Чтение онлайн

— Ты зачем встала? — строго сказала она, заходя на кухню. Полли, наклонившись, помешивала в горшке вареную кукурузу.

— Да что лежать? — побледневшие губы чуть искривились. «Александр почти десять фунтов был, и то — на рассвете я его родила, а днем уже и поднялась».

Полли вдруг, нежно, посмотрела куда-то вдаль: «Фрэнсис сам готовил, мне не разрешал.

Говорил, что я должна только лежать, спать и кормить. Еще книги мне приносил, — Полли встряхнула головой и деловито добавила: «Хоть бы коров привезли, что ли. Церковь чуть ли не первой построили, а молока для детей нет. Там у тебя солонина, я для запаха кинула детям немного, сами-то обойдемся».

— Я все сделала, — потянувшись, положив руки сестре на плечи, сказала Мэри. «Никто не заметил, да и кому замечать — рано еще».

Полли повернула голову, и, так и стоя с оловянной ложкой в руках, вытерла рукой сестры свои слезы.

— Все будет хорошо, — сказала Мэри и пошла будить детей.

Он очнулся от дождя, что хлестал ему в лицо. Рядом, — руку протяни, — плескалось море. Он оглянулся — залив был маленьким, мелким. Он — с трудом, затаив дыхание, превозмогая боль, сел, — на горизонте он увидел высокие, серые валы.

Лес стоял стеной — мокрый, нелюдимый, и мужчина, нагнувшись над водой небольшого ручья, поморщившись, смыл с лица запекшуюся кровь. Он взглянул на свое отражение в воде, и на мгновение закрыл глаза.

Одежда насквозь промокла, и мужчина подумал: «Осталось только понять, куда идти — на юг или на север. Карты побережья такие неточные, доверять им нельзя. Ладно, попробую на юг, а потом посмотрим».

Он, шатаясь, поднялся на ноги, и, дрожа от холода, стуча зубами, — повернул по влажному, вязкому песку на юг — туда, где до самого горизонта простиралась бесконечная, пустынная полоса пляжа.

Над его головой закружились, клекоча, чайки, и мужчина равнодушно подумал: «Могу ведь и не добраться, я там, на этом песке, наверное, дня два без сознания лежал, весь промерз.

Нет уж, — он разозлился, — не бывать такому, чтобы я умер».

Он обхватил себя руками за плечи, и, стараясь согреться, морщась от боли — пошел дальше.

— Раз уж я встала, — Полли мыла посуду после завтрака, — то давай я уже и складываться начну. Надо в его комнату подняться, — она на мгновение прервалась, — все посчитать, все описать.

— Ты такая же аккуратная, как в детстве была, — Мэри высунулась в распахнутые ставни и крикнула: «Энни, Александр, играйте на дворе, да вас за ворота и не выпустят одних!»

Она повернулась и, улыбаясь, сказала: «Это я все раскидывала. А когда у тебя в Угличе ручное зеркальце пропало, — это я его взяла, и забыла, куда положила. Так и не вспомнила».

Полли рассмеялась и поцеловала высокий, нежный лоб сестры.

— С таким штормом, — Мэри сняла чепец и стала закалывать косы на затылке, — пока капитан Ньюпорт сюда подойдет, я уж и рожу, наверное. Без отца будешь, — сказала она грустно, посмотрев на выдающийся вперед живот.

— Вырастим, говорила же я тебе, — Полли обняла ее. «И ты вот что еще — как вернется эта экспедиция от индейцев, сходи в совет, к Рэдклиффу. Может, он там свое завещание оставил. А если нет завещания, — женщина помолчала, — то ты его наследница. Ну, и он, — Полли кивнула на живот.

— И, — она отвернулась, — Николаса тоже, навряд ли у него завещание было.

— То все семейные деньги, — вздохнула Мэри, — какая разница? Но схожу, конечно. Что-то детей не слышно, — нахмурилась она, и, посмотрев на двор, одними губами прошептала:

«Полли!»

Глиняная миска выпала из рук женщины и с треском раскололась на две части.

— А вот и я, — сказал он, заходя на кухню. «Дети в порядке, в сарае, там сухо хотя бы.

Кораблики вырезают. Ну, — он обвел глазами застывших женщин, — вот, я и вернулся, мои дорогие».

— Майкл, — Мэри отступила на шаг. «Майкл, ты ранил Николаса, ты, — она посмотрела на мертвенно-бледное лицо Полли и разрыдалась. «Ты говорил, там, в лодке, такие вещи…

— Я покачнулся и неловко протянул ему шпагу, — священник подошел к очагу и стал греть руки над огнем. «Ужасный холод, — заметил он, не оборачиваясь.

— Такое бывает, моя дорогая Мэри, особенно в шторм, — Майкл улыбнулся.

— Опять же, — мужчина повернулся к очагу боком, — бывает, что весла выскальзывают из уключин, да? — он поднял красивую бровь, и, посмотрев на Полли, весело добавил: «Вот мы и остались вдвоем, дорогая сестра, да хранит Господь душу нашего брата Николаса, — священник поднял к небу лазоревые глаза и перекрестился.

— Но ты не волнуйся, Полли, я позабочусь о тебе и своем племяннике, мы ведь теперь одна семья, кем бы, ни был твой отец. Конечно, тебе надо будет искупить свой грех, я подумаю о твоем наказании, — Майкл поднял руку, чтобы коснуться ее плеча, и Полли, отшатнувшись, сглотнув, молча, собрала с дощатого пола осколки миски.

Мэри затянула шаль вокруг шеи и робко спросила: «А как же то, что ты говорил о Мирьям, Майкл?»

— Я не говорил, — священник отстегнул шпагу и полюбовался золоченым эфесом. «Повешу в кабинете, — сказал он. «Это Николас говорил, разве вы не помните? — он вздохнул, и, потрепав Мэри по щеке, сказал: «Я поднимусь в опочивальню. Принеси мне горячей воды, и чистую одежду, милая. Экспедиция еще не вернулась?

— Нет, — помотав головой, ответила ему жена.

— Я помолюсь за их успех, — набожно проговорил Майкл. «И за свое чудесное спасение тоже, я просил Господа, чтобы он дал мне увидеть мое дитя, Мэри. Если это будет мальчик, мы назовем его Николасом, в честь моего покойного, грешного брата».

Ступени лестницы заскрипели и Мэри, озираясь, сказала: «Надо пол помыть, наследил же».

Полли встряхнула ее за плечи и зашипела: «Надо бежать, о чем ты только думаешь, Мэри!»

Женщина потянулась и, сняв с шеи золотой крестик, зажала его в руке. «Слава богу, не заметил, — облегченно сказала она. «Куда бежать, в лес? Это же не Старый Свет, Полли, там мы все растения знаем, а тут? Чем ты детей кормить будешь, из лука мы много не настреляем.

— Или ты хочешь, чтобы тебя индейцы к себе увели, как матушку, ну, там, за Большим Камнем? Подумай об Александре, они ведь не пощадят его».

— Лучше индейцы, чем твой муж, — сочно заметила Полли и, заметив, как побледнела сестра, спросила: «Что, схватки?»

— Живот болит, — жалобно сказала Мэри. «И ведь сегодня ночью он опять…, - она не закончила и расплакалась.

— Иди, ложись, — твердо приказала ей Полли. «Пол я вымою, брату своему — она презрительно усмехнулась, — все отнесу, детей накормлю. А ты надень туфли, и отправляйся к нам — просто ложись и спи.

Она погладила сестру по маленькой, с тонкими пальцами руке и шепнула: «Пожалуйста, Мэри».