Чтение онлайн

– Здесь нет никого, - понял Моше, - а мы вдвоем…, Но ворота открыты, и дверь тоже. Так можно. И в вагоне были люди. Немного, правда, все же утро…,

– Большое спасибо, - он принял стакан, и ощутил, как их пальцы соприкоснулись, на мгновение.

– У меня сердце бьется, - поняла Мария, - и как сильно…, И он покраснел, почему…, - она опустила голову и пробормотала: «У нас колодец, все очень просто…»

– У нас в Иерусалиме тоже колодец, кузина, - весело уверил ее Моше, - я только в Европе впервые кран с водой увидел.

Юноша подхватил ведро. Они сидели за большим, крепким столом, разложив провощенную бумагу, и ели припасы, что Моше дала в дорогу жена рава Адлера.

– Все очень вкусно, - улыбнулась Мария, - спасибо вам большое. Я знаю, вам помолиться надо, -юноша кивнул.

– Вы приходите, - она быстро убрала со стола, - я вас в хлеву буду ждать.

Дверь скрипнула. Моше сидел, думая о больших, голубых глазах, о ее ловких руках, резавших мясо и хлеб:

– Это разрешается, кузина, - успокоил ее Моше, - даже готовить можно. Еврей только должен плиту разжечь. Тетя Марта, когда в Иерусалиме гостила, на свадьбах всегда готовила, с моей бабушкой.

– Разрешается, - повторил Моше.

– Оставь, зачем ей становиться еврейкой? У нее дед епископ, она тоже за священника замуж выйдет, или за аристократа какого-нибудь, вроде графа Хантингтона, - он даже, на мгновение, закрыл глаза, так не хотелось думать об этом.

– А не за тебя, - подытожил Моше. Юноша достал из кармана суконной, рабочей куртки маленький молитвенник.

Джейн бродила по комнате, сжав руки, смотря на стопки учебников на столе, на свои школьные тетради. Когда Грегори пошел вслед за отцом, в его кабинет, она пробормотала какое-то извинение и взбежала наверх. Спальня девушки выходила на розарий. Она вспомнила, как играла с братом среди пышных цветов.

– Бабушка тогда еще не выздоровела, - подумала Джейн, - Грегори был здесь, вместе с Петром. Когда он гостил у нас, цветы всегда распускались. Даже на Рождество..., - она улыбнулась, услышав изумленный голос садовника:

– В первый раз вижу, чтобы остролист в декабре цвел, ваша светлость. Не знаю, что и подумать. Джейн прищурилась и заметила красивого сокола, парившего в полуденном небе над замком. Она вздохнула и огляделась. Джейн с детства помнила эту спальню. До нее, здесь жила покойная бабушка Джоанна, а раньше, леди Джозефина. Во времена гражданской войны отсюда сбежала в Плимут Черная Джо. Кровать была тех времен, большая, массивная, с резными столбиками, с бархатным пологом. Джейн присела и потянулась за дневником.

– Июнь 1879 года, - читала она, - наконец-то, я сказала ему, что люблю его. Полгода собиралась, а сегодня у меня хватило смелости. Он тоже меня любит…, Это такое счастье, такое счастье..., Теперь надо вести себя осторожно, хотя, кажется, бабушка, и мама ничего не замечают. Осенью мы вернемся в Лондон, и Грегори попросит у отца моей руки. Папа не откажет. Грегори семья, и тетя Марта с дядей Питером, они замечательные..., Мне хочется с кем-нибудь об этом поговорить, но я боюсь. Здесь Люси, однако, она ничего не знает..., - чернила немного расплылись. Джейн писала при свече, а потом всхлипнула и вытерла нос:

– Если бы он был здесь сейчас..., Но это опасно, нельзя так делать.

Она сидела, закутавшись в кашемировую шаль, и слышала его тихий голос:

– Я люблю тебя, я так тебя люблю..., - Джейн заснула, свернувшись в клубочек, счастливо улыбаясь, чувствуя тепло, что, казалось, охватывало все тело.

– Мы просто за руки держались, - успела подумать она, - Грегори меня целовал..., Неужели это бывает, всего лишь от поцелуев? И у мамы не спросить, будет подозрительно, - все лето Джейн писала Люси, подруга была в Ньюкасле. Внизу листа девушка непременно ставила постскриптум: «Передавай привет Грегори, и сообщай, как идет его работа в госпитале».

За ее перепиской не следили, но все конверты отдавались дворецкому. Он знал Джейн с детства, но девушка не хотела рисковать. Мистер Белвью мог обмолвиться матери или бабушке, что Джейн пишет мистеру Вадии. Это было не принято. Грегори, если и был родственником, то очень дальним. Люси отвечала, что старший брат тоже передает ей привет.

– Мы станем женихом и невестой, осенью, - Джейн зажмуривалась от счастья, - через два года я закончу, школу и мы обвенчаемся..., Я поступлю в женский медицинский институт, буду врачом...

Отец, узнав о ее планах, кивнул:

– Конечно, милая. У мамы твоей есть диплом, и ты, обязательно, его получишь. И Люси получит, только в Кембридже..., - он испытующе посмотрел на девушку. Джейн закатила глаза:

– В Кембридже не учат медицине. Мы с Люси будем переписываться, будем проводить вместе каникулы..., Она станет у меня подружкой, на свадьбе, - лукаво добавила девушка. Герцог расхохотался: «Надеюсь, это случится не скоро. Тебе пятнадцати еще не было».

Пятнадцать Джейн исполнилось весной.

– Мне шестнадцатый год, - разозлилась она, вытаскивая из дневника последнюю весточку от Люси, - в старые времена я была бы замужем и с детьми. При королеве Елизавете, скажем. И вообще, дедушка женился по любви, папа женился по любви. Джону тоже никто не будет прекословить. Впрочем, ему, кажется, и не нравится никто. Хотя он скрытный, как папа, - Джейн накрутила на палец золотистый локон:

– Милая моя Джейн! На следующей неделе мы уезжаем в Лондон и, наконец-то, встретимся с тобой. Мартин в Итоне. Папа отвез его туда в августе и вернулся на север. Мама провела все лето за бумагами, а я в лаборатории. Химия не стоит на месте, в этом году открыли три новых элемента. Когда я приеду в Лондон, я тебе обязательно о них расскажу..., - Джейн вздохнула:

– Она только наукой интересуется, Люси. А ведь она хорошенькая.

Когда девочки приезжали на Ганновер-сквер, во время школьного года, Полина и Марта ходили с ними в музеи и на утренние спектакли. У семьи была ложа в опере, однако туда их не возили. Девушки начинали появляться в обществе вечером, когда становились дебютантками, в первый сезон. До этого и Джейн и Люси было далеко.

– Не будет никакого сезона, - девушка сжала зубы, - я хочу выйти замуж за Грегори. Почему так долго?
– она прислушалась, но снизу не доносилось, ни звука.

– А если он откажет?
– испуганно подумала Джейн:

– Нет, нет, папа не такой. Он никогда..., - девушка вспомнила, что в Шотландии можно пожениться без родительского согласия.

– И в моем возрасте тоже можно, - она соскочила с кровати:

– Я, по шотландским законам, считаюсь совершеннолетней. Просто надо прожить три недели, на одном месте. Грегори учился в Эдинбурге, он все знает..., - Джейн решительно сжала кулаки. Дверь скрипнула, она услышала тихий голос брата: «Иди сюда».