Чтение онлайн

— Папа? — робко проговорила Ханеле. Степан заставил себя улыбнуться: "Пойдем, проводишь меня до ешивы".

Рахели сидела в плетеной корзине, с восхищением рассматривая серебряные, с бирюзой бусы. Она приложила их к своей шейке и улыбнулась: "Красиво!"

— Это маме, — смешливо сказал Аарон. Отпив чаю, он откинулся на спинку кресла: "Никогда, никогда больше от них не уеду, я так скучал".

— А где мама? — Рахели оглянулась и зевнула. "А то я спать хочу".

— Пошла по делам, — улыбнулся мужчина, глядя на закат в окне. "Давай, я тебя уложу, доченька".

Рахели сгребла в кучку деревянные игрушки. Отец, наклонившись, подхватил ее на руки. "Я "Шма" читаю, — проговорила девочка. Она сладко зевнула. "Утром…, прочитаю тебе".

Дина осторожно приоткрыла дверь дома. Сняв с влажных волос темный платок, она услышала сверху голос мужа. Аарон пел — тихо, ласково:

— Durme, durme mi alma donzella,

Durme, durme sin ansia y dolor.

Дина оставила на сундуке шаль, и, как была — с непокрытой головой, — прошла в гостиную. Она убирала со стола, когда Аарон, обняв ее сзади, шепнул: "Оставь. Завтра, все завтра. Рахели уже заснула, крепко. Я так люблю тебя, так люблю…"

Она повернулась и ахнула — муж поднял ее на руки.

— Похудела, — озабоченно сказал Аарон.

— Ничего, я вернулся, теперь ты у меня как следует, будешь завтракать, — он почувствовал совсем рядом ее нежные губы. Вдыхая запах свежести, Аарон понес ее наверх.

Над городом вставала тонкая, молодая луна, внизу шелестело гранатовое дерево. Дина, томно, едва касаясь, целуя мужа, прошептала: "Так хорошо, милый…".

Аарон положил ее голову к себе на плечо и рассмеялся: "Я не собираюсь останавливаться, сейчас полюбуюсь тобой — и начну все сначала". Он медленно провел рукой по сияющей в лунном свете, белой коже. Дина приподнялась на локте: "Надо будет и вправду — до Нового Света добраться, все-таки это твои самые близкие родственники".

— Доберемся, — уверил ее муж. "Денег скопим и поедем. И в Амстердам, и в Новый Свет. Девочкам там понравится".

— Девочкам? — удивленно спросила Дина и тут же рассмеялась — муж что-то сказал ей на ухо.

— Может, мальчик получится, — она обняла его, прижимая к себе, гладя темноволосую голову.

— Нет, — Аарон тоже улыбнулся, — я хочу много дочек, мое счастье. Хочу вас всех баловать.

А потом они уже ничего не говорили. Только Ратонеро, что лежал в саду, подергал ушами. Услышав знакомые звуки, успокоившись, пес подумал: "Хозяин вернулся. Хорошо-то как!" Ратонеро заснул, и снилась ему синяя гладь воды, высокие, уходящие в небо, деревья и дети, что наперегонки бежали к берегу.

Океан был холодным, течение — сильным. Федор смешливо подумал: "Возьмет меня, и унесет, а ведь я даже его с величеством Сиди Мохаммедом пока не встречался. Жду, пока он из Марракеша приедет".

Отсюда, за милю от берега, была видна вся Эс-Сувейра, — аккуратные дома торгового квартала, минареты мечетей, порт с маяком. Федор приставил ладонь к глазам и увидел два судна, что были пришвартованы в самой середине гавани.

— Углублять будут, — он взглянул на побережье, что уходило к югу, и присвистнул: "Вот это да!". Беломраморная вилла, окруженная неприступной, гранитной стеной, стояла на вершине небольшого холма. На склоне были разбиты сады с каскадом фонтанов. Федор усмехнулся: "Прямо как у короля Людовика, в Версале. Смотри-ка, и бассейн там есть, и порт свой, только маленький". У причала покачивался небольшой бот со свернутыми парусами.

Он подплыл поближе и увидел купальный павильон — серо-зеленого мрамора, стоявший фасадом к морю. Шелковые занавеси шевелились под ветром.

— Марта мне рассказывала, — вспомнил Федор, — у них в Англии сейчас появились купальные машины, для дам. Тут, — он увидел охранников, что прохаживались по белому песку, — сразу видно, какой-то важный человек живет. Надо у этого Малика спросить.

Он в последний раз полюбовался изящными арками виллы, и, повернув на север, поплыл вдоль берега: "Европеец строил. В местном стиле, а все равно — европеец, и торговые кварталы он же возводил. Хороший мастер, все на совесть сделано".

Малик ждал его на берегу. Когда Федор оделся, советник султана похлопал его по плечу: "У нас зимой никто не купается, вода ледяная".

— Как по мне, — Федор сладко потянулся, — так отличная вода, месье Малик. А вы хорошо по-французски стали говорить. Арабский-то у меня для рынка только сгодится, я все-таки не господин Даниял, как вы его называете.

— У нас очень, много торговли, — Малик повел рукой в сторону порта. "Много кораблей, месье Теодор, вы сами видели. Ну и вообще, — он блеснул белыми зубами и погладил черную, с проседью, ухоженную бороду, — мы рядом с Европой, не надо нам об этом забывать. Спасибо, что привезли подарки от господина Данияла, мы ему — тоже передадим".

Уже когда они поднялись с берега на широкую, мощеную дорогу, где ждали охранники с лошадьми, Малик небрежно спросил: "Раз вы с господином Даниялом друзья — не собирается ли он опять навестить наши края?"

— Нет, — Федор потрепал по холке огромного, рыжего жеребца и рассмеялся: "В масть мне подобрали, месье Малик. У господина Данияла сейчас много работы в Европе — его страну признали Генеральные Штаты, в Нидерландах. Другие европейские монархи тоже стали думать об установлении отношений с Америкой".

— Мы были первыми, — гордо сказал Малик. "Его величество султан всегда думает о будущем". Он скосил глаза на блистающий сапфирами эфес клинка: "Хоть этот не родственник, всего лишь друг этого Данияла. Аллах милосердный, хорошо, что он сюда не вернется. А вот сабля…"

Малик тронул своего коня, и повел рукой на юг, в сторону пустыни: "Его величество сам хочет отправиться с вами на будущие рудники, он очень интересуется техникой".

Федор взглянул на корабли в порту: "Хотя гавань вы до сих пор — дедовским методом углубляете. Кстати, месье Малик, что это за вилла, там, к югу?"

Он, искоса, посмотрел на бесстрастное, смуглое лицо мужчины. "Очень изящное здание, как будто сошло со страниц этих ваших сказок, "Арабские ночи". Я их читал, в Париже еще".

— Это резиденция его величества султана в Эс-Сувейре, — коротко сказал Малик, и проехал к высоким, деревянным воротам: "Будем обедать у меня. У вас удивительной красоты сабля, месье Теодор. Семейная?"

Федор только кивнул, спешиваясь.

— Сабля, — хмыкнул про себя Малик. "Аль-Джафар, ходили слухи, из-за какой-то сабли погиб. Тогда, десять лет назад, в Рабате. Тот капитан Стефано — тоже из Рабата бежал. Не нравится мне все это, вот что".