Чтение онлайн

– Четыре миллиона франков, - напомнил себе Федор и разозлился:

– Ну и что? Я выиграю эти деньги, даже большие выиграю. Тогда мадам Гаспар мне не откажет. Я просто хочу, чтобы меня любили, - повторил он себе. Федор вспомнил ласковое, мимолетное пожатие ее руки, и то, как мадам Гаспар вела его на балу. Под кремовым шелком платья он касался ее узкой спины, теплой, такой теплой. На рассвете ему хотелось укрыть ее в объятьях, положить голову ей на плечо и заснуть, ничего не боясь, не видя страха в ее глазах, заснуть, держа ее руку в своей руке.

– Герр Беккер, - очнулся он от ее требовательного голоса, - принесите кофе на террасу. И себе возьмите чашку.

Федор заметил, как недовольно смотрит на него князь Монако. Немецкий генерал раздул ноздри. Он стоял у стола, примериваясь к десертам. На серебряном блюде лежали крохотные, деликатные пирожные, итальянский виноград, сладкие, сочные персики.

– Смотрите, - весело подумал Федор, - смотрите и завидуйте, господа. Тем более, когда я сорву банк..., - он подумал, что всегда успеет добраться до Юджинии, где бы она ни была.

– Венеция, - решил Федор, - я отвезу мадам Гаспар в Венецию. Пока война не началась. Король Виктор Эммануил не успокоится, пока не объединит всю Италию. Мы будем жить в палаццо, с видом на Большой Канал..., - Федор вышел на террасу. Она стояла, куря папиросу, глядя на огоньки газовых фонарей в парке, на очередь ландо внизу, у ступеней гостиницы. Постояльцы возвращались с пикников.

Мадам Гаспар повернулась. Женщина приняла от него чашку кофе и коротко кивнула: «Спасибо, герр Беккер». Их руки, на мгновение, встретились. Марта увидела, как побледнел Федор Петрович, как он сглотнул. Пытаясь справиться с собой, мужчина провел ладонью по хорошо постриженным волосам. На длинных, сильных пальцах, она заметила рыжие волоски. Марту вдруг затошнило.

– Это из-за девочки, - сказала себе она, - с Петенькой меня тоже тошнило, первые месяцы. Прости, моя хорошая, - попросила Марта, - скоро все это закончится и никогда больше не вернется.

– Мадам Гаспар..., - начал он и замолчал. Женщина стояла, опираясь на перила террасы, легко, едва заметно улыбаясь. Ветер играл бронзовым локоном, падавшим ей на плечо.

– Мадам Гаспар, оказывается, мы с вами соседи. Я слышал, как вы поете, - Федор достал портсигар. Марта кивнула: «Курите. Я знаю, что мы соседи, герр Беккер. Я справилась у портье».

Он испортил три спички, прежде чем зажег папиросу.

– Почему, - пересохшими губами спросил Федор, - почему вы..., - он сразу же смешался: «Простите, я не должен был...»

– Мне хотелось больше узнать о вас, - бронзовая бровь поднялась. Мадам Гаспар добавила, совсем тихо: «Много больше, герр Беккер».

Из гостиной был слышен звон бокалов, внизу скрипела мраморная крошка под колесами экипажей. Федор увидел, как кружатся большие, ночные бабочки вокруг газовых фонарей.

– Как мотылек, - понял он, - как мотылек тянется к огню, так же и я. Господи, мне ничего не страшно, только бы она мне не отказала...

– Мне нечего вам предложить..., - начал Федор. Мадам Гаспар согласилась: «Да».

– Врага надо бить его оружием, - вспомнила она смешливый, сухой голос бабушки.

– Все они, - женщина повела морщинистой рукой, - Робеспьер, другие..., они могли быть сильными только с теми, кто слабее них. Запомни, - Марта положила свою ладонь поверх пальцев правнучки, -учись притворяться слабой, учись вводить их в заблуждение. А потом, - она помолчала, - бей. Без промаха.

– Нечего, - повторила она и с удовольствием увидела, как покраснел герр Беккер.

– В любом случае, - Марта ткнула папиросой в серебряную пепельницу, - я, скорее всего, приму приглашение его высочества, - она кивнула на гостиную, - и проведу зиму на Лазурном берегу. Князь Карл снимет мне виллу. Здесь скоро станет прохладно, - Марта усмехнулась, - а я дитя тропиков, герр Беккер. Я привыкла видеть бесконечную гладь моря.

Он молчал, стиснув зубы, сжав руку в кулак.

– Я хотел, - наконец, заставил себе проговорить Федор, - хотел, мадам Гаспар, пригласить вас в Венецию, в Париж. Поверьте, - он, внезапно опустился на колени, - если бы вы мне только позволили..., дали надежду..., У меня есть деньги, я давно играю, и знаю, как...

Она наклонилась, положив ему ладонь на плечо, Федор ощутил запах жасмина, что, казалось, окутывал ее. Ее пальцы были крепкими и уверенными:

– Докажите, герр Беккер, - шепнула Марта, - что вы меня достойны. Научите меня играть, - губы женщины, мимолетно, скользнули по его виску, - станьте моим ментором.

В передней Федор подал ей бархатную накидку. Он еще никогда не был так счастлив.

– Нет, - поправил он себя, - когда она будет лежать в гондоле, рядом со мной..., Она говорила, что любит тепло. Господи, у нее будут любые меха, любые драгоценности. Я куплю ей все, что она захочет...

Он думал об этом, с наслаждением, приехав в казино. После нескольких партий лакей подал ему маленький конверт на серебряном подносе.

Федор, распечатал его: «Простите, у меня деловое свидание. Не займет и четверти часа. Поиграйте за меня, мадам Гаспар, - попросил он.

Марта проводила глазами его широкую спину в темном смокинге и за три хода закончила партию. Она поднялась, мужчины сразу встали: «Я вас покину, господа, ненадолго. Князь Карл, - Марта щелкнула пальцами, - закажите моэта».

Она прошла, шурша кринолином, в большой игорный зал и застыла на пороге. Вокруг рулеток собралась толпа, пахло сигарным дымом, вином. Марта услышала звуки волчка. Она сразу нашла глазами Федора Петровича: «Нет, нет, это невозможно. Что он здесь делает...»

Достоевский принес расписку на триста талеров. Воронцов-Вельяминов передал ему деньги: «Играйте, Федор Михайлович, выигрывайте. И помните, - он усмехнулся, - я герр Беккер. Пойдемте, -кивнул Федор, - у меня перерыв в партии. Поставим по фишке в двадцать талеров. Я уверен, что сегодня удачный день».

Достоевский оправил свой старый, потрепанный пиджак и засунул деньги в карман:

– Спасибо вам, большое спасибо. Я непременно, непременно все отдам, сразу же, как только..., - он повернулся и увидел ее огромные, зеленые глаза.

– Не бывает такого, - Достоевский вспомнил пыльные улицы Семипалатинска, ее черный платок, мотыльков, что кружились вокруг керосиновой лампы и медленную, нежную музыку Шопена.

– Она совсем не изменилась, - Достоевский все не двигался, - Господи, откуда она здесь..., А если..., Она не русская, я это слышал еще в Семипалатинске. Если Федор Петрович за ней следит..., Надо предупредить ее, немедленно...