Чтение онлайн

На Юстонском вокзале он справился в адрес-календаре. Маркс жил на новом месте, на Мэйтленд-парк-роуд. Это был север Лондона. Волк поинтересовался у хозяина книжной лавки: «Подземная дорога туда не ходит еще?»

На прилавке темного дерева лежали новые книги, афиши о лекциях и собраниях. Пахло гарью, свистели паровозы на перроне. Стеклянный потолок главного зала станции был окрашен золотом. Над Лондоном заходило летнее солнце.

Продавец развел руками:

– И наземная дорога тоже, пока не протянули ее. Только кеб, - он указал в сторону стоянки экипажей. Высокий полицейский следил за порядком, пропуская вперед женщин с детьми.

В Ливерпуле, покупая билет на поезд, Макс распорядился отправить свой багаж в пансион в тихом районе, в Блумсбери, рядом с Британским музеем:

– Комнаты для джентльменов, - увидел он объявление в Morning Post, - завтрак включен, пансион по желанию. Три шиллинга в день.

Волк не хотел жить в одном из роскошных, новых отелей Вест-Энда. В Мэйфере, или Кенсингтоне, он мог встретить родственников, а Макс хотел сохранить свое пребывание в Лондоне в тайне.

Макс купил новый выпуск «Атенеума» и заметил на прилавке стопку иллюстрированных листов.

– Это газета, - усмехнулся хозяин, - полицейские новости. Каждую неделю выходят. Чтение не для джентльменов, но простой народ такое любит.

Макс прочел заголовок: «Изуродованный труп в Уайтчепеле» и кивнул: «Вы правы. Еще пачку папирос Виллса, пожалуйста, и спички».

Он давно заметил рядом с газетой напечатанные афиши: «Общество Профессионального Развития Женщин приглашает на публичную лекцию: «Женщины как врачи и фармацевты. Выступают мисс Андерсон и мисс Кардозо. Рассказ о планах по созданию клиники и аптеки. Вход бесплатный, пожертвования приветствуются».

Волк опустил афишу в карман пиджака, и рассчитался. Взяв цилиндр, он направился к стоянке кебов.

Поезд подходил к станции Лондонский Мост. Пьетро, из Дувра послал телеграмму матери, но сейчас, глядя на южные предместья города, подумал:

– Должно быть, Наримуне-сан будет нас встречать. Маме все-таки два года до семидесяти. Хотя она в письмах ни на что не жаловалась, но ведь она и не будет…

В их отделении первого класса пахло кофе, и, легко, почти неуловимо, ирисом. Поезд был утренний. Пьетро и Эми высадились в Дувре поздно вечером и переночевали в гостинице Фошона. Они купили целый саквояж подарков в аптеке Санта Мария Новелла, во Флоренции. Из-за узкой двери умывальной доносился плеск воды. Пьетро взял деревянную лопатку для риса, лежавшую рядом с ридикюлем жены, на обитом бархатом сиденье. Эми в Генуе, на корабле, достала ее из багажа и робко спросила: «А если я твоей маме не по душе окажусь?»

Пьетро вздохнул: «Она писала тебе, любовь моя. И за братом твоим она присматривает. Все будет хорошо».

Эми сидела, поджав ноги, на диване в каюте. В открытые ставни виднелись удаляющиеся, черепичные крыши Генуи. С берега тянуло жарким, весенним ветром.

– Это свекровь, - озабоченно заметила жена, комкая в длинных пальцах шелк дорожного платья, с небольшим кринолином, - очень важно понравиться свекрови.

Пьетро присел рядом и обнял ее:

– Понравишься. И моей маме, и всем остальным. Тем более, твой брат через два года заканчивает учиться, и возвращается домой. Моя мама будет расспрашивать тебя о Японии.

Наримуне-сан переслал им в Рим письмо от его светлости даймё. Тесть сообщал, что торговля в Сендае процветает, город отстроили, а Япония, постепенно, становится все более открытой.

