Чтение онлайн

Почувствовал, но среагировать не успел, в отличие от косули. Животное за долю секунды, услышав резкий неожиданный звук, испуганно отпрыгнула в сторону. Стрела Хага воткнулась в мягкий лесной настил.

«Проклятье!» — вскрикнул про себя Хаг.

Брендан привстал, держа тетиву со стрелой натянутой. Его стрела все-таки достигла цели, не смотря на то, что стрелял он уже по убегающему животному. Косуля, со стрелой в бедре, в пять прыжков выбежала из видимости охотников.

— Подранок! Нужно ее догнать! — Вскрикнул Хаг и, на ходу вдевая очередную стрелу в тетиву, ринулся за раненным животным.

Брендан хотел было одернуть парня, но не успел. Мотнув головой, он устало помчался вслед. Косуля стремительно удирала вниз, к реке.

«Плохо — подумал Брендан, — если пересечет брод, то уже не достать». Река не только разделяла Воющий лес, но и служила естественной границей земли тана от земли графа Тавруса, поданного Рейнской короны. И хоть северяне могли спокойно разгуливать и беспрепятственно пересекать границу и вести беспошлинную торговлю, охотится в графских лесах, тем более на косуль, рейнские законы запрещали.

Краем глаза Брендан заметил сбоку от себя чью-то тень, источник уловимого охотниками движения. Обернувшись, он замер на месте. Сквозь ветвистые деревья, на встречу к нему, треща сухими ветвями на всю округу, неслась лошадь. Животное явно было напугано и неслась не разбирая дороги.

Брендан откинул лук в сторону, и, переведя дыхание, вышел на встречу лошади, расставив раскрытые ладони перед собой. Лошадь на секунда замедлила бег и недоверчиво взглянула на пришельца. Брендан начал потихоньку подходить к ней, тихо проговаривая:

— Тише, тише… — Подойдя ближе. — Еще с десяток ударов сердца и лошадь снесет его с дороги, но тут старый охотник произнес: — Доэхнэ, дорридай, дое, дое-е…

Язык Даннан услышали, казалось и деревья. Услышав речь древнего племени, лошадь встрепенулась, мотнула гривой и успокоилась. Трюки Дананн всегда срабатывали.

Старик медленно поднес раскрытую ладонь к морде скакуна, другой он схватил его за уздечку.

— Откуда ты здесь? — Брендан погладил ее по щеке, лошадь, кажется, привыкла к нему и уже почти не вырывалась.

На лошади красовалась зеленая попона, новое, еще не потертое седло. Через весь бок лошади проходила широкая серо-коричневая полоса, залившая седло и попону.

Брендан потрогал — кровь, свежая, и явно не принадлежавшая животному. На седле, в специальном кольце, брендан обнаружил широлезвинный боевой топр. Он осторожно вытащил его, покрутил в руке. Хорошая сталь, крепкая рукоять, явно ковался в замке.

«Видимо, твой хозяин не успел им воспользоваться» — пробубнил про себя старый охотник.

— Ты же сказал, конина нам не подходит. — Хаг возвратился один, налегке.

— Это он спугнул нашу с тобой добычу. Кстати, где она?

Молодой охотник махнул рукой в сторону реки, поверхность которой можно было разглядеть отсюда.

— На графских угодьях. Откуда он здесь? Это что, кровь? — Поравнявшись с Бренданом, он засыпал его вопросами.

— Да. И причем свежая. Еще мажет. Она, скорее всего с того берега.

— Брод далеко, а не похоже, что она добиралась вплавь.

Берег был изрыт подкованными следами, которые впрочем, уходили на прорубленную земляную дорогу, к сожалению для Брендана, на этой стороне леса. Конь то и дело пытался вырваться, словно не хотел идти обратно.

— Боится — заметил хаг. — Что его так могло напугать?

— Хозяин наверное на медведя налетел, ну или еще на какую зверину.

«Будем на это надеяться».

Они остановились у проломленного молодняка у обочины. За ним скрывался овраг, в который и уходили хорошо видимые следы. Хаг спустился первым, Брендан, примотав лошадь к дереву, поспешил за ним. Все стало ясно, как только они оказались на дне оврага. Сначала они увидели одно тело — изуродованный воин с разодранной на груди и животе кольчуге. Из брюха торчал серый мешочек кишок, над которым вилось сотни мух. Чем дальше опускался их взгляд, тем ужасней открывалась картина: десятки мертвых, изуродованных тел — людей и лошадей. Дорога была перепахана кровавыми следами и останками. А в воздухе царил запах освсем еще свежей крови.

— Боги — чуть ли не хором изумились охотники. — Проклятье…

***

Стрела снова попала в цель, за ней полетела вторая, третья. Железные жала пролетали сквозь длинный зал тана и упирались, в висевший на толстом канате, деревянный круглый щит, с черный кругом в центре, вместо железного умбона. Все три наконечника пробили как раз черный центр движущейся мишени. Каждое попадание сопровождалось одобрительным хлопком щитоносца, сидящего на крыльце дома тана. Хлопком, и большим глотком эля.

— Сходил бы с братом на охоту лучше. — Сидевший во главе стола тан оторвался от письма. — И пожалуйста, слезь со стола.

Стрелок усмехнувшись, выпустил четвертую стрелу и прыжком соскочил с длинного стола. Стрела попала в цель, но хлопка не последовало: щитоносец задремал.

— Хаг ушел еще до восхода. А я был слишком уставший.

— Слишком пьяный, ты хотел сказать. — Упрек был вкинут невзначай, как шутка.

— К тому часу я уже протрезвел, даже пожелал ему удачи. — Стрелок присел слева от отца, тетиву он, как и предполагалось, снял, давая дереву отдохнуть.

— Ну, тогда займись делами.

— Какими? Я сын правителя, мне надлежит драться, драться и еще раз драться. Но теперь с Рейном над головой… — он вздохнул — Превращусь в ленивого писаря и пьянчугу, как и все их графы.

— Какие твои лета, еще навоюешься. — Рассматривая послание, проговорил тан. — А еще тебе следует научиться держать язык за зубами.

— Что там? — Сын тана показал на письмо. — Его вроде не было.

— Ты их читал?

— Те, что епископские послы разнесли да. А это?

— Это от графа Тавруса.

— Нашего злейшего врага.

— Нашего добрейшего друга. — Поправил сына тан. — Не забывай, он единственный, благодаря кому меня не повесили рядом с островитянами после восстания.

— Ты это повторяешь всегда.

— Потому что ты всегда забываешь. Мы теперь часть Рейна, твой брат и вовсе теперь рейнский рыцарь.

— Поиграется и вернется, ты же знаешь Вейла.

Тан оторвал взгляд от письма, задумавшись о своем первенце. Дети танов уходили на войны рейнских королей уже столетие, как при его прадеде северные леса были вновь покорены стальными всадниками и знаменами королевских войск. Северные лесные просторы поддавались рейнской короне сотни раз и сотни раз отвоевывали право называться вольными танами обратно, не платя ни кровью, ни серебром никакому королю. Это было вечно движущееся колесо, и Хорн боялся того, что скоро грядет ее новый оборот. Восемь лет назад это почти случилось, но волк бежал, а Хорну пришлось расплачиваться за деяния своего брата. И сейчас единственное напоминание о нем бегало в поисках дичи в лесу. И вот тан чувствовал приближение нового поворота, в то самое время, когда его старший сын после четырех долгих лет войны на южном море принял в сердце рейнского Всеотца, а в руки рейнский клинок.