Чтение онлайн

— Я сама только вернулась из Нижних Земель, не обессудьте за дорожный наряд, — рассмеялась женщина, и, заметив его удивленные глаза, добавила: «Мы любим восточные диковинки, капитан, в новом доме, который мы сейчас будем строить, на месте этого, конечно, — мы купили еще земли, — у нас будет отдельная галерея для нашего собрания.

— Это из Индии, бог Ганеша, это из Японии — она показала на коллекцию свитков с причудливыми иероглифами, а это, — женщина остановилась перед расписанной белыми узорами, изогнутой палкой — это мой муж привез из тех южных земель, где они высаживались с капитаном Янсзоном.

— Представляете, — бронзовая бровь поднялась вверх, — это оружие возвращается к тому, кто его бросил. Я уже научилась, разумеется, — темно-розовые, тонкие губы улыбнулись.

Ньюпорт почувствовал запах жасмина и услышал ее голос: «Если вы отправляетесь в Джеймстаун, капитан — не затруднит ли вас привезти нам список колонистов? Виргинская компания и сама его не знает, у них все бумаги в беспорядке, — женщина вздохнула, — а нам хотелось бы выяснить — может быть, там живет кто-то из наших знакомых. Тогда в следующий раз мы бы отправили им письма! — весело сказала миссис де ла Марк, пропуская его в столовую.

— Разумеется, мадам, — поклонился капитан.

Ньюпорт посмотрел на черные остатки костра в центре маленькой площади, и спросил у Рэдклиффа: “Что это вы тут жгли?»

— Дьяволово отродье из реки выловили, — мрачно сказал глава совета и поднял глаза:

«Преподобный отец!»

— Здравствуйте, капитан Ньюпорт, — сказал высокий, широкоплечий, очень красивый мужчина.

«Добро пожаловать в Джеймстаун, рады вас видеть. Я — преподобный отец Майкл Кроу.

Пойдемте, а то суп остынет, вы, наверное, давно не ели домашнего».

— А как миссис Мэри? — озабоченно спросил Рэдклифф. «Она, кажется, плохо себя чувствовала, вы говорили вчера?»

— Лежит, — развел руками священник. «Сами понимаете, роды близко. Наша дочь за ней ухаживает. Ну, за стол, за стол! — его преподобие улыбнулся и мужчины зашли в дом совета.

Мэри приподнялась на локте, и, взглянув на прочную, толстую дверь опочивальни, — глубоко вздохнула.

— Я выберусь из окна, — твердо сказала дочь. «Чарли Уильямс прибегал, сказал, что корабль называется «Сьюзен Констант» и капитаном там Кристофер Ньюпорт. Ты же сама слышала, он во дворе стоял и кричал мне. Он уже и отплывает сегодня, на закате, трюмы все разгрузили.

— Погоди, — Мэри откинулась на подушки и закрыла глаза. «Правильно, мистер Майкл же говорил, его старший, Дэниел, племянник мой — плавал с Ньюпортом. Письмо уже готово, — Мэри почувствовала, что усмехается, — там обо всем — о Мирьям, и о Полли, и о Николасе покойном. Даже о Гоа я написала. Осталось только передать.

— Ах, Полли, Полли, слышала бы ты, что о тебе тут говорят. А все Майкл — рад тебя в грязи измазать. Девочку бедную сожгли, и пепел по ветру развеяли. Ну, ничего, — Мэри положила руку на высокий живот, — приедем в Лондон, помолимся за нее. Чарли письмо давать нельзя, Ньюпорт его просто не возьмет у ребенка. И у Энни не возьмет. Надо самой.

Женщина открыла глаза, и, внимательно осмотрев опочивальню, спросила у дочери: «Когда Чарли вернется?»

— Они сейчас с отцом рыбу ловят, — вздохнула Энни, — сказал, что придет потом. Этот, — губы девочки презрительно искривились, — сегодня в совете будет до позднего вечера, они там делят товары, что «Сьюзен Констант» привезла. Ему наверняка больше всех достанется.

— И о кладе я тоже написала, — вспомнила Мэри. «Господи, ну хоть бы удалось передать письмо».

— Вот что, — твердо сказала она девочке, — достань из сундука простыню, разорви ее и начинай связывать — вечером я отсюда выберусь.

— Мама, не надо! — серые глаза Энни наполнились слезами. «Это опасно, для ребеночка, вдруг ты упадешь! Давай я вылезу, побегу в гавань и найду капитана Ньюпорта».

— Да он и не возьмет у тебя письмо, милая, — вздохнула Мэри. «Ну, не теряй времени, надо сделать веревку, все равно она понадобится».

Энни, сидя на полу, скрестив ноги, принялась рвать холст на длинные полосы, а Мэри, поморщившись, потерла синяк на руке.

— Вот здесь и будешь лежать, — сказал Майкл, заталкивая ее в опочивальню. «Я за тебя беспокоюсь, Мэри, ты плохо выглядишь. Я хочу, чтобы ты доносила ребенка до срока. Энни за тобой поухаживает, ведро я вам оставлю. Я поем в совете, не беспокойся, и буду приносить вам обед».

Мэри услышала звук ключа, поворачивающегося в замке, лязганье опускаемого на дверь засова и его твердые шаги — вниз, по лестнице.

— Зачем он нас запер, мама? — потрясенно спросила Энни. «Что случилось?»

— Случилось то, — Мэри забралась на кровать и легла на бок, — что на горизонте видны чьи-то паруса, дочка, и, скорее всего, это капитан Ньюпорт. Нам надо передать ему письмо для бабушки Марты, — так что давай придумывать — как.

Энни связала куски холста и подергала получившуюся веревку.

— Капитан Ньюпорт возьмет у меня письмо, — вдруг, выпрямив спину, сказала девочка. «Я — леди Энни Пули, дочь сэра Роберта, я пишу своим бабушке и дедушке. В конце концов, мама, ты же мне говорила — он знает Дэниела, Дэниел — мой кузен, что тут плохого?»

— Иди-ка сюда, — велела мать. Энни послушно присела на постель.

— Милая моя, — Мэри взяла худенькую руку дочери, — если он тебя увидит, если хоть кто-то увидит — Рэдклифф, его жена, или даже их дочка, маленькая Маргарет — он ведь тебя изобьет. Не надо, девочка моя. А Чарли ничего не скажет? — обеспокоенно спросила мать.

— Я ему обещала, что я его поцелую. В щеку, разумеется, — добавила девочка, вздернув бровь. «Так что нет, ничего не скажет».

— И поцелуешь? — усмехнулась Мэри, вдруг вспомнив лунную ночь в дептфордской таверне и отливавшие серебром глаза Роберта.

— Леди, — Энни оправила холщовый передник, — всегда держат свое слово, мамочка.

Мэри рассмеялась и, притянув к себе дочь, сказала: «Давай-ка, снимай чепец и неси сюда гребень со шпильками. Пока мы ждем твоего Чарли, сделаю тебе красивую прическу, такую, как я в Копенгагене носила».

— А я смогу стать фрейлиной? — спросила Энни, нежась под рукой матери.

— Почему бы и нет? — промычала Мэри, зажимая губами шпильки. «Найдется, кому замолвить за тебя словечко. У короля Якова дочь, Элизабет, ей как раз — Мэри задумалась, — двенадцать лет, она родилась в тот год, как мы с папой твоим обвенчались, твоя ровесница почти, скоро ей уже и фрейлины понадобятся. Только это очень скучно, — заботливо предупредила Мэри.

— А что надо делать? — озабоченно поинтересовалась дочь.