– Посмотрим, что будет дальше, - писал Йошикуни, - император Комэй, все еще, ведет осторожную политику. При дворе пока много тех, кто не согласен с присутствием иностранцев, и не хочет их пускать дальше Осаки, Сендая и Нагасаки. Надеюсь, милые мои дети, что я еще увижу вас на земле Японии, вместе с внуками. Наримуне-сан прокатит нас по железной дороге.

Эми покраснела и положила голову на плечо Пьетро.

– Ты мне лучше скажи, - муж ласково прикоснулся ладонью к животу, - как там, наш маленький?

– Хорошо, - Эми совсем зарделась. Акушерка в Риме успокоила ее, сказав, что все в порядке, и она, несомненно, может плыть на корабле.

– Даже лучше, синьора, - весело сказала женщина, - для здоровья морской воздух полезен.

Эми дошла до фонтана Треви и посчитала на пальцах. Ребенок должен был появиться на свет осенью, в октябре.

– Как раз обустроимся, - она стояла, слушая шум воды, любуясь статуями, - Пьетро пойдет в университет, преподавать. Он туда написал. А Вероника-сан мне поможет.

Она все равно немного боялась встречи со свекровью. В поезде, выйдя из умывальной, Эми спросила: «Как я выгляжу?»

Пьетро потянул ее за руку к себе на колени:

– Очень, очень хорошо, уважаемая госпожа, - он поцеловал маленькое, нежное, оттопыренное ухо. Пьетро провел губами по непокрытым, уложенным в скромную прическу, черным, мягким волосам: «Я люблю тебя». Темно-красный шелк платья зашуршал, Эми закинула руки ему на шею и блаженно улыбнулась.

Они обвенчались через две недели после того, как добрались до Рима. Пьетро снял сан и получил разрешение от папы Пия оставить обет целомудрия. Муж повез ее в Рончильоне. Эми знала о Лауре. В городке, на кладбище, они стояли над простым, надгробным камнем. Эми вздохнула:

– Мне жаль, милый, так жаль…Ты себя винил, все это время?
– она коснулась плеча Пьетро.

Мужчина кивнул:

– Конечно. Я не уберег отца, ее не уберег…, - Пьетро взял ее маленькую, белую руку и прикоснулся к ней губами. «Я тебя никогда не оставлю, - решительно сказала Эми, - никогда, милый». Она слушала звон колоколов, в Рончильоне было больше десятка церквей, и вспоминала, как крестилась, в Бомбее, в том храме, где когда-то служил Пьетро. Пьетро рассказал ей о тайных христианах в Японии. Эми смотрела на статую Богоматери, и слышала голос отца:

– Дате Масамуне, конечно, христианином не был, но часто беседовал с предком твоего жениха. Священником, которого на Холме Хризантем казнили.

– Он спасся, папа, - Эми прогуливалась с отцом по саду, среди цветущих азалий, - спасся и женился потом на старшей сестре Масамуне-сан. Той, что якобы покончила жизнь самоубийством. Увез ее в Англию, - Эми рассмеялась, - как Пьетро меня увозит.

Отец остановился. Потянувшись, даймё поцеловал ее в лоб. «Увозит, - признал Йошикуни, - но я уверен, что вы вернетесь. Я на внуков хочу посмотреть, девочка моя».

Они прожили почти месяц на озере Вико, в уединенной, глухой деревне, в маленькой комнате крестьянского дома.

– Здесь, как в Японии, - зачарованно сказала Эми, идя по серым камням берега, всматриваясь в синюю, прозрачную воду холодного, горного озера, - очень красиво.

Вечером они сидели на пороге своей каморки, держась за руки. Рыбаки собирали сети и прилаживали фонари к лодкам. Они выходили на озеро, и Эми ахала:

– Смотри, как светлячки! Помнишь, в горах…, - она прижималась щекой к плечу мужа. Пьетро тихо говорил, найдя губами ее ухо: «Всегда буду помнить, уважаемая госпожа».