Чтение онлайн

Волк сказал, что первые бомбы будут маломощными.

– Они нужны для того, чтобы кортеж остановился, и царь, - он потрепал девушку по щеке, - покинул карету. Кто-нибудь из добровольцев метнет бомбу ему под ноги. С тираном будет покончено. Разговоры о том, что он собирается одобрить проект конституции, написанной Лорис-Меликовым и твоим женихом, - Волк усмехнулся, - это, не более, чем обман. Мы должны избавить Россию от гнета самодержавия, и мы это сделаем. Товарищ Софья, - он кивнул Перовской, - подаст сигнал платком, для второй бомбы.

В Таврическом саду Александр был любезен. Император поздравил ее с помолвкой, и хвалил Федора Петровича, как истинного слугу престола. Дети играли в снежки. Анна ловила на себе заинтересованный, спокойный взгляд царя.

– Они похожи с Воронцовым-Вельяминовым, - поняла девушка, - только царь светловолосый. А в остальном, они словно братья, - Александр поинтересовался тем, где она живет. Анна дала ему адрес. «Он клюнул, - уверил ее Волк, - жди письма».

Письмо действительно пришло, через две недели. Царь приглашал ее на чай, на Острова. За Анной приехала закрытая, скромная карета. Кучер, как она поняла, был глухонемым. Она ожидала, что бабушка опять о ней позаботится, но этого не случилось. Царь, гладя ее по голове, куря папиросу, усмехнулся:

– Твой жених не выдержал ожидания. Я его понимаю, я тоже, - он провел рукой по стройной спине, -две недели только о тебе и думал,- он посмотрел в серые глаза:

– Когда ты вернешься из медового месяца, твой муж станет министром внутренних дел. Он будет занят, грядет конституционная реформа..., - царь выбросил окурок и перевернул ее на спину: «Я позабочусь о том, чтобы ты не скучала».

Ему шел седьмой десяток, но, подумала Анна, одеваясь, он и в этом был похож на Федора Петровича. Царь усадил ее к себе на колени и неожиданно ловко зашнуровал корсет. От Александра пахло сандалом:

– Я бы дал твоему мужу титул, однако он ему не нужен. Их род старше нашего, они из варягов. Мы с ним родственники, - он сомкнул руки на ее тонкой талии, - только очень дальние. Его предок был женат на двоюродной сестре царя Михаила Федоровича.

Анна кивнула. Воронцов-Вельяминов рассказывал ей об истории семьи. Девушка, конечно, и так все знала. Рука царя поползла под ее бархатную юбку, погладила шелковый чулок. Он устроил ее на диване и опустился на колени:

– Твой жених тоже так делает?
– поинтересовался Александр. Слыша ее стон, царь довольно кивнул: «Делает. Кто бы устоял?». Они встречались раз в две недели, в скромном, но хорошо обставленном, уединенном особняке, на Островах.

– Скоро все это закончится, - напомнила себе Анна и вздрогнула. Саша неслышно появился сзади. Он обнимал ее, а потом повернул к себе. В гостиной было темно. Девушка заметила, как блестят его глаза:

– Я совсем забыл, - шепнул юноша, - я принес тебе подарок. Мы его сделали с Инженером и арестованным Ширяевым. Ширяев, когда жил в Лондоне, готовил взрыв, на Ганновер-сквер. Он мне рассказывал. Он делал бомбы для фениев, а потом вернулся в Россию. Ты его не видела никогда, -Саша ласково, туманно улыбался. Анне, отчего-то стало страшно.

– Господь со мной, и я не убоюсь, - твердо сказала себе девушка, - он просто спал, проснулся. Он не знает, что говорит...

– В честь него я назвал себя Техником, - Саша стал ее целовать. Он был в брюках, в нижней рубашке. Юноша сомкнул ее пальцы, вокруг чего-то твердого, продолговатого:

– Самый сильный взрывной материал, известный науке, - его дыхание щекотало Анне ухо, - достаточно поджечь запал, и от этого дома, и всех остальных, рядом, останутся руины, - Анна ощутила, как он поглаживает ее ладонь:

– Потрогай его, потрогай, - попросил Саша, - и меня тоже…, - он взял ее левую руку. Правую ладонь, где лежал запал, он продолжал держать, крепко.

– Да, да..., - юноша легко посадил ее на подоконник, и задрал шелковую, ночную рубашку. Анна, с ужасом увидела, как он чиркает спичкой. Фитиль весело загорелся.

– Пять минут, - он взял ее острыми зубами за шею, - я проверял. Посмотрим, что случится быстрее..., -она задвигалась, закричала. Саша, при свете горящего фитиля, велел:

– Не останавливайся! Скажи, что ты меня любишь, одного меня..., - Анна вцепилась ногтями в его спину: «Люблю, люблю!». Он тяжело, облегченно выдохнул и задул фитиль. Огонь почти дошел до динамита:

– Этим я взорву своего отца, - Саша уронил ей голову на плечо, - после того, как тиран погибнет от нашей руки.

– От моей руки, - подумала Анна, - Перовская отдаст мне платок. Бабушка сказала, что это должна сделать я, только я. Тогда совершится месть, тогда все изменится..., - в кровати Саша прижимал ее к себе. Девушка, незаметно, провела рукой по своему плоскому животу.

– Третий месяц, - Анна улыбнулась, - я знаю, это ребенок Волка. Я просила об этом Бога, - она задремала, слыша грохот взрыва и жалкий, отчаянный детский плач.

В подполе было холодно, но огня разжигать было нельзя. Хозяин, заросший бородой до глаз, молчаливый мужик, принес маленькую, чугунную печурку с тлеющими углями. Раб божий Николай лежал на нарах, закинув руки за голову. Он вдыхал запах мерзлой картошки, смотря на деревянный, низкий потолок. Покосившийся домик стоял в ряду невидных усадеб, за старыми заборами, на задах Финляндского вокзала. Он знал, что такое вокзал. Поезда, на силе пара, перевозили людей и грузы. Николай помнил, что он ездил на таком, когда-то.

Он знал, что оказался в столице империи. Глядя на карту, Николай безошибочно находил Москву, Ярославль, и другие города. Из Ярославля он и пришел сюда, держа путь на юг. Ему надо было добраться до Украины и пересечь границу с Австро-Венгрией. В селе Белая Криница, был монастырь старообрядцев. Игумен Арсений сказал, что его ждут.

Летом они пошли вверх по Волге, на барже. Иноки собирались на северо-восток, на реку Ветлугу, в бесконечные леса. Голова у Коли болела все меньше, а потом и вовсе прекратила. Однако ни своей, фамилии, ни даже того, сколько ему лет, он все равно не помнил. Ночами ему снились прозрачные, зеленые глаза и прохладная, ласковая, женская рука, отирающая пот с его лба. Он успокоено засыпал, как в детстве.

– Я был ребенком, - думал Коля, - я болел..., Но где? Кто были мои родители? И Александр, - он повторял про себя имя, - кто это?

В Ярославле они жили в подполе, у местного купца-старообрядца. Коля увидел какие-то растрепанные тома, валявшиеся в углу, с влажными, пожелтевшими страницами. Хозяин махнул рукой:

– На обертку идут, я их пудами покупаю. Они каждый год издаются, а старые выбрасывают.

Коля нагнулся: «Собрания узаконений и распоряжений правительства, издаваемые при Правительствующем Сенате, за 1878 год». Он помолчал, шевеля губами: