Чтение онлайн

– Бежим! Надо уходить, немедленно, пока они не опомнились..., - девушка повернулась к нему. Ее рука поползла к золотой цепочке на шее.

– Месть свершилась, - восторженно сказала Анна, - мы свободны, мы всегда, всегда будем вместе, -она опустила глаза и брезгливо искривила губы:

– Оставь меня! Я пойду к нему, к Волку. Я стану его женой, мы любим, друг друга..., - Саша заставил себя устоять на ногах, и достал из кармана пальто взрывную шашку:

– Она в несколько раз сильнее бомбы, что бросил Игнатий. Я зажгу запал..., - он посмотрел в сторону площади, и сжал зубы:

– Его разорвет, на куски. После этого Анна останется со мной..., - Саша заметил жандармов, у тела убитого им юноши. Он толкнул Анну вперед:

– Иди! Иначе здесь будет еще один взрыв.

Он хотел подобраться к Волку поближе. Он, быстрым шагом, уходил от набережной канала к Мойке.

– Иди за ним, я сказал, - прошипел Саша, - и позови его. Иначе и ты умрешь, и он, и еще с десяток человек..., - Саша хотел, чтобы Волк обернулся. Тогда бы он бросил шашку и накрыл Анну своим телом. В этих зарядах, в отличие от бомб Рысакова и Гриневицкого, не было металлической начинки. Они предназначались для того, чтобы убить одного человека, а не посеять панику и разрушения в толпе. Анна об этом не знала. Саша, крепко, до боли, сжимал ладонь девушки.

Марта велела себе стоять на месте, и не двигаться.

– Он жив, - повторяла себе женщина, - он не был во взрыве. Он просто ранен. О нем позаботятся. Тебе нельзя себя раскрывать. Ты должна увезти отсюда Петю, Николая..., С Джоном все будет хорошо. Жди, пока Волк подойдет..., - она поняла, что мужчина направляется к Марсову полю.

– Поминай, как звали, - усмехнулся Волк, подгоняемый ветром.

– Беги, Волк, забирай Любовь, живите спокойно..., - поднялась метель, темная вода Мойки шла вспять под напором бури. На канале, сзади, слышались выстрелы и свистки. Марта прикинула расстояние. До Волка оставалось не больше тридцати футов.

– В грудь, - велела себе женщина, - прямо в сердце. Он организовал убийство царя, без сомнений..., -мокрый снег залеплял ей глаза, она прицелилась и выстрелила.

Волк, не пошатнувшись, пошел дальше.

Лейб-медик Боткин повел рукой. Рыдающую княгиню Юрьевскую вывели из кабинета два служителя. Окно, выходящее на Неву, залепил мокрый снег. Федор, зачем-то, подумал: «Трех часов пополудни не пробило, а какая темнота на дворе». Выл, свистел ветер, шпиль Петропавловской крепости утонул в метели. Нева, под мостами, бурлила, льдины ломались, наталкиваясь друг на друга. Вода шла вспять, поднимаясь к гранитным набережным.

– Петербургу быть пусту. Все царствования на крови закончатся и на крови начнутся, - вспомнил Федор, глядя на походную, холщовую койку, где лежал император:

– Господи, пусть он не страдает. Он на морфии, Боткин при мне его колол. Он не доживет до вечера.

В кабинете стоял резкий, металлический запах крови, и совсем слабый, неуловимый, сандала. Когда раненого императора привезли во дворец, Федор сидел у великого князя Константина Николаевича, обсуждая проект конституции.

Бумаги и сейчас лежали у Александра на дубовом столе, в его большом кабинете.

– Незачем, - Федор стоял, глядя на мертвенно-бледное лицо, - незачем его обременять. Пусть уйдет спокойно. Великий князь Александр Александрович подпишет проект. Мы с Лорис-Меликовым об этом позаботимся. Я, лично, найду всех, кто поднял руку...

Федор, в суматохе, в криках, оставался единственным человеком, сохранившим хладнокровие. Ему доложили, что один бомбист арестован, и отвезен в Алексеевский равелин. Федор посмотрел на хронометр: «Я сам его допрошу».

Он отправил дополнительные жандармские наряды на все вокзалы и заставы, приказав задерживать всех, кто выглядит подозрительно. Воронцов-Вельяминов вспомнил газету, прочитанную за завтраком. Казалось, это было много лет назад. Он встряхнул рыжеволосой головой:

– Мы будем брать пример с англичан.

Ему принесли описания бомбистов. Федор, заметив, что один из них был рыжеволосым, подумал о Саше:

– Он в Казанский собор хотел пойти..., А если он оказался у ограды, случайно?
– он полистал бумаги: «Видели прохожих, девушек каких-то..., Господи, сохрани нас от всякой беды, - Федор перекрестился.

Среди десятка убитых на месте, казаков и военных, среди двадцати раненых, рыжеволосого человека не нашлось. Очевидцы показали, что один из прохожих, юноша, пытался остановить бомбиста, и получил пулю в грудь. Вестовой из дворцового, Конюшенного госпиталя, куда отвезли пострадавших, доложил, что врачи обещали молодому человеку полное выздоровление. Рана не задела ни сердца, ни легких. Федор поставил галочку на полях:

– Когда очнется, надо с ним поговорить, взять полное описание этого рыжего.

Из женщин ранило только прачку, полоскавшую белье в канале. Ее задело осколком бомбы.

Свидетели, в один голос, говорили, что сигнал ко второму взрыву подала женщина, одна из двух, что прогуливались по другой стороне канала.

– Высокая, темноволосая девушка, - Федор подытожил: «Чтобы ни одна мышь из города не выскочила. Всех задержанных отвозите на Фонтанку».

Боткин сказал, что Александр не дотянет до вечера. Человек, бросивший смертельную бомбу, тоже был при смерти, в Конюшенном госпитале. Террористу, как и царю, раздробило ноги.

– Ампутация бесполезна, - Боткин держал на весу окровавленные руки, - его величеству оторвало ступню, пальцы на руках, от ног ничего не осталось..., - Федор посмотрел вниз. Он, невольно, отвел глаза. На набережной Екатерининского канала жандармы собирали куски тел в плетеные корзины. На льду, покрывающем реку, виднелись брызги крови.

– Надо потом, часовню возвести, церковь..., - Федор вздохнул и отошел к окну:

– Он даже не стонет. Только сказал великому князю Михаилу Николаевичу, что его надо везти во дворец. И все, больше он в сознание не приходил.

Федор видел, как из саней, доставивших раненого императора, потом выливали кровь. Дверь скрипнула, в кабинет зашла семья, и сановники. Федор стоял, глядя на метель, на ревущую, беснующуюся реку.

– Наводнение будет, - понял он, а потом заметил над шпилем крепости мертвенный, холодный блеск:

– Гроза, что ли?
– удивился Федор:

– В конце зимы. Впрочем, в Санкт-Петербурге все возможно, - он слышал женский плач, всхлипывание наследника престола и думал об Анне:

– Черт с ним, с постом министерским. Если его величество..., наследник, не захочет мне его давать, ничего страшного. Попрошу об отставке, женю Сашу, и уедем с Анной в Швейцарию. Будем жить на озерах, воспитывать детей..., - он представил себе ее черные волосы, услышал нежный шепот:

– Свадьбу придется отложить, до осени..., Вся страна в трауре будет. А если..., - Федор подумал, что девушка может ждать ребенка.

– Она в таком не разбирается, - озабоченно сказал себе Воронцов-Вельяминов, - она невинное, чистое создание. Я ей объяснял, но вдруг она не понимает, что происходит. Ничего, - решил он, - можно уехать в Швейцарию, и обвенчаться, без шума. В православном соборе, в Женеве. Матушка Анны сможет свадьбу посетить, если она слаба здоровьем, и путешествовать ей тяжело, - об этом Федору сказала Анна.