Чтение онлайн

Повернув жену к себе, поцеловав ее, он повторил: «Да. Можно не волноваться. Поешь со мной, Лея, пожалуйста».

Они сидели за столом. Степан рассказывал ей об уроках в синагоге, о том, что они с Аароном сейчас читают в Талмуде. Лея, подперев мягкую щеку рукой, улыбнулась: «Ты сейчас такой красивый, Авраам. Как тогда, тридцать лет назад. Я ведь в тебя сразу влюбилась, с первого взгляда».

Он наклонился. Прижавшись губами к ее большой руке, Степан тихо попросил: «Останься со мной, сегодня. Никуда, никуда не уходи, я прошу тебя».

– Там Моше, Элишева, - Лея внезапно, ярко покраснела. «Неудобно же, Авраам...»

– Завтра мы пойдем домой, к ним, - он стал целовать ее пальцы. «Вместе, моя Лея. И больше никогда не расстанемся».

– Никогда, - выдохнула она, обнимая мужа. Степан, стерев слезы с ее щеки, шепнул: «Я люблю тебя».

Тедди развернул письмо – в маленьком, изящном, пахнущем жасмином конверте.

– Дорогой мой сыночек, - начал читать он.

– У нас все хорошо. Мэри совсем оправилась после своего ранения. Джо и Дебора за ней ухаживали, пока она была в Амстердаме, а потом я и Майкл туда съездили, не открыто, конечно - и забрали Мэри домой. Его светлость пока ходит с тростью, как дядя Меир, но и то хорошо, что он выжил - бедная Мадлен всю осень себе места не находила, ведь ничего не было известно. Потом Джон прислал весточку из Кенигсберга, а к Рождеству и сам приехал. Передай, пожалуйста, наши соболезнования бедной Салли, я даже не знаю, как ее утешить….- Тедди опустил листок на свой большой, с аккуратно разложенными бумагами, стол и едва слышно вздохнул. «Дети и внуки растут и радуют нас, - продолжил он, - посылаем пожелания здоровья и счастья маленькому Теду. Надеемся, что Мораг уже выздоровела и вернулась домой. О делах Питер тебе пишет отдельно, я же целую тебя, мой милый Тедди».

Он отложил письмо. Поднявшись, пройдя по персидскому ковру, Тедди посмотрел на мраморную, пустую террасу. Последнее письмо от Мораг пришло на Пасху - она совсем оправилась и собиралась приехать в Бостон. Тедди потер лицо руками, все еще стоя у окна: «Господи, я знаю, я виноват перед ней. Я обещаю, обещаю - такого больше никогда не повторится».

Тогда, осенью, он сказал плачущей Салли: «Вы только не волнуйтесь, пожалуйста. Я поеду в Нью-Йорк и сам все выясню».

Констанца, затянувшись сигаркой, - они с Тедди сидели в редакции, - встала. Нажав на какой-то выступ в своем рабочем столе, она достала из потайного ящика конверт. «Это она у меня держала, - сказала женщина, глядя на него темными, ласковыми глазами, - на случай, если…, Здесь список безопасных домов в штате Нью-Йорк. Только, Тедди, - Констанца, внезапно, ласково погладила его по голове, - эти люди очень осторожны, они не будут с тобой говорить…»

– Придется, - упрямо, мрачно отозвался Тедди. Он обошел все эти дома. Вернувшись в Бостон, оставив сына на попечение Салли, Тедди уехал на границу Южной Каролины. В Чарльстоне он увиделся с миссис Сальвадор. Добравшись до Харперс Ферри, рассматривая новый, подвесной мост, он вспомнил недовольный голос местного шерифа: «Я тогда шесть человек потерял, мистер Бенджамин-Вулф. Это были негры, беглые, никакого сомнения. Я очень надеюсь, что тот, кто на мосту отстреливался, тоже погиб. Потомак тут широкий, быстрый - Господь его знает, куда тело унесло».

Тедди отправился вниз по течению реки. Он нашел ее в двадцати милях от Харперс Ферри, в сонном, красивом городке Лисбург. «Действительно, - сказал ему тамошний шериф, - сами посмотрите. Утопленница, цветная, без документов, с огнестрельными ранениями. Рост пять футов восемь дюймов».

Тедди взглянул на запись в большой, переплетенной в кожу книге. Улица за окном была устлана золотыми, осенними листьями, на верхушках деревьев перекликались птицы.

– Где ее похоронили?
– спросил Тедди.

– На кладбище для цветных, разумеется, - пожал плечами шериф.

– Даже после смерти, - горько подумал Тедди. «Даже в могиле, и то….»

– Я хотел бы опознать тело и увезти его в Бостон, - устало сказал он шерифу. «Там ее семья, ее мать…»

– Надо взять разрешение на вскрытие могилы, - предупредил его шериф. «В Ричмонде, в столице штата».

– Возьму, - Тедди коротко поклонился и вышел.

Шериф повертел в руках изящную визитную карточку, напечатанную на атласной бумаге: «Бенджамин-Вулф. У него земли, в Виргинии, южнее нас, я помню. И вообще, - он брат этого Вулфа, правой руки президента. Зачем он с этой цветной возится?»

А потом была выложенная камнем, удушливо пахнущая комната. Тедди, отведя глаза, сказал себе: «Это не Марта. Это просто….- он сжал кулаки - до боли. Глядя на еще заметную родинку под лопаткой, Тедди вспомнил, как целуя ее, зарывался лицом в тяжелые, темные, волнистые волосы.

– Да, - кивнул он, наконец. «Да, я опознал ее. Марта Фримен, цветная, двадцати девяти лет, уроженка Бостона. Вот ее паспорт, - Тедди протянул местному коронеру копию. Тот, поправив очки в стальной оправе, стал оформлять свидетельство о смерти.

Тедди потушил сигару в фарфоровой пепельнице: «Мораг я просто написал, что Марта умерла. Господи, я же знаю, это я виноват. Накажи лучше меня, как хочешь, так и накажи».

Он оправил сюртук. Пройдя в детскую, Тедди позвал: «Сыночек! Поехали, экипаж уже готов».

Тед сидел за маленьким, по его росту столом. Подняв каштановую голову, мальчик серьезно сказал: «Когда мамочка приедет, я ей покажу, что уже умею писать. Она порадуется. Папа, - сын взял его большую руку, - а мамочка скоро вернется?»

– Скоро, милый мой, - вздохнул Тедди. Они спустились вниз.

Экипаж Салли ждал у ограды кладбища. Женщина, - в траурном, черном платье, завидев приближающихся лошадей, прижала к себе Ната и попросила: «Погуляй с Тедом, милый. Не надо малышу здесь быть. Мы потом к Марте вместе сходим».

Нат взял красивую, смуглую руку матери, украшенную одним золотым, с темной жемчужиной, кольцом. Подросток внезапно, гневно отозвался: «Когда я вырасту, мама, я стану юристом. Рабство так, - он показал на кладбище, - не прекратить. Хватит бегать. Папа же освободил бабушку из рабства, законным путем, так и должно быть».

Салли только вздохнула. Нат, распахнув дверцу экипажа, подал ей руку. «Юристом, - подумала женщина, глядя на изящную, в темном сюртуке, фигуру сына. «Да как? Нет колледжей для цветных, а отец его никогда не даст денег, чтобы Нат в Европу отправился. Тедди же мне сказал - трастовый фонд, что Дэниел для Ната основал - он только под его контролем. Даже когда Нату восемнадцать исполнится - он без разрешения отца не сможет деньги забрать».

Салли знала, что сын пишет в Нью-Йорк, сестре, а на рождественские каникулы, когда Дэвид гостил у Тедди, они все вместе обедали. «Не буду Дэниелу об этом говорить, - тогда решила Салли, - зачем его беспокоить, у него и так дел много».