Чтение онлайн

– Они не работяги, – понял официант, – и не командировочные, те много пьют… – шестеро парней заказали всего одну бутылку водки:

– Им лет по тридцать, – оценил официант, – только один гость младше… – невысокий приятный паренек выглядел подростком. В случае сомнения у гостей полагалось спрашивать документы, но администрация ресторана давно махнула на это рукой. Паренек не притрагивался к водке, ограничиваясь ситро:

– Он курит, но реже чем другие, – официант задумался, – наверное, чей-то младший брат…

Парни воздерживались не только от выпивки, но и от танцев. Официант понимал, что за компания собралась за столиком:

– Обсчитывать их не стоит, – решил он, – не надо нарываться на недовольство… – он собирался нажиться на стиляге, но ничего не получилось. Парень велел не приносить счет за стол:

– Я здесь с дамой… – со значением сказал он, – не хотелось бы, чтобы моя спутница думала об… – он повел рукой, – обыденных вещах… – официант видел аристократов, вернее, актеров, играющих их, только в кино:

– Наверное, он тоже актер, – решил служебный персонал за перекуром в подсобке, – лицо у него знакомое…

На бумаге поплавок закрывался в полночь. После одиннадцати вечера никто не ожидал появления дружинников или милиционеров. Директор разрешал ребятам из ансамбля играть западные песни. Мелодии ловили, пробиваясь через заглушку, брали с немногих выменянных у интуристов пластинок. Слова переписывали, полагаясь на слух.

Павел поморщился:

– Парень несет редкостную отсебятину. Припев он запомнил, дарлинг и саррендер, а остальное народное творчество. Похоже на английский язык и ладно… – прижав Дануту к себе, он шепнул:

– Бедный Элвис. Авторских отчислений из СССР он не получает, песни его здесь кромсают, как хотят… – она потерлась щекой о его щеку:

– Уверяю тебя, что Элвис не испытывает недостатка в деньгах… – в сумочке Дануты лежали чистые трусики и зубная щетка:

– Света уехала на выходные, – облегченно подумала она, – иначе бы не получилось остаться на ночь с Павлом. Она бы не преминула сообщить, что я не пришла домой… – Данута не сомневалась, что соседка по квартире следит за ее поведением:

– Хорошо, что я освободилась от этой Доры… – Дануту мало интересовало, что случилось с ее подопечной, – можно больше времени проводить с Павлом… – завтра Дануте, правда, надо было подняться рано. Девушка отправлялась на мессу в костел святого Людовика:

– Я должна ходить туда каждый день, – недовольно подумала она, – перед занятиями в университете… – ей сказали, что костел поставлен под особое наблюдение, но больше ничего не объяснили. Павлу Данута отговорилась воскресником в студенческом общежитии:

– Я живу на квартире, – вздохнула девушка, – но не стоит отрываться от коллектива… – Данута с тоской подумала, что завтра утром не получится поваляться в постели:

– Придется тащиться на Лубянку, почти на рассвете, по мокрому снегу… – отогнав от себя эти мысли, она тихо сказала:

– Еще один танец и поедем, милый… – уверенная рука поглаживала ее спину, задерживаясь на застежке бюстгальтера:

– Я бы прямо сейчас поехал… – горячие губы обожгли ей ухо, – или ты хочешь выдать лучший в Москве рок-н-ролл… – ударная установка тряслась, солист надрывался:

– Летс рок, эврибади, летс рок…

В глубине ресторана раздался шум, зазвенело разбитое стекло, до Павла донесся сочный мат. С перевернутого стола съехал фарфор, парень в углу схватился за подбитый глаз:

– Сука, – он грохнул об пол пустую бутылку, – ты мне за все ответишь, кровью умоешься, падла… – заливался свисток швейцара. Павел заметил замершие глаза Дануты:

– Всем оставаться на местах, проверка документов… – распорядился громкий голос с прибалтийским акцентом. Что-то пробормотав, Данута нырнула в толпу. Павел увидел в зеркало милицейский патруль, парней в костюмах с повязками дружинников. Юноша узнал невысокого молодого человека с короткой стрижкой:

– Комитетская тварь. Он приходил в домик Бергеров, когда арестовали Лазаря Абрамовича. Почему Данута исчезла, документы у нее в порядке… – вход в ресторан перекрыли. Кто-то опять выматерился, стул полетел в окно:

– Милиция, милиция… – замахал патрулю официант, – скорее сюда… – милиция в планы Павла никак не входила:

– Еще попадусь под горячую руку, как участник драки. Они могут заинтересоваться моим паспортом… – ему надо было, незаметно покинув зал, найти Дануту:

– Я должен вывести ее отсюда, – сказал себе юноша, – она убежала, потому что испугалась… – у выхода скопилась толпа. Павел помнил, откуда официанты несли заказы:

– Кухня в трюме, там есть ход на набережную… Данута могла спуститься туда… – промчавшись в полутьме по крутым ступеням, он натолкнулся на кого-то:

– Смотри куда прешь… – раздался недовольный мальчишеский голос, – не ты один такой умный… – в свете спички Павел увидел приятное, юное лицо:

– Я его помню, – пронеслось в голове, – я с ним пару раз сталкивался в коридоре арбатской квартиры… – Павел и сам не понял, зачем пробормотал:

– Еxcusez-moi, mais je suis presse… – в синих глаза парня заметался смех. Он отчеканил:

– Monsieur, vous n’etes pas poli. On voit que vous venez de loin… – он протянул руку: «Je suis Victor». Чертыхнувшись, Павел пнул в угол валяющееся на полу ведро: «Je suis Paul. Je suis heureux de rencontrer».

На темной воде реки дрожали отсветы фонарей. В ночном небе сияли рубиновые звезды Кремля. Миновав громаду Дома Правительства на улице Серафимовича, лодка нырнула под Большой Каменный мост. Посудина шла тихо, никто не включал фонариков. Маша видела только вспыхивающие и тухнущие огоньки папирос.

Дядя запретил ей садиться на весла:

– Я знаю, что ты умеешь грести, – хмыкнул он, – но мы с Алексеем Ивановичем сами справимся. Отправляйся на корму, за нами следует эскорт, если говорить пышным языком… – эскортом были еще две лодки с ребятами Алексея Ивановича. Маша незаметно опустила руку в ледяную воду:

– Они при оружии, у дяди тоже есть пистолет… – ей дуру, как выражался Лопатин, не выдали. Дядя прощупал ее ватник:

– У тебя золото и бриллианты, они и так много весят… – Маша отозвалась: «У вас тоже». Герцог повел рукой: