Чтение онлайн

Аналогии в одежде этим не исчерпываются. Мужчины вепсы в прошлом имели обыкновение носить шейный платок (kaglanpaik), который распространен также у финнов-суоми, саамов, эстонцев, карел, коми-зырян и некоторых других народов Севера. Вепсские девушки любили носить головной убор, очень близкий сетукезскому ваннику или лентам води. Вепсы прежде носили холщовые наголенники (kalzut), подобные карельским и староэстонским, замененным впоследствии вязаными. Вепсы мужчины, как и карелы, эстонцы и сопредельные группы русских, знали и практиковали способ вязания варежек с помощью одной медной или костяной иглы с отверстием посередине.

Интересные параллели отыскиваются при просмотре бытовых предметов и утвари. Так, орнамент, украшающий вепсские солонки, отчетливо перекликается с узором на эстонских пивных кружках. Есть сходства и с культурно-бытовыми элементами, прослеживаемыми у неродственных по языку народов. Так, стиль вепсской бытовой и художественной керамики находит аналогии в литовских изделиях из глины. В Латвии (Курзёме, Видземе) бытовали так называемые коромысла шведского типа (в виде корытца), хорошо известные и вепсам.

Совпадения видны и в пище. Способ сушения и вяления рыбы и мяса (на фронтонах изб) известен, кроме вепсов, карелам и финнам-суоми. Средние вепсы любят очень жидкое кушанье, скорее даже напиток, приготовленный из брусничного сока, заправленного овсяной или ржаной, часто солодковой, мукой (boltahtas, uttudbol). Подобное блюдо готовят финны-суоми, карелы, шведы и норвежцы.

В сфере искусства, фольклора и обрядов также есть черты, сближающие вепсов с народами Прибалтики, как говорящими на прибалтийско-финских, так и на летто-литовских языках. Имеются указания на то, что у вепсов были записаны отдельные варианты руны об Иване Коенене (аналог былинному Ивану Годиновичу), эстонская руна о Салме, хотя, вообще говоря, эпоса типа рун «Калевалы» в сколько-нибудь широком масштабе вепсский народ не знает. Вепсам прежде был известен щипковый музыкальный инструмент, на котором обычно аккомпанировали себе певцы рун, — кантеле, широко распространенный среди народов Прибалтики. Примечательно и другое: вепсы Шимозера соблюдали обычай прикреплять над входными дверями щучью челюсть в качестве оберега от болезней. С другой стороны, в эпическом творчестве финнов, карел, ижор и других прибалтийско-финских народов образ щуки или даже «большой щуки» имеет явно мифологический и, быть может, исторически тотемический оттенок: из челюсти щуки было изготовлено первое кантеле и т. д. Нельзя, наконец, пройти мимо напрашивающегося на сопоставление с литовским обычаем sermenys (веселый пир при похоронах у некоторых групп литовцев) вепсского весьма архаичного погребального обряда, состоящего в веселении покойника.

Если попытаться выяснить вопрос о том, культура и быт какого народа (из числа говорящих на языках прибалтийско-финской группы) имеют наибольшее количество общих черт с культурой вепсов, то, несомненно, ближе всех к вепсам стоят карелы, особенно их южные группы — ливвики и людики. Нет нужды теперь доказывать это положение, тем более что мы уже имели случай развить его достаточно подробно. В основе общности культуры вепсов и южных карел лежит древневепсский культурный комплекс, хорошо прослеживаемый по археологическим данным. В дальнейшем близкое соседство и обусловленные им контакты, а затем и расселение среди вепсов некоторой части карел, пришедших из-за рубежа в XVII в. (о чем подробнее см. в главе четвертой), способствовали сближению обеих культур.

Заметное число этнографических признаков связывает вепсов с коми-зырянами. Диапазон коми-вепсских параллелей весьма широк. Прежде всего они прослеживаются в сфере хозяйственных занятий и в формах соответствующих им орудий труда. В Удорском крае было раньше распространено орудие типа мотыги — кокан (коми-перм. куштан) аналогичное вепсскому koks или карельскому kokta, kuokka. «В Удорском районе Коми АССР, — пишет В. Н. Белицер, — цеп известен под названием «кoла». Этот термин близок к названию «кола в карельском и вепсском языках. Подобный цеп употреблялся исключительно для молотьбы ржи». На охотничьем промысле коми-зыряне пользовались специальной палкой (койбедь), на одном конце которой насажен кованый железный наконечник, а другой конец отделан в виде лопатки. У вепсских охотников такое орудие также было в ходу, только без железного наконечника; ручка лопатки обрабатывалась в виде трехпалой лапы, с помощью которой на снегу после установки капкана имитировались следы зверей. Это орудие имеет и сибирские аналогии. Интересны совпадения в типах и мотивах росписи прялок коми и вепсов (отметим и терминологическую близость: вепсск. 'kozal’, коми-зырянск. козяль, козив). Привлекают внимание парные долбленые лодки коми (оррез) типа катамарана, известные также исаевским вепсам (под названием «колода» или «ройка» они бытовали и в некоторых районах расселения северных великоруссов).

Несомненное сходство вепсского и коми-зырянского домостроительства подчеркивается совпадением некоторых деталей, обнимающих как конструктивные особенности построек, так и их функциональное назначение. Избы ставились на высоких подклетах, и удорские коми, подобно вепсам, использовали подклеты как помещение для скота. У обоих народов сложилось обыкновение зимою держать кур в помещении под печью. Бревенчатый взъезд, ведущий на второй этаж вплотную к дому поставленного двора, вепсы и коми-зыряне часто сооружали, в отличие от соседних народов, не сбоку, а позади двора. Среди временных сооружений для жилья особый интерес вызывает коми-зырянский «керчом», представляющий собою часто трехстенный сруб с односкатной крышей, аналогичный вепсскому стану. Такие постройки иной раз сдваивались и ставились рядом, но не вплотную, будучи обращены друг к другу открытыми сторонами; между ними разжигали костер — нодью.

Некоторые детали одежды и украшений, бытующих у коми-зырян, должны быть поставлены в связь с западным, в том числе и вепсским, влиянием. Так, мужской холщовый капюшон коми-зырян, защищающий голову и шею от комаров (номдoр), по покрою идентичен вепсскому. Примечательно, что удорские коми называют его тем же словом, что и вепсы и южные карелы (kukel’). Среди украшений зырянок интересно отметить особый вид серег с характерным названием «чусi», что значит «чудские», состоявшие из пяти массивных подвесок в виде гусиных или утиных лапок.

Отметим, наконец, отдельные черты обрядовой жизни и верований, сближающиеся у вепсов и коми-зырян. Зырянский обычай почитания лебедя, запрещение убивать его во время охоты имеет полную аналогию в быту вепсов и южных карел. Если вепсы и южные карелы после окончания жатвы пекли так называемый пирог серпа (кар. cirppi piiraj), то у коми было в обычае варить кашу серпа (чарла рок; ср. финск. rokka похлебка).

Подобно тому, как в антропологическом типе вепсов наличествует небольшая примесь монголоидное, так и в их культуре присутствует, правда, не без труда различимый и как бы несколько стершийся или выцветший налет восточного колорита — след давно утраченных связей с народами Поволжья. Попутно отметим, что некоторые из признаков, которые мы далее перечислим, повторяются также в этнографических материалах коми.

Выше мы уже упоминали о коде. Было сказано, что постройка, носящая созвучное название, у южных карел (ливвиков) и вепсов имеет прямоугольный план — и это сближает ее с kud, kudo, kua, kuala финноязычных народов Поволжья, — а у финских народов Прибалтики такой постройке чаще всего приданы коническая форма и круглый план. Кроме того, вепсы называют словом jumalkoda божницу, киот, так сказать, «домашнее вместилище бога», что напрашивается на аналогию со специальными культовыми постройками волжско-финских народов (скажем, kua, kuala удмуртов), сооружавшимися близ дома.

Ориентировка фасадов вепсских изб может быть различна, но у наиболее восточной группы средних вепсов (так называемых белозерских) встречена своеобразная манера ставить дом боком к улице или дороге. Такой же способ ориентировки домов отмечают у мордвы-каратаев. Печь и шесток в избах южных и белозерских вепсов обычно ниже, чем у соседнего русского населения. Подчас вплотную к русской печи пристроена небольшая печурка с вмазанным в нее котлом, в котором варят корм и подогревают пойло для скота. Не исключено, что идея употребления вмазанного котла могла быть воспринята от тюркоязычных народов Поволжья.

Быть может, с восточной же традицией следует увязывать и слабые пережитки «быта на полу», едва различимые черточки которого можно наблюдать у южных вепсов: часто хозяйка предпочитает работать (например, прясть) сидя на чистом половике прямо на полу, а не на лавке; вошедший гость (из своих, деревенских) также присаживается зачастую близ стены на пол или на корточки, хотя имеется свободное место на лавке или свободные стулья.

Как и вепсы, народы Поволжья (не только тюрки-мусульмане, но и финноязычные народы), в сущности, не знали свиноводства, а разводили крупный и мелкий рогатый скот и лошадей. Для точки косы при заготовке сена для скота пользовались деревянными брусками-лопаточками, которые посыпали песком, предварительно либо смочив в воде, либо опустив в смолу.