Чтение онлайн

– Я тоже так хочу, дядя! Это будет наша тайна, - он прижался каштановой головой к плечу мужчины, -мы маме ничего не скажем. Волк велел: «Давай ладонь». Мальчишка не заплакал, только закусил губу. Александр кивнул:

– Я всегда буду сражаться рядом с вами, дядя Волк.

Когда Макс уезжал в Европу, Александр крепко обнял его за шею: «Возвращайтесь, дядя. Я буду вас ждать». Он подарил Волку рисунок. Баррикада перегораживала улицу, над ней развевались красные флаги. Мужчина и мальчик стояли рядом, держась за руки.

– Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
– написалл сверху ребенок, без ошибок. Волк всегда, ласково, улыбался, глядя на бумагу. Он решил забрать Александра у Аталии, когда мальчик подрастет, и воспитывать его, как своего сына.

– В конце концов, - Волк сидел на деревянном подоконнике своей комнатки, - может быть, я и не встречу женщину, которая станет моей спутницей, моим товарищем..., Мне почти сорок.

Он, конечно, этого не чувствовал. Он обливался холодной водой по утрам, делал гимнастику, плавал в море даже зимой, был умерен в еде и позволял себе лишь немного алкоголя.

– Надо будет навестить кузину Мирьям, - Волк смотрел на полуденную толчею внизу, на мальчишек с газетами и папиросами, - она никому не скажет, что я здесь. А я узнаю, какие планы у мистера Питера Кроу и его семьи. Они должны устроить большой обед, если все приехали, обязательно...

Волк, сначала, хотел подорвать особняк на Ганновер-сквер. Побывав на площади, он заметил невидных мужчин в пиджаках. Двое сидели на скамейках в маленьком парке, прикрывшись газетами, еще двое прогуливались по мостовой. Это, несомненно, была охрана его светлости.

Волк, сидя со своими ребятами, покачал головой: «Незачем рисковать. Они даже ночью дежурят».

Он вспомнил рассказы бабушки о люке на крыше особняка Холландов, и отогнал эту мысль: «Туда не пробраться».

В Лондоне, в его ячейке были фении, несколько русских эмигрантов и анархисты. Волк очень тщательно отбирал людей, рабочих или техников, спокойных, не вызывающих подозрения. Они не участвовали в забастовках, не покупали радикальных газет, не значились в досье Скотленд-Ярда или ведомства его светлости.

– Меньше крика, больше дела, - советовал Волк своим соратникам, - не надо привлекать к себе внимания.

Это же он написал и пану Круку. Федор Петрович, было, хотел остановиться в «Лэнгхеме», в Мэйфере. Волк велел ему снять комнаты в пансионе для джентльменов, в Блумсбери. Он напомнил родственнику, что девочку ему придется вывозить из Лондона под хлороформом. Пан Крук ответил, что сам все организует. Волку надо было доставить подростка по безопасному адресу, полученному от пана Крука.

– У них здесь есть резидент, - понял Макс, - ладно, не буду вмешиваться в дела Российской империи. Тем более, этой империи недолго жить осталось, как и всем остальным.

– Бомба в экипаже, - сказал он на заседании ячейки, - бомба с часовым механизмом. Мы таким устройстом подрывали мост в Огайо. Никто ничего не заподозрил, все списали на усталость металла. А здесь, - Макс широко улыбнулся, - спишут на ирландских националистов.

Фении согласились взять на себя ответственность за акцию.

– Британия, конечно, будет мстить, - сказал Максу в Дублине Номер Один. Даже Волк не знал, как его зовут. Номер Один был главой «Невидимых», террористического крыла фениев. Мужчина выпил темного пива и вытянул ноги к огню в камине:

– Это убийство главного секретаря по делам Ирландии..., Но все знают, что мы его приговорили к смертной казни. Никто не удивится. Наши братья в тюрьмах взойдут на эшафот, - ирландец поднял бровь, - однако каждый из них готов умереть за свободу страны.

Сам Номер Один, как понял Макс, на эшафот не собирался.

– Впрочем, я тоже, - сказал себе Макс, - я увижу торжество коммунизма на земле.

Пан Крук перевел ему в Женеву отличный задаток. Остальные деньги Волк должен был получить по окончанию операции. Он намеревался, вернувшись из России, изменить завещание. Судя по всему, племянник революцией не интересовался и рос таким же буржуа, как его покойный отец. «Посмотрим,- думал Макс, - может быть, я кого-то встречу в Москве, в столице..., Настоящую женщину, - говорил себе он, - как Марта, как Бет..., Если бы они разделяли мои взгляды..., - он вспомнил прозрачные, зеленые глаза кузины и отчего-то поежился.

– Если она тоже погибнет, - сказал себе Макс, - Федор Петрович мне будет благодарен. Очень надеюсь, что он будет держать себя в руках и не приблизится к кузине Эжени. Если на нее надавить, Эжени признается, что он здесь. Тогда нам ничего не удастся.

Они остановились на экипаже. Его светлость, в отличие от семьи Кроу, не ездил на метрополитене и вообще, передвигался по Лондону в бронированной карете.

– Значит, - хмыкнул Волк, - нам нужно усадить его в заранее подготовленный кеб.

– Он никогда на такое не пойдет, - удивился кто-то из фениев, - он очень осторожен, у него охрана...

– Пусть будет охрана, - Волк затянулся папиросой, - мистер Кроу и его жена вызовут экипаж. На козлы сядет наш человек, разумеется. Бомбу мы спрячем в потайном отделении, вот здесь, - Волк развернул чертеж: «Пусть охрана хоть весь кеб обнюхает. Ничего они не отыщут».

Девочку Волк предполагал похитить еще до взрыва. Кебу должны были перегородить дорогу два экипажа с вооруженными террористами, в суматохе Люси предстояло пропасть, а потом бы сработала бомба. Волк сказал своим ребятам: «Остальное будет историей. Никто не выживет».

Он услышал снизу свист. Подросток в разбитых башмаках, с немытой головой, поднял лоток: «Мистер, папиросы не нужны?».

Дермоту О’Лири исполнилось семнадцать, юноша просто был невысоким. Волк посмотрел в честное, наивное, испещренное веснушками лицо. Боевик «Невидимых», убивший с десяток британцев, прицепил пачку папирос к веревке. Волк бросил Дермоту медь и распечатал пачку. О’Лири следил за пансионом в Блумсбери.

– Рыжий здесь, - прочел Волк. Он, едва заметно, кивнул: «Отлично». Макс указал глазами на восток. Мальчишка вразвалочку направился прочь.