Чтение онлайн

— Приемная дочь, — шепнула Изабелла. "Почему вы меня целуете?"

— Потому, что вы мне очень нравитесь, — усмехнулся Джованни и поцеловал ее еще раз. У нее были мягкие, сухие губы. Он услышал, как бьется ее сердце, — быстро, беспорядочно.

Изабелла задохнулась и еле слышно проговорила: "Сейчас за вами придут. Я буду вечером на берегу, в купальне. Одна. Отец сегодня ночует в городе".

Она прошмыгнула в закрытую шелком, низкую арку. Джованни, вернувшись на свою половину, едва успел задернуть завесу. Когда Малик приоткрыл дверь, он уже стоял, опустив голову, перебирая в руках четки.

— Большое вам спасибо, — сухо сказал советник, провожая его к выходу.

— Рад услужить, — коротко отозвался Джованни. Малик потянул носом: "Розами пахнет. Впрочем, ее высочество любит этот аромат, тут даже полы с розовой водой моют".

Они прошли в закрытый, огороженный со всех сторон, внутренний двор. Джованни, уже выехав на дорогу, обернулся — огромные, в три человеческих роста ворота медленно сомкнулись за ними. Он увидел неприступную, гранитную стену, что окружала холм и спуск к бухте.

— До самого края скал идет, — понял он, — а скалы там — сто футов высотой. Нет, только на лодке, иначе не получится. Господи, но какая она красавица, — он заставил себя не думать о ее губах, о том, как она, держа его за руку, вздохнула: "Еще!"

— Увезу ее отсюда, — решил Джованни, уже, когда они подъезжали к Эс-Сувейре. "Она ведь тетя Пьетро, самая близкая ему родственница. Увезу, и мы поженимся. Попрошу этого Сиди Мохаммеда, он поймет, он ее отпустит. Теодор же говорил — он образованный человек…"

Они спешились у гавани. Малик, глядя на работу лодок, улыбнулся: "Его величество султан очень доволен вашими стараниями, месье Джованни. Когда закончите — вам передадут чертежи мола, от нашего архитектора, так что, — он обвел рукой гавань, — здесь будет лучший порт в Северной Африке".

— Изабелла, — понял Джованни. "Это она построила город. Теодор же мне говорил. В Италии она хотела стать архитектором, но в Европе это невозможно, она ведь женщина. Удивительное мракобесие, — Джованни поморщился. Вежливо попрощавшись с Маликом, он спустился на выложенную гранитными плитами набережную.

— Сразу, — смешливо подумал Джованни, — и жена, и детей двое, мальчик и девочка. И еще родятся, непременно, — он почувствовал, что краснеет. Мужчина услышал у себя над ухом сухой голос отца Джузеппе, главы миссии: "А кого вы исповедовали, отец Джованни?"

Джованни взглянул в черные, глубоко посаженные, подозрительные глаза и пожал плечами: "Откуда же я знаю, святой отец? Тайна исповеди, не мне ее вам объяснять. Прошу прощения, — он приставил ладонь к глазам, — мне надо поговорить с месье Корнелем об усовершенствовании этих механизмов".

Он пошел вверх по широкой лестнице. Отец Джузеппе, увидев рыжую голову мужчины, что ждал его, хмыкнул: "Этот тоже — верный слуга Ордена. Ничего, скоро мы вернемся в Европу. А пока — нам осталась вся Россия, Азия, Новый Свет, Африка…, - он вытащил из кармана сутаны какой-то потрепанный конверт. Развернув письмо, иезуит вчитался в ровные строки:

— Что же касается, месье Корнеля, а вернее — Федора Петровича Воронцова-Вельяминова, то ее величество императрица, как сообщают наши братья во Христе из Санкт-Петербурга, неоднократно интересовалась его судьбой, сожалея, как она говорила, о том, что: "такой талантливый человек пропал без следа.

Дело покойной Селинской давно забыто, и месье Корнель мог бы без опасений вернуться в Россию. Ее величество любит науку и была бы впечатлена его достижениями за эти годы. Разумеется, не надо ему об этом говорить, мой милый Джузеппе, не след нам лишаться такого источника информации в Париже. Пусть он как можно дольше проработает на славу ордена.

Не обмолвись при нем о том, кто такой на самом деле отец Джованни — как мы выяснили у покойного господина Леонарда Эйлера, — Джованни ди Амальфи знал месье Корнеля, еще, когда тот трудился на Урале. Sapienti sat.

Письмо было не подписано. Отец Джузеппе хмыкнул: "Умен все-таки наш новый генерал Ордена, даром что поляк".

Он порвал бумагу на мелкие кусочки, и, выйдя на мол — пустил их по ветру.

— Пьетро съел половину молочного ягненка и спит, — весело ухмыльнулся Федор, увидев Джованни. "Мы с ним стреляли, на верблюде катались, воздушного змея запускали — так что все в порядке. Узнал ты что-нибудь о моей кузине? — спросил Федор. Он искоса взглянул на Джованни: "Глаза у него заблестели. Интересно, с чего бы это?"

— Твоя кузина, — довольно сказал Джованни, — построила Эс-Сувейру. Она приемная дочь султана.

Они шли по набережной. Федор, после долгого молчания, выругавшись себе под нос, заметил: "Так вот почему Дэниелу сказали, что она умерла, пять лет назад. И что, — он поскреб в отрастающей бороде, — нам теперь делать, а, святой отец? Сиди Мохаммед ее отсюда не отпустит, это понятно".

Мимо прошел караван верблюдов, с рынка пахнуло пряностями. Джованни, подтолкнув Федора, велел: "Пошли, перекусим".

Повар принес таджин и большое блюдо с кускусом, и, поклонившись, — исчез. Снаружи, за маленьким окном, шумел базар, перекрикивались торговцы, тянуло жарким ветром с юга.

— Можно ее украсть, — небрежно заметил Джованни, заливая свежую мяту настоявшимся чаем. Федор посыпал мясо зернами граната, и завернул его в лепешку: "Тогда головы не сносить ни тебе, ни мне, ни Пьетро. Ты султана не видел, а я видел. Такие шутить не любят. И потом, судя по всему, он действительно относится к ней, как к дочери, любит ее".

— Изабелла для него просто игрушка, — жестко сказал Джованни. "Он же ей солгал, что брат твой погиб — вот она его и не искала".

Федор помолчал: "Разные люди бывают. Я тоже — как приехал в Лондон, услышал от Питера, что Мария умерла, и сына ему оставила — не хотел его видеть сначала. Бандитским отродьем назвал. А потом подумал — ребенок, в чем виноват? И Пьетро наш — так же. Ты не осуждай его величество, он, наверняка, просто дочь незадолго до этого потерял, вот и все".

— Купить себе дочь… — Джованни поморщился.