Чтение онлайн

– Надо говорить правду, Иисус не заповедовал нам лгать. Я слишком много лгала, почти двадцать лет. Нельзя чернить имя покойного, он такого не заслужил… – Гертруда вспомнила брезгливое выражение его лица:

– Он не обнимал меня, не целовал. Он не хотел касаться нацистской твари… – женщина сглотнула:

– Я встретила британского офицера, капитана Самуила Авербаха, – до нее донесся испуганный вздох, слезы Гертруды закапали на половик, – он стал отцом Магдалены…

Женщина твердо сказала себе:

– Она не убьет мою семью. Пусть Магдалена знает, что у нее есть старший брат. Она вернется в Гамбург, найдет его… – Гертруда рассказала и о встрече с капитаном Холландом в Нюрнберге:

– Он допрашивал меня после освобождения Равенсбрюка. В Нюрнберге я работала, – Гертруда стиснула зубы, – в подпольном публичном доме, он стал моим клиентом… – сверху раздался издевательский голос:

– Свершилось божественное правосудие, учитывая твои занятия в Нойенгамме… – слезы застилали глаза. Гертруда справилась с собой:

– Ко мне приходил и высокопоставленный нацист, генерал Каммлер. Он приехал в Нюрнберг с чужими документами, но я его узнала и сообщила о нем союзникам… – она рассказала историю своего появления на севере:

– Меня с Магдаленой поместили в программу защиты свидетелей, у меня появились новые документы… – фонарик ударил ей по глазам:

– Но Холланд, то есть герцог Экзетер, навещал тебя и позже, Моллер… – она добавила:

– Скажи своему сыну правду. Признайся, кто его отец на самом деле… – Гертруда крикнула:

– Его отцом мог быть и герр Брунс! Я точно не уверена… – незнакомка фыркнула:

– Холланд тебя бросил и ты легла под первого попавшегося мужчину. Я… – она оборвала себя:

– Ты, Моллер, отменная сказочница, водившая за нос собственного мужа и детей. Но сейчас пришло время расплаты… – Гертруда услышала гневный голос Брунса:

– Прекратите! Война закончилась, это не имеет больше никакого значения. Оставьте в покое мою жену, что было, то прошло… – женщина презрительно отозвалась:

– Вы отсидели десять лет в концлагере, но защищаете бывшую эсэсовку. Вы просто тряпка, герр Брунс… – до Гертруды донесся отчаянный голос дочери:

– Мама, скажи, что это неправда, насчет капитана Авербаха… – она уткнула лицо в ладони:

– Правда, – приглушенно пробормотала Гертруда, – раньше я говорила обо все этом только на исповеди… – женщина поддела ножом веревку на ее запястьях:

– У нас тоже исповедальня, – она рассмеялась, – но настало время не слов, а действий… – вернув нож к шее Гертруды, она ногой придвинула к ней браунинг:

– Тебя учили стрелять, Моллер. Давай, не тяни. Либо муж, либо дети. И без фокусов, если ты хоть дернешься, я проткну тебе сонную артерию. Ты истечешь кровью, словно свинья и не увидишь, как серная кислота разъедает хорошенькое личико твоей дочки. Давай, – женщина кивнула, – я бы на твоем месте не колебалась… – Гертруда почти ничего не слышала:

– Он простил меня, как я могу… – пистолет трясся в ее руке, – но ему шестой десяток, а дети только начинают жить… – Иоганн жалобно вскрикнул. Магдалена заорала:

– Не надо, нет! Папа, милый…

Гертруда не потеряла точности в стрельбе. В Нойенгамме, на турнирах персонала, она всегда получала кубки за первые места. Пули размозжили лицо Брунса, кровь брызнула на стены гостиной. Труп завалился набок. Прошагав к нему, женщина перерезала веревки. Затолкав обрывки в карман дождевика, она выхватила пистолет у Гертруды. В прорезях маски блеснули темные глаза:

– Правильный выбор. Теперь еще один, Моллер, и все закончится.

Что-то острое ударило в щеку Иоганну, оцарапав мальчика:

– Это кости, – понял он, – осколки костей папиного черепа… – его лицо покрывала свежая кровь. В свете фонарика поблескивала беловатая масса, стекающая по изуродованному лицу отца. Магдалена зашлась хриплым криком. Иоганн не сводил взгляда с заплаканного лица матери:

– Она лгала нам, она служила в СС. Папа мог не быть моим отцом… – осколок лежал рядом с его связанными кистями, – мой отец британский офицер… Она сама не знает, кто мой отец. Она не моргнув глазом убила папу… – Магдалена рыдала, пытаясь вырваться из веревок:

– Мама, мамочка, не надо, пожалуйста. Не надо больше стрелять… – неизвестная женщина, не выпуская канистры с серной кислотой, размашисто хлестнула сестру по лицу:

– Заткнись, – скомандовала она, – не устраивай театр, актриса… – Иоганн был уверен, что незнакомка в черном плаще тоже служила в СС:

– Наверное, ее послали, чтобы отомстить маме за предательство… – пошевелив пальцами, он подхватил осколок, – надо перетереть веревки, добраться до пистолета… – Иоганн предполагал, что случится дальше:

– Она заставит маму выбрать между мной и Магдаленой. Я брошусь на нее, когда она передаст маме пистолет. Мама не станет в нас стрелять, она не сможет такого сделать…

Иоганн умел обращаться с оружием. Во Фленсбурге руководитель кружка, торговый капитан в отставке, водил мальчиков в тир. Кроме пневматических ружей, им выдавали и настоящие охотничьи винтовки. Иоганн славился среди парней точностью и аккуратностью в стрельбе:

– Надо было ее остановить, когда она появилась в спальне, – пожалел мальчик, – у меня под матрацем лежал нож… – нож Иоганн сделал сам и сам выточил для него рукоятку из оленьего рога:

– Но я испугался, увидев пистолет, – ему стало стыдно, – намочил пижаму и не только намочил… – подросток велел себе не думать об этом:

– Папы больше нет, – он сглотнул комок в горле, – даже если это правда насчет британца, это ничего не меняет. Папа меня вырастил, он всегда останется моим отцом… – Иоганн считал себя обязанным спасти мать и Магдалену:

– Эта… – он подавил крепкое словцо, подхваченное в порту, – она собирается убить нас, сжечь ферму… – от канистр, сваленных у двери гостиной, тянуло керосином, – потом разберемся, кто чей отец. Сейчас это неважно… – подросток надеялся, что мать откажется стрелять. Сквозь рыдания Магдалены он услышал резкий голос: