Корнеля — откуда она у него, отец Джованни? Я знаю, — девушка замялась, — она раньше была у другого человека".

— У его брата младшего, — спокойно отозвался Джованни. "Он сейчас в Иерусалиме живет, женат, двое детей у него. Мальчик и девочка, — зачем-то прибавил он. "Саблю он месье Корнелю отдал".

— Слава Богу, — Изабелла выдохнула. "Слава Богу, как хорошо. Вот и все, пусть он теперь уходит".

Она подняла голову и вздрогнула, — завесу отдернули. "У меня лицо не закрыто, — в панике поняла Изабелла. "Господи, какой он красивый. Как та статуя, во Флоренции, "Давид", синьора Микеланджело".

Джованни застыл — она смотрела на него огромными, в темных ресницах, зеленовато-серыми глазами. На белый, высокий лоб спускалась прядь каштановых, с рыжими прядями, волос, изящная голова была прикрыта прозрачной вуалью. Маленькая грудь чуть приподнималась — девушка прерывисто, часто дышала. На шее виднелся простой, серебряный крестик.

— Я просто потрогаю, — сказала себе Изабелла, — чтобы знать — как это. Просто коснусь его руки, и все. Он же монах, так можно.

Девушка протянула нежные пальцы, и еще успела подумать: "Какая теплая. Как солнце". Джованни, сам не понимая, что делает, даже не оглянувшись на полуоткрытую дверь, наклонил голову. Изабелла задрожала, и почувствовала его поцелуй — ласковый, медленный, нежный. Она, закрыв глаза, оказавшись в его объятьях, не зная, что будет дальше, едва слышно попросила: "Еще!"

Изабелла отстранилась. Испуганно глядя на него, она помотала головой: "Простите…, Вам, наверное, неприятно. Я хотела попробовать — как это…, - девушка покраснела: "Вам нельзя, отец Джованни".

Он вдохнул запах роз, и взял ее лицо в ладони: "Я сам знаю — что мне можно, а что нельзя. Вы ведь Изабелла Корвино, так? Вас взяли в плен берберские пираты, десять лет назад, вместе с капитаном, русским".

Изабелла только кивнула, прикусив губу: "Вот и все. Сейчас он уйдет, а я останусь тут доживать свою жизнь. Но как это было хорошо, я и не знала…"

Она только и успела, что тихо ахнуть — Джованни опять поцеловал ее, и, не выпуская из своих рук, сказал:

— Во-первых, мы с вами родственники, только очень дальние. А вот месье Корнель — он ваш кузен. Во-вторых, мне очень жаль, — он взглянул в зеленовато-серые глаза, — ваш брат, старший, он умер, в Иерусалиме, семь лет назад. У него остался сын, тоже Пьетро, ваш племянник — я его воспитывал все это время. Он сейчас тоже здесь, в Эс-Сувейре". Джованни помолчал: "Вы жена Сиди Мохаммеда?"