Чтение онлайн

Он стоял у окна, а Полина смотрела на его прямую, в старом сюртуке, спину. Аарон крестил и Маленького Джона, и Джейн, здесь, в приходской церкви, в Банбери. Полина, всякий раз, немного краснела, когда он приезжал. Она видела грусть в голубых, обрамленных тонкими морщинами глазах. Оставшись одна, женщина вздыхала: «Хотя бы внучка, у него появилась, на старости лет».

Джейн проснулась и сидела на коленях у отца, улыбаясь.

За едой Джон сказал детям:

– Мы с вами ходили, смотрели на крест, что в центре города поставили, а ведь он здесь не первый. Во времена Кромвеля, когда в нашем замке король прятался, круглоголовые старый крест снесли. Даже песня про это есть, - Джон покачал маленькую, и она захлопала в ладоши:

– Ride a cock-horse

To Banbury Cross,

To see what Tommy can buy;

A penny white loaf,

A penny white cake,

And a two-penny apple-pie, - запел Джон.

Дети подхватили слова. Он отправился за чаем и тем самым яблочным пирогом. Полина, взяв девочку, продолжила:

– Их много, этих песен. Слушайте, - она пощекотала Джейн:

– Ride a cock-horse to Banbury Cross,

To see a fine lady upon a white horse;

Rings on her fingers and bells on her toes,

And she shall have music wherever she goes, -

Грегори подтолкнул Петю:

– Эту я знаю, тетя Полина. Мне ее бабушка пела. «У нас на пальцах кольца, на ногах колокольцы, и всюду с нами музыка, куда мы ни пойдем». Это о Джейн, - он протянул девочке руку. Джейн схватилась за его палец: «Она ведь у нас тоже леди».

– Графу Хантингтону, леди Холланд и мисс Корвино, - со значением сказала Полина, - скоро пора в постель. Быстро съедаем яблочный пирог, и отправляемся домой.

Джон стоял, куря папиросу, перебирая письма в кармане. Он получил рабочие, шифрованные телеграммы, записку из Ньюкасла от Питера, для Грегори, и письмо из Парижа от Марты.

– Осенью все сделаем. Конечно, все будет зависеть от того, когда он появится на континенте. Восстание в Польше закончилось, полным разгромом. Он может приехать. Особенно учитывая сведения, что Марта получит от Юджинии. Как можно более подробные. Конечно, все это бередить..., - Джон поморщился, - но иначе нам ничего не добиться. Юджиния оправилась. Сыну их два года скоро. А Марта..., - он вспомнил холодные, зеленые глаза и решительно сказал себе: «И она оправится, обязательно. Должно время пройти. Она совсем недавно мужа потеряла, - Джон посмотрел на свой простой, стальной хронометр.

Из Саутенда вестей пока не было. Там собрался еще один консилиум. Джон приказал себе думать о хороших новостях. Он неспешной походкой дошел до канала и заглянул в открытые ворота верфи. Там была пустынно, пахло свежим деревом, и речной водой. Джон вздохнул: «Хорошо-то как!»

Небо над Банбери было ярко-синим, летним, солнце поднималось в зенит. От церкви доносился перезвон колоколов.

– Посмотрю на нее, - решил Джон, - и пойду, встречу всех. Побудем на службе, а потом я их сюда приведу, - он вспомнил корзину для пикника, что велел собрать, ранним утром.

– Полина удивится, - добродушно подумал герцог и крикнул: «Мистер Тули!»

Здесь уже семьдесят лет строили речные баржи. Кругленький, пожилой хозяин вышел из низких дверей мастерской, вытирая руки о холщовый фартук:

– Мистер Джон! Готова ваша красавица, - Тули указал на темную воду канала. Вдоль берега, выстроились баржи. Она была прикрыта холстом. Тули, сдернув его, гордо заметил: «Лучшее английское дерево. Все медные части я сам лично проверил». Она была узкая, стройная, с навесом над кормой, с круглыми окошками каюты. На носу золотом было выведено: «Чайка».

– Мальчишек на лошадь посадите, - усмехнулся хозяин верфи, - им такое нравится. Плывите, куда хотите. По каналу, по реке, до Темзы, или на север..., - он погладил красное дерево борта: «Она вам еще сто лет прослужит, мистер Джон, обещаю».

– Спасибо, - герцог пожал ему руку: «После службы придем. Готовьте ее к отправлению, мистер Тули».

Джон закрыл глаза и представил себе лесную, цветущую поляну. Лето началось отменно. Ночью шли быстрые, проливные дожди. Дни были жаркими. Вечером из сада тянуло цветущим жасмином и жимолостью, звенели комары. Когда дети отправлялись спать, Джон сидел с Полиной на террасе. Он привозил ей из Лондона все новые книги, и материалы судебных процессов. Жена читала, Джон тоже работал. Потом он брал Полину за руку, жена устраивалась у него на коленях. Герцог улыбался: «Я люблю тебя, Чайка». Белокурые волосы падали на его плечо. Джон слышал лукавый голос у самого уха: «И я тебя, товарищ Брэдли».

– Не видел ее с утра и соскучился, - Джон шел по берегу канала: «Удочки на барже. С мальчишками порыбачим, с Марией ягод соберем, земляника кое-где появилась. Хорошо, - блаженно повторил герцог. Он помахал, взойдя на мост, перекинутый над каналом.

Джон увидел, что Полина, высаживает детей из ландо. Герцог прибавил шагу, ему хотелось быстрее оказаться рядом с женой.

Мальчишки лежали в густой траве парка, болтая ногами, глядя на заходящее солнце. Маленький Джон и Мария копошились неподалеку, играя с деревянной тележкой. Над кронами деревьев величаво, медленно парил сокол. Грегори следил за ним, а потом перевернулся на спину.

Это было трудно. Труднее, чем все, что мальчик делал для этого.

Когда они приехали в Бомбей, папа отвез его на могилы отца и матери. Грегори прикоснулся ладонью к изящным буквам на памятниках: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге». Две большие, красивые стрекозы, как тогда, в Японии, вспорхнули вверх. Мальчик поднял голову, провожая их глазами. Грегори знал, это были его родители. В Бомбее они жили в гостинице, но отец отвез его на Малабарский холм и показал красивый, отстроенный особняк.

– Если ты когда-нибудь захочешь вернуться в Индию, - просто сказал Питер, - здесь тебя всегда будет ждать дом.

В воскресенье они пошли в собор Святого Фомы. У кованой ограды стояли нищие, в Бомбее их было много. Грегори, искоса посмотрел на худенького, грязного, его возраста мальчика. Он держался за руку изможденной женщины в сари. Грегори вспомнил своего друга на Кюсю. У этого мальчика, на смуглой коже лица были какие-то красные, большие пятна. Он отворачивался, глядя на пыльную дорогу. Грегори, внезапно, ощутил боль где-то внутри.

– Я просто хочу, чтобы всем стало лучше, - мальчик увидел над шпилем собора сокола, - но я еще маленький, я не все умею..., Надо стараться, - решил Грегори и пошел вслед за отцом. После службы все пили чай в саду. Грегори остановился у цветущих кустов роз. Он оглянулся, взрослые были заняты, и что-то прошептал. Лепестки раскрылись. Оттуда выползла пчела и что-то недовольно прожужжала. Грегори развел руками: «Прости, пожалуйста». Она исчезла в жарком небе, а мальчик побежал к другим детям.