Чтение онлайн

Сиди опустилась в кресло и, озабоченно заметила: «Европейская торговля пострадает. Мартин хочет мальчика опять в Бомбей отправить. Не сейчас, конечно, попозже. В Индии, железную дорогу будут строить. Это нам очень на руку, обороты повысятся. Сначала в Бомбее, а потом они дальше, на восток пойдут. Будут соединять Бомбей и Калькутту».

Вероника прислушалась: «Я за собой дверь закрыла. Франческо, наверное, на крыльце стоит. Пойду, впущу его. Пьетро сегодня на заседании приходского совета, в Брук-клубе они встречаются».

– Это тебе не Лидс, - отчего-то подумала Сидония. «У Аарона в прихожанах ткачи и шахтеры, а теперь он военным капелланом будет. В лагерях станет жить, вместе с семьей. А Пьетро венчает аристократию, обедает с министром иностранных дел, его проповеди печатает Morning Post…, - она вздохнула. Пройдя в столовую, женщина оглядела бутылки:

– Цены на французское вино взлетят, - Сидония сжала губы. «Все континентальные товары подорожали. Хорошо, что у меня старый запас кружев остался. Надо съездить в Ламбет, на склады, подсчитать все, заказать новое…»

Вероника остановилась посреди передней и пробормотала: «Нет, послышалось. Франческо еще чертит, наверное». Сын, сразу после Кембриджа хотел поехать миссионером в Китай. Там начиналась Опиумная война. Пьетро собирался обосноваться на границе Сибири и все-таки попробовать найти детей.

Она тогда крикнула:

– Только через мой труп! Не для того я тебя носила, Пьетро, не для того рожала, чтобы ты, мой единственный сын, сгинул где-то в снегу. И отец тебе, то же самое скажет, - она посмотрела на Франческо. Темные глаза мужа были непроницаемы. Он только кивнул. Вечером, в спальне, муж тихо проговорил: «Милая…, Он юноша совсем. Он рвется сделать что-то полезное, не надо ему обрубать крылья».

– Ты, наверное, хочешь, чтобы ему отрубили голову, - зло ответила Вероника, сидя в кресле, расчесывая волосы. «Я не Джоанна. Я хорошая мать, и волнуюсь о своем ребенке».

Франческо помолчал: «Если бы не твоя сестра, тетя Марта и дядя Питер погибли бы, Вероника. Иногда надо забывать о себе ради того, чтобы спаслись другие люди».

Вероника отложила гребень слоновой кости:

– Я тридцать лет думаю только о тебе, Франческо. О тебе и о нашем сыне. Прости, если я слишком много о вас забочусь!
– она, яростно, встала и хлопнула дверью гардеробной.

Больше они об этом не говорили. Пьетро стал вторым священником в церкви святого Георга, на Ганновер-сквер, в пяти минутах ходьбы от особняка Холландов.

В дверь постучали. Вероника, распахнув ее, увидела мужа и Мартина Кроу.

– На ступеньках столкнулись, - рассмеялся Мартин. «Мальчишки из Брук-клуба сами придут. Питер с нашим партнером немецким встречается. Пахнет вкусно, - он повел носом и забрал у Франческо бутылку вина.

– Из Орвието, - тот, отчего-то покраснел. «В погребе нашел. С тех времен осталось, как синьор Мадзини у нас обедал».

– Вот и выпьем, - добродушно сказал Мартин. «Пойду, с женой поздороваюсь».

Вероника подождала, пока шаги Мартина стихнут в коридоре:

– Франческо, я тебя просила! Не смей, не смей встречаться с этими людьми. Они опасны, они революционеры…, Не смей ездить в Италию.

Он устало улыбнулся, прислонившись к индийскому комоду сандалового дерева. «Мне седьмой десяток, милая, у меня голова седая. Какая Италия? Но с кем я встречаюсь, - Франческо посмотрел на нее, - это мое дело. И кому деньги даю, тоже. Не надо рыться у меня в рабочем столе, милая».

Вероника покраснела: «Ты англичанин, зачем тебе эта Италия, Франческо! Ты даже не католик. Какая тебе разница, будет у них государство, или нет».

– Не католик, - согласился муж, оправив перед венецианским зеркалом светло-серый, хорошо сшитый сюртук, смахнув пылинку с лацкана. «А государство у них, то есть у нас, - поправил он себя, - будет. Это я, Франческо ди Амальфи, тебе обещаю».

Муж ушел в столовую. Вероника, подышав, оглянулась: «Хорошо, что Джон об этом не знает. Впрочем, думаю, что знает. Он ведь за Джоанной следит. И за нами, наверное, тоже. На всякий случай, - она горько улыбнулась.

– Мартин кофе заварил, - позвала Сиди, стоя на пороге, - раз мы мальчиков ждем.

– Спасибо, - заставила себя улыбнуться Вероника. Шурша пышным платьем, она пошла по устланному коврами коридору: «Ничего. Мадзини в Италии. Гарибальди, кажется, тоже туда собирается, а что Франческо им помогает, это не противозаконно. Главное, чтобы он сам в Рим не поехал».

Вероника, невольно, перекрестилась. Все еще улыбаясь, она зашла в отделанную серым мрамором столовую. Там уже пахло пряностями. Мартин всегда варил кофе с кардамоном.

Пьетро вышел на ступени Брук-клуба. Посмотрев на тихую, вечернюю улицу, священник услышал сзади голос: «Доброго вам вечера, преподобный отец. Отменное сегодня было заседание. Не забудьте, после Пасхи ждем вас в гости, - председатель приходского совета, граф Карисфорт, улыбнулся. «Мои дочери будут рады вас видеть».

– С удовольствием, ваша светлость, - поклонился Пьетро. Он был в отменно скроенном сюртуке, с пасторским воротничком. Темные, вьющиеся волосы, шевелил теплый ветер. «Вам тоже доброй ночи. Я своего кузена жду, мистера Кроу. Он сейчас освободится. Мы идем на семейный обед».

– Подумаешь, священник, - хмыкнул Карисфорт, садясь в свой экипаж. «Он молод, красив, отличная репутация. Деньги в семье водятся. Его дед был профессором в Кембридже. Достойней, чем эти Кроу. Они торговцы, как ни крути. У их старшего правнука титул, от отца, но ведь новый. А преподобный отец…, - он обернулся и посмотрел на высокого, широкоплечего священника, - до епископа дойдет, не иначе». Граф потыкал тростью в спину кучера: «Отменная партия, сомневаться нечего».

Пьетро стоял, засунув руки в карманы сюртука, провожая глазами удаляющееся ландо.

– Твой будущий тесть, - раздался у него за спиной смешливый голос Питера Кроу. Кузен чиркнул спичкой. Он был ниже Пьетро на две головы, легкий, изящный. Закурив виргинскую папиросу, Питер устало сказал: «Придется мне ехать в Берлин, судя по всему. Надеюсь, хотя бы там революции не случится. Интересно, - Питер помолчал, - наш кузен Мишель, так в тюрьме и сидит, или уже где-то на баррикадах?»

– На баррикадах, - Пьетро хмуро оглянулся, - я больше, чем уверен. Впрочем, в газетах такого не напечатают. А насчет тестя, через мой труп, как говорится. Я собираюсь жениться только по любви.