Чтение онлайн

– Спасибо, мистер Вулф, - прошептала девушка и быстро пошла по дорожке к гранитному портику.

– Придет, - удовлетворенно сказал себе Дэниел, поворачивая к своему дому. «Непременно придет».

Хаим подождал, пока слуга разденет его. Он зашаркал в кабинет к отцу - тот сидел за бумагами. Хаим посмотрел на почти седую голову. Меир встал: «Ты присядь, сыночек».

Хаим отмахнулся: «Врачи велели мне больше стоять, ты же знаешь, папа». Меир посмотрел на изуродованный, без губ, рот и услышал тихий голос жены: «Хаим никогда не подаст на развод, ему важно, чтобы рядом с ним был любящий человек».

Меир обнял жену, - они лежали в постели. После долгого молчания, мужчина вздохнул: «Эстер..., Девочке двадцать один год едва исполнилось. Ты помнишь - они после свадьбы две недели вместе прожили, и потом Хаим уехал. И возвращался он всего несколько раз. Батшева и не знает его совсем. Зачем ее заставлять жить...- он не закончил. Эстер твердо ответила: «Хаим вылечится, уйдет в отставку и у них будут дети. Он ее любит. В конце концов, это долг жены - быть рядом с мужем, в горе и радости».

– Это у них, - Меир показал рукой на окно спальни. «А у нас, в таком случае, жена может подать на развод, ты знаешь законы».

– Батшева хорошая девочка, - ласково отозвалась жена, - она любит Хаима, и хочет быть с ним. Натан рано или поздно женится, появится вторая невестка, ей будет веселее. Спи, милый, - она поцеловала мужа в седой висок, - у тебя бюджет, ты устаешь.

Меир заснул. Эстер долго лежала с открытыми глазами, слушая свист зимнего ветра за окном. «У нее нет денег, - холодно подумала женщина, - ей не добраться до Нью-Йорка или Филадельфии, а больше раввинских судов и нет нигде. Да и не станет она ничего такого делать, она знает, что такое обязанности жены». Женщина вспомнила папку сына, что просмотрела в госпитале: «И вообще - у него все в порядке. А с лица, как говорится, не воду пить».

Меир налил сыну немного виски. Подождав, пока он выпьет, глядя в серый, прикрытый криво зашитым веком, глаз, он спросил: «Что хотел мистер Вулф?»

– Я еду на канадскую границу, - Хаим почувствовал, как дрожат у него культи, и велел себе: «Потом. Не при папе. В спальне. Надо будет с собой взять лауданум. Когда кончится - он в любой аптеке есть».

Он заставил себя не протягивать стакан за добавкой: «Там надо проследить за перемещениями британских войск. Ты только маме не говори, а то она волноваться будет. Сделаем вид, что я опять в госпиталь ложусь».

– Сыночек, - Меир положил руку на культю в черной перчатке, - может быть, не надо...

– Это приказ, а я солдат, - коротко ответил Хаим. «И всегда им буду. Спокойной ночи, папа».

Он зашаркал к двери. Меир, вернувшись к бумагам, закурил и откинулся на спинку кресла: «Так и получается. Дэниел никогда не узнает, что Хаим - его сын. Да и не сын он ему, он мой ребенок, и всегда им останется. Бедный мой мальчик. Может, если дети у него будут, ему легче станет».

В спальне было тепло, большая, под балдахином кровать, была разобрана. Хаим покосился на гардеробную. С тех, пор, как он вернулся из госпиталя, жена спала там - говорила, что еще не ходила в микву.

– Сегодня должна была пойти, - вспомнил он. Оглянувшись - дверь гардеробной была закрыта, - Хаим достал из шкапа орехового дерева бутылку виски и серебряную флягу с лауданумом.

Он выпил сразу полстакана обжигающей, янтарной жидкости и припал к горлышку фляги. Как и всегда, в голове блаженно зашумело. Он, улыбнувшись, протянул культю к запертому на ключ ящику шкапа.

Это ему дал армейский врач в местном госпитале. «Не вы первый с такими ранениями, полковник, - усмехнулся тогда доктор. «Женщинам это нравится. Даже если вашей жене поначалу будет непривычно - она войдет во вкус, поверьте».

Он ловко открыл ящик - Хаим уже научился управляться с культями и посмотрел на кожаный футляр. «Сегодня», - сказал себе мужчина.

– Батшева!
– Хаим повысил голос.

Жена робко вошла в спальню. Она была в шелковом, на меху, халате, белокурые волосы, еще немного влажные, - распущены по плечам.

Она покраснела и пробормотала: «Я думала, сегодня в гардеробной поспать..., Ты ведь себя еще плохо чувствуешь, у тебя кошмары...»

Хаим, опираясь на костыли, оглядел ее: «Если ты будешь со мной рядом - мне ничего не приснится». «Наверное», - мрачно добавил он про себя. Каждый раз, когда ложился в постель - если голова не была приятно легкой от виски и опиума, - он видел перед собой темные, спокойные глаза Меневы и блеск стального лезвия совсем рядом со своим лицом.

– Я ведь ничего не знаю, - Батшева комкала на груди халат. «Элишева мне говорила, в Иерусалиме, и тетя Эстер тоже, что это очень приятно, лучше всего на свете. Но ведь тогда, после свадьбы..., он просто велел мне лежать на спине, и все. И я ничего не чувствовала, только было больно».

Потом ей уже не было больно, но она все равно удивлялась. Это была всего лишь обязанность, долгая, скучная, и ничего для нее не значащая. Батшева с удовольствием слышала тяжелое дыхание мужа. Она знала, что после этого ей можно будет повернуться на бок и спокойно заснуть. Больше ничего она и не делала - муж не просил. Он даже редко целовал ее, - Батшева просто раздвигала ноги и закрывала глаза, думая о чем-то другом.

– Иди сюда, - Хаим протянул культю к ее груди и Батшева едва не отшатнулась.

– Закрой глаза, - приказала она себе. «Закрой и терпи».

– Может быть, - подумал Хаим, раздеваясь, глядя на жену, что лежала в постели, - получится по-другому..., Не понадобится эта вещь..., Но ведь она никогда такого не делала, не умеет, я ее не учил...- он неслышно взял футляр из ящика. Положив его рядом с собой, Хаим велел жене: «Встань на колени».

Ничего не случилось. Он посмотрел вниз - жена неумело старалась. Сжав зубы, он приказал: «Помоги мне». Один Хаим этого сделать не мог - культи не слушались. Батшева заставила себя поднять веки. Посмотрев на то, что лежало в футляре, увидев, в свете свечей, месиво шрамов и что-то жалкое, искривленное между ними, девушка дрожащим голосом сказала: «Нет..., пожалуйста, Хаим..., нет..., не надо...».

– Такая же сучка, как та, - гневно подумал Хаим. «Еще чего вздумала - мне отказывать». Виски шумело у него в голове. Он, хлестнув жену по лицу, - руки у него оставались сильными, - выплюнул: «Ну!»

Батшева стояла на четвереньках, рыдая, уткнувшись лицом в подушки, чувствуя болезненные толчки сзади. «Надо будет заказать большего размера, - довольно подумал Хаим. «Правильно врач сказал - ей понравится».

Он, наконец, почувствовал что-то теплое, поднимающееся внутри него, но не успел подставить ладонь. «Ничего, - Хаим поглядел на лужицу, что растекалась на простыне, - ничего, теперь я знаю, как это делать. Вернусь с границы, и у нее непременно будет ребенок».

Жена просила отпустить ее в гардеробную, однако он велел ей остаться. Он выпил еще виски. Засунув культю ей между ног, Хаим заснул.

Дэниел поднялся и посмотрел на Парк-Роу. Тони уже на углу не было, и он поморщился: «Выдать ее замуж и жить спокойно. За пасынка Мэдисона, хотя он пьет, говорят..., Да какая разница, главное, что президент будет доволен, и я тоже».

Он подошел к зеркалу и осмотрел себя - он был в отлично сшитом, темном сюртуке, с белым, шелковым галстуком, на лацкане блестела золотая, масонская булавка. Дэниел нашел в поставце бутылку вина. Налив себе, полюбовавшись красивым, жестким лицом, он вдруг улыбнулся: «Конечно, она ко мне пришла. Прибежала даже».