Чтение онлайн

— Нет! — Фанни замотала головой. Она была до крайности разочарована. — Я хочу делать платья, научиться всем премудростям. У меня столько идей! Конечно, полезно знать, как продавать модели, которые я придумываю и шью, но в первую очередь я мечтаю шить и работать со всеми этими чудесными тканями. — На глаза ей навернулись слезы, но Фанни постаралась их сдержать. Сделав глубокий вдох, она выпалила: — Как мне добиться, чтобы вы обучили меня шитью модных платьев?

Сара Моро улыбнулась.

— А вы настойчивая. Мне это нравится. Как и то, что вы боретесь за свою passion [25] . Но учеба у меня длится три года. После этого вы достигнете того возраста, когда большинство женщин выходит замуж и рожает детей.

— Я не собираюсь выходить замуж, — заверила ее Фанни.

— Но у вас есть возлюбленный?

Перед внутренним взором Фанни возник было Макс, но девушка отогнала от себя мысли о нем.

— Нет, — сказала она твердо. — У меня никого нет.

Сара Моро стряхнула пепел с сигареты и задумчиво протянула:

— Ну не знаю.

Фанни разглядывала свои руки. Она понимала: мадам готова ей отказать, и чтобы получить место, нужно срочно действовать. Она подняла голову.

— Ожидая вас, я наблюдала за двумя посетительницами, — начала девушка, после чего поведала о матери и дочери, новой модели юбки и о том, чем кончилось дело. — Я бы не допустила, чтобы они ушли, не сделав заказ.

— Vraiment? [26] — с интересом посмотрела на нее Сара Моро. — И что бы вы сделали?

— Я бы предложила внести изменения в модель, почти незаметные, но важные. Например, добавить одну глубокую складку.

— Pas mal! — В голосе Сары Моро читалось уважение. — Вы не сдаетесь, мадемуазель Шиндлер, mais cа те plait [27] . И вы, кажется, стали бы отличной продавщицей. Может, все-таки согласитесь на мое предложение?

— Нет, — покачала головой Фанни. — Мне потребовалось немало времени, чтобы это понять, но теперь я точно знаю: мое самое большое желание — обучиться у вас искусству шитья. Если вы меня не возьмете, я пойду в другое ателье. Где-нибудь да получится. Но больше всего я мечтаю попасть к вам.

— Погодите, мадемуазель Шиндлер, — сказала Сара Моро, — вы меня убедили. Я возьму вас, но предупреждаю: требования у меня высокие. Не только талант, но также честность, трудолюбие и дисциплина. Вы согласны на мои условия?

— Да! Конечно! — просияла Фанни. У нее камень упал с сердца.

— Tres bon! [28] — кивнула Сара Моро. — Тогда осталось прояснить одну bagatelle [29] . Вы готовы внести деньги за учебу?

Часом позже Фанни вышла из омнибуса на Флориангассе. На этот раз, в отличие от ее прошлого осеннего визита, переулок был полон жизни. Магазины работали. Домохозяйки с корзинами спешили от пекаря к мяснику и дальше в овощную лавку. Пенсионеры выгуливали собак. В трактирах люди наслаждались вечером за стаканчиком вина и картами, а на тротуаре дети прыгали на скакалках или играли в салочки.

В трехэтажном доходном доме, где жила Йозефа, все окна были открыты. Пахло едой. На ступеньках у входной двери сидели две девочки и укачивали кукол. Фанни задрала голову и посмотрела на окна квартиры своей старенькой воспитательницы.

— Вы не знаете, дома ли госпожа Пфайфер? — спросила она у девочек.

— Наверняка, — ответила одна из них. — Она почти не выходит.

— Потому что почти не может подниматься по лестнице из-за слабых коленок, — добавила вторая.

Фанни кивнула и нажала на звонок. Прошло довольно много времени до того момента, как голова Йозефы показалась из окна. Сначала женщина смотрела на Фанни, не веря своим глазам, а потом воскликнула:

— Иисус и Мария, детка, что ты здесь делаешь?

Девушка тихонько выдохнула. Если Йозефа называла ее деткой, значит, по крайней мере не сердится. Пока не сердится. Но Фанни и не собиралась давать ей повод.

— Госпожа Пфайфер, у вас найдется для меня немного времени? Я столько всего хочу вам рассказать!

Йозефа еще сильнее высунулась из окна.

— Где твои вещи?

— Я охотно объясню, но не посреди улицы.

Йозефа глубоко вздохнула.

— Ну ладно, поднимайся. Внизу открыто. — Она пробурчала еще что-то, чего Фанни не расслышала, и исчезла.

Когда девушка поднялась на второй этаж, ее воспитательница уже стояла у открытой двери, глядя на Фанни отчасти озабоченно, отчасти строго.

— Что ты снова натворила? — приветствовала она воспитанницу.

— На этот раз ничего. Даже наоборот, — ответила Фанни. Она отметила, что Йозефа всем телом тяжело опирается на клюку, но в остальным выглядит неплохо. — Ах, госпожа Пфайфер, до чего же я рада вас видеть! — Девушка обняла наставницу и поцеловала ее в щеку;

— Я тоже рада, — призналась Йозефа и крепко обняла Фанни. — Входи уже. — Она отпустила девушку и похромала на кухню.

После огромных господских домов, в которых Фанни прожила последний год, квартира Йозефы казалась маленькой и даже убогой. Но здесь девушка ощущала себя дома. Ей все было знакомо: кувшин с подсолнухами на кухонном столе, воробьи, клюющие рассыпанные для них на подоконнике хлебные крошки.

— Будь добра, поставь на стол два стакана, возьми со стеллажа графин и налей в него воды. Я рада каждому шагу, который могу не делать. — Пожилая женщина, тяжело дыша, опустилась на стул и прислонила клюку к столу. — Так ты снова в Вене. Что пошло не так с венгерской баронессой?

Фанни разлила волу по стаканам и откашлялась, после чего объяснила Йозефе, что с молодой баронессой все было в порядке — но не с ее матерью. Макса она упоминать не стала. Ей было понятно, что рассчитывать на понимание в этом случае не стоит.

Но пожилая наставница и без того выглядела озабоченной.

— Теперь у тебя снова нет работы и крыши над головой, — вздохнула она. — И где я только ошиблась, воспитывая тебя?

Фанни протянула руку и погладила сморщенные натруженные пальцы Йозефы.

— Вы все сделали правильно, госпожа Пфайфер. Ошиблась я, годами заставляя себя заниматься тем, к чему у меня не лежит сердце.

— К чему у тебя не лежит сердце, — ворчливо повторила старушка. — Что это за новомодные выражения! Ты забыла, что о тебе некому позаботиться? Работа и не должна нравиться: она должна тебя кормить.

— Но я наконец-то нашла то, к чему у меня действительно лежит сердце. У мадам Моро. Вы ее помните? — спросила Фанни.

— Да, несомненно, — кивнула Йозефа. — Ты будешь ее экономкой?