Чтение онлайн

– Там я похож на иллюстрацию из учебника психиатрии, – усмехнулся герцог, – а Мяги… – он провел ладонью по седому ежику волос, прикрывающему шрам на голове, – Мяги приличный человек. По воскресеньям он даже носит галстук… – отпуск эстонец с дочкой намеревались провести в Батуми:

– Думаю, что все пройдет гладко, – заметил дядя, – моторку я водить умею, вода будет словно парное молоко. Сухопутная граница охраняется строже… – Маша неуверенно отозвалась:

– Но можно отправиться в Турцию из Крыма, здесь ближе… – дядя вздохнул:

– Там открытое море, милая моя, а не прибрежные воды. Первый шторм по дороге, и мы пойдем ко дну. Я тебя обязан доставить невредимой твоему отцу… – о Теодоре-Генрихе они не заговаривали:

– Что говорить, когда нечего говорить, – Маша ополоснула противень чистой водой, – неизвестно, когда мы с ним встретимся и встретимся ли вообще… – щеки девушки запылали. В первый военный городок она попала случайно. Три дня назад комсорг завода, зайдя на кухню, весело сказал:

– Девушки-красавицы, помогайте. Дали разнарядку, ожидаются армейские сборы. С пайком для солдат они справятся, но приезжают офицеры, генералитет… – он поднял палец, – в общем, попросили нашей помощи, нужны официантки… – Маша попыталась спрятаться за мощную спину одной из поварих. Комсорг шутливо добавил:

– Товарищ Мяги, не тушуйтесь. Вы не уйдете от комсомола… – парень который месяц ходил по пятам за Машей, уговаривая ее на билет, – и не скроетесь от такого поручения… – девушка пробормотала:

– Я не официантка, я судомойка… – комсорг отмахнулся:

– В городке разберетесь… – вместо обещанных сборов со вчерашнего дня они обслуживали прилетевшую из Москвы делегацию. Соседка по раковине, тоже судомойка, отряхнула руки:

– Болтают, что в городе начались драки, – неслышно сказала девушка, – наши ребята с электровозного ходили к горкому, к заводоуправлению, избили милиционеров. Я в коридоре слышала разговоры… – она кивнула на потолок столовой, – москвичей… – Маша недовольно сказала:

– Все водка, и больше ничего. Напились в получку и гуляют… – от входа на кухню раздался зычный голос старшего повара, товарища Филимоновой:

– Мяги, что стоишь, лясы точишь? Бери поднос, дуй наверх. Москвичи требуют еще завтрак… – девушка смутилась:

– Здесь посуда, товарищ Филимонова… – повар подмигнула ей:

– Наверху молодые парни из Москвы. Может, приглянешься кому, Марья-краса, русая коса… – стянув с нее испачканный фартук, Филимонова обрядила девушку в униформу официанток в чистой, как ее называли на заводе, столовой, где обедало руководство. На голове Маши появилась крахмальная наколка. Филимонова вручила ей поднос с кофейником, омлетом, свежим хлебом, творогом со сметаной и клубникой:

– Жаль, меда нет, – посетовала повар, – степной мед у нас духовитый… – отвесив Маше шлепок пониже спины, она строго предупредила девушку:

– Не одергивай, я тебе жениха набиваю… – зардевшись, Маша аккуратно понесла завтрак по увешанной армейскими плакатами лестнице.

По земляному полу курятника прыгали воробьи. Рассветное солнце пробивалось через щели в деревянных стенах, играло на кумаче свернутых лозунгов. Генрих придирчиво осмотрел наскоро собранную радиостанцию:

– Вроде все в порядке, Иван Иванович, – позвал он, – сейчас начнем трансляцию… – при посторонних Генрих обращался к дяде по-русски.

Домик механика Коркача стоял в почти деревенской слободе, за рекой Тузлов. Отсюда в центральную часть города вел мост:

– На него могут выдвинуть танки, – Генрих покосился на дядю, – но, кажется, они все предусмотрели… – дядя с Андреем Андреевичем распивали чай на завалинке:

– Жена у родни гостит в Краснодаре, – извинился Коркач, – все по-холостяцки… – принеся на тарелке ароматные соты, он добавил:

– Может быть, оно и к лучшему. Угощайся, Иван Иванович, мед наш, степной… – у ограды участка стоял небольшой улей. Дядя, по его словам, тоже жил неподалеку:

– Я с ним не сталкивался потому, что на электровозном смена начинается раньше, – понял Генрих, – мое общежитие рядом, но мы строим здесь, а все заводы стоят за Тузловом… – по утрам слободская толпа осаждала идущие в центр автобусы.

Пока герцог не объяснил, как он попал в Новочеркасск, где потерял глаз и почему притворяется слесарем Мяги.

Щелкнув рычажком, Генрих удовлетворенно увидел зеленый огонек на шкале передатчика:

– Но и времени не было объяснять. Они останавливали неразбериху на заводе, формировали комитет стачки, расставляли наряды рабочей милиции… – бродя сначала за дядей и Андреем Андреевичем, а потом за комитетом, Генрих аккуратно записывал все в блокнот. Передатчик размещался в комнате радиотехнического кружка в Доме Культуры. Рацию Генриху показал его знакомый по танцам, веселый парень Володя Шуваев, тоже рабочий с электровозного завода:

– Подумать только, прошлой неделей мы с ним ходили в парк. Он меня свел с Сотниковым… – Генрих поднял голову от передатчика:

– Говорят, Сотникова ночью взяли… – Генрих услышал новости от ребят, стоявших в патруле у горкома партии, – я сообщу, что начались аресты… – он указал на рацию. Дядя хмыкнул:

– Сообщай, но, по-моему, правильно его арестовали… – Коркач усмехнулся, – пусть проспится в камере. Он к полуночи на ногах не держался… – в патрулях пьяных не было, однако Генрих понимал, что комитет не может изъять у рабочих всю водку и самогон. За ночь он два раза забежал в Дом Культуры, где, за взломанной им вчера дверью кружка, спокойно стояла рация. Генрих не знал, глушат его, или нет, однако это было неважно:

– Я должен поставить всех в известность о случившемся, – вздохнул юноша, – но если мама услышит меня, она будет волноваться… – у него не было никаких сомнений в том, что он должен делать:

– Рабочие правы, восстав против коммунистов, – сказал себе Генрих, – я не получал разрешения к ним присоединиться, но я не могу стоять в стороне… – на исходе ночи, с помощью ребят из патруля, он перенес передатчик в заводскую слободу:

– Скажи, – добавил Коркач, – и еще скажи, что наш лозунг: «За Ленина, против коммунистов»… – сегодняшнее шествие к центру города несло портреты Владимира Ильича. Механик посмотрел на часы:

– Допивайте чай, – он подмигнул Генриху, – я пройдусь, проверю пикеты… – демонстрация начиналась с завода имени Буденного:

– На станцию я тоже загляну, – Коркач накинул спецовку, – но ты, Иван Иванович, хорошо там поработал… – Генрих тоже навестил станцию. Дядя распоряжался с уверенным спокойствием:

– Видно, что он четверть века воюет… – патрули перекрыли железнодорожные пути, – он ничего не говорит, но ясно, что он тоже не может сидеть сложа руки… – Генрих не знал, для чего дядя поинтересовался надежностью его документов